Традиции и недопонимание

Чэнлин рассматривал прибывших гостей. Сначала они вырубили шишу, потом сказали, что друзья шифу, и действительно помогли, отвели к себе в поместье. Пока шишу не пришел в себя, Чэнлин сидел возле его кровати, снедаемый беспокойством — он снова лишился дома и семьи, но вот Вэнь Кэсин открыл глаза, а человек, назвавшийся Цзин Бэйюанем, пригласил к столу. — Не стесняйся, малыш, двери моего дома всегда открыты для друзей Чжоу Цзышу. — Вы — Великий Шаман, который может помочь шифу? — Не я, он, — Цзин Бэйюань указал на У Си. — У Си, Великий Шаман Цзяньнани. Чэнлин уважительно кивнул. О Цзяньнани ходили легенды. — А правда, что в Цзяньнани кругом болота, испарения от которых делают воздух непригодным для людей, но зато там полно ядовитых тварей? Вэнь Кэсин чувствовал себя ужасно усталым, он еще никогда не вычерпывал свой резерв практически до дна, и сейчас поднять руку, шевельнуть ногой, да даже держать глаза открытыми было тяжело. Он увидел двух незнакомцев в компании Чэнлина, один из них, в темных одеждах, подошел к нему, сел так, чтоб Кэсин спиной опирался на его грудь. В обычном состоянии он бы возмутился, но сейчас сил не было совсем ни на что. — Правда, наше племя живет в Цзяньнани давно, и для нас воздух не опасен, к тому же мы учимся распознавать и обезвреживать яды раньше, чем ходить и толком говорить. — А почему ваше племя выбрало такое место? А какое самое опасное существо водится в Цзяньнани? — Потому что там безопасно для нас, и мало кто решится сунуться к нам. А самый опасный зверь — это человек. — Это правда, — кивнул Вэнь Кэсин. — Животным не свойственна жестокость, они не причиняют другим боль ради удовольствия. Я слышал о Цзяньнани, туда действительно никто не полезет добровольно. Последняя война унесла несколько сотен тысяч жизней солдат. Но простите за нескромный вопрос — меня с детства называют излишне любопытным, — известно, что близкородственные браки приводят к вырождению, как вы решаете эту проблему? — О, я слышал, что люди из Цзяньнани похищают красивых юношей с центральных равнин, — поделился знаниями Чэнлин. — Я тоже слышал, что они похищают красивых людей. Это так? — раздался мелодичный голос красивого мужчины в светлых одеждах. — Конечно, — кивнул У Си. Чэнлин, взглянув на то, как У Си полуобнимал Вэнь Кэсина, слишком слабого сейчас, чтобы сопротивляться, с растущим недоверием уточнил: — Отец рассказывал, что в Цзяньнани, если мужчина привозит кого-то на лошади, посадив, впереди себя и подарив браслет, кольцо, или другую вещь, сделанную своими руками, значит он признал его как своего спутника жизни, это так?! — Да, это одна из наших древнейших традиций. Кольцо или браслет — это обещание спутнику жизни, въезд на одной лошади — сообщение соплеменникам, это видят сразу все, — У Си не любил много говорить, но давно пора развеять страшные сказки о Цзяньнани. — Вэнь-шу болен, даже я вижу, что он слаб, как бы вы его повезли на лечение? — не скрывая подозрений в голосе спросил Чэнлин. — Он сидеть сейчас может только с поддержкой. — Ну конечно я бы не заставил его ехать самостоятельно, что за странные вопросы? Лучше бы, конечно, нанять повозку, но в целях экономии времени посадил бы перед собой, разумеется! Два одинаково возмущенных взгляда вперились в него. Обычно тихий спокойный, ленивый и удивительно нежный Цзин Бэйюань казался неожиданно раздраженным. — Как бы ты доставил его в Цзяньнань?! — Зачем бы мне нужно было его вести в Цзяньнань? Я могу вылечить господина Вэня и здесь, это просто истощение! — У шишу бывают приступы, когда он кашляет кровью и теряет сознание от боли, потом долго не приходит в себя. — Ты говорил, что большую часть ядовитых растений и желез, а также ядов и слизи лучше добывать непосредственно в ареалах обитания и произрастания, — продолжал задавать вопросы Цзин Бэйюань, признавая, что Вэнь Кэсин, несмотря на бледный цвет лица, красив почти так же, как и он. — Чэнлин, — Вэнь Кэсин качнул головой. — Излишняя болтливость — плохое качество для ученика! Это не приступы, это влияние... впрочем, не важно. Главное, чтобы господин У Си помог твоему шифу. — Важно, кровохарканье — плохой признак, это может указывать на разные заболевания. Возможно, поехать в Цзяньнань — не такая плохая идея. Бэйюань, ты же знаешь, дороги там плохие, туда можно добраться только верхом. Цзин Бэйюань практически закипел, но многолетняя привычка держать лицо не подвела. — Значит, ты признаешь, что привез бы этого молодого мужчину в свои земли верхом, усадив впереди себя? — Если бы это потребовалось. Не думаю, что в таком состоянии господин Вэнь перенёс бы дорогу, сперва нужно восстановить силы. Но если бы случился подобный приступ с потерей сознания, то да, я бы посадил его впереди себя. Мне бы пришлось следить за состоянием пациента. Вэнь Кэсин, утомленный разговором, заснул, опираясь на чужую, крепкую грудь. Чэнлин, взглядом отыскивая, что можно бы было применить как оружие, чтобы отбить шишу, машинально встал в одну из тех стоек, которые вколачивал суровый мастер, а Цзин Бэйюань шипел не хуже змеи. — Или ты сейчас мне объяснишь, что имеешь в виду, или я за себя не отвечаю! У Си недоумённо моргнул: когда это мирная беседа о традициях Цзяньнани превратилась в непонятно что? Почему этот ребёнок вдруг принял боевую стойку, а Цзин Бэйюань готов прожечь его глазами? — Что именно объяснить? Е Байи приехал в Цзяньнань и попросил помочь Чжоу Цзышу, конечно я с радостью согласился, потому что в долгу перед ним и приехал сюда вместе с тобой. Вместо Чжоу Цзышу мы встретили его ученика и его шиди, которому нужна помощь. Почему ты на меня так смотришь?! — Не ты ли рассказал о традиции привозить своего избранника на коне перед собой, — шипению Цзин Ци могла позавидовать любимая змея У Си, что сейчас обвивала его руку, притворяясь браслетом-наручем, — и подтвердил, что твое племя практикует разбавление крови?! — Разбавление крови — традиция не только нашего племени, в этом нет ничего необычного. Рассказами про Цзяньнань пугают малышей, это неправильно, я просто рассказывал о своей родине! — Да неужто? — снова Цзин Бэйюань нехорошо прищурился, а змея таки заинтересованно выглянула из рукава в поисках сородичей. У Си осторожно уложил спящего Вэнь Кэсина и подошел к Бэйюаню. — Да. И я не понимаю, что тебя так взбудоражило. Можно сказать, мы похищаем красавцев с равнин, правда, чаще всего они не против быть похищенными, и ты — живое доказательство тому; да, мы дарим избраннику на память кольцо или браслет, и ты постоянно носишь мой подарок. Мы везём избранника впереди себя, как я привёз тебя в Цзяньнань. И мы выбираем спутника на всю жизнь, а я выбрал тебя много лет назад! Цзин Бэйюаню всегда нравился голос У Си, который редко говорил много, но то, что говорил, всегда было наполнено смыслом. — Ты мой, и ничей больше, — припечатал он. — Разумеется, — У Си пожал плечами. — Кроме тебя мне никто не нужен. Покрасневший до корней волос Чэнлин мечтал провалиться сквозь землю, но как уйти, не привлекая к себе внимания, он не знал. Цзин Бэйюань покосился на смущенного мальчишку, на спящего мужчину и решил, что их присутствие здесь больше не требуется, долг гостеприимства выполнен. — Ты же позаботишься о своём шишу? — на всякий случай уточнил он. Чэнлин кивнул. — У Си, мы продолжим разговор наедине. Думаю, помимо подарка и въезда на лошади есть и другие традиции. Ты должен мне их напомнить.