Когда твой друг идиот

Сын пятого лорда Кресхоллского, Джеймс Персиваль Креси, спокойно сидел в библиотеке поместья и читал газету. Солнечный свет, пробивавшийся через шторы, освещал его худое веснушчатое лицо и прилизанные волосы. Губы юного лорда сложились в недовольный оскал, щёлка между передними зубами выглянула на солнце и через минуту вновь спряталась за тонкими дугами губ. Лорд активно, нет, не отдыхал, скучал. В газете не было ничего нового — колонии полыхали восстаниями и недовольством рабочих, на материке Адама монархии жрали друг друга, не забывая пинать демократическую ось, на архипелаге Артура же всё было как обычно тихо и мирно. «Боже храни короля!» — как говорили старики. Отложив газету, юный лорд потянулся и осмотрел библиотеку. Никого. Только рыжий кот отца гуляет среди кресел. Поманив животное к себе, юный лорд задумчиво взял его на колени и, наглаживая шерсть, продолжил думать чем бы заняться. Солнце упало на словарь. Идея пришла быстро. Пересадив рыжего нахала с колен на шею, Джеймс раскрыл книгу и закрыв глаза, ткнул в первую попавшуюся под палец строчку. Открыв глаза, он удивлённо прочитал слово выведенное большими буквами. — Теннис! — задумчиво выговаривая первый слог, а заканчивая уже радостным криком, прочитал Джеймс. Кот испуганно спрыгнул с плеча хозяйского сына и осуждающе посмотрел на него. — Ну прости, Мориарти! — усмехнулся Джеймс, пытаясь вернуть расположение кота, погладив того по спине. Но рыжий, явно обидевшись на такое не аристократичное поведение, гордо подняв хвост, ушёл. Тут Джеймсу взгрустнулось. Да можно было бы поиграть в теннис, но с кем? С кухаркой? И тут его осенила отличная идея. Да, для неё надо было переступить через гордость, но скука была такой жуткой, что юный лорд был готов и на такие жертвы. Пять минут раздумий проползли мучительно долго. Волки в душе дрались не на жизнь, а на смерть. Одному волку хотелось играть, второй был, как аристократ, готов терпеть скуку. Победу предопределил появившийся в библиотеке дворецкий с подносом, на котором, источая пар и приятный запах, покоилась чашка старого доброго чая. Он то и был той спасительной ниточкой из ада скуки. Высоченный как скала и тонкий как осина, с густыми чёрными прилизанными волосами в чёрном костюме — личный камердинер Джеймса Азенкур. — Ваш чай, сэр! — до боли официально проговорил он, ставя поднос на столик. Джеймс, кашлянув в кулак, улыбнулся и заметил: — Ты чертовски вовремя, Азенкур! — Стараюсь, сэр, — благосклонно улыбнулся дворецкий. — Я не про это, старина! Как насчёт партейки в теннис? — пытаясь выглядеть максимально невозмутимо, спросил Джеймс, так, будто они каждый день играли в теннис, и вообще закадычные компаньоны, а не слуга и хозяин. Вообще в этом была доля правды, Азенкур был слугой Джеймса уже год и с момента их знакомства жизнь Креси сильно изменилась, упорядочилась можно так сказать. Азенкур оказался не подхалимом, или лентяем, а человеком со своим мнением, да ещё и мудрым стратегом. Каждый такой разговор был маленькой битвой. — Простите сэр? Теннис? — искренне удивился дворецкий, его чёрные брови поднялись на лоб, а с губ сползла улыбка. Джеймс решил продолжить свою атаку.  — Да, теннис, старина! Партейку! Мне чертовски скучно, хоть в петлю лезь! — Сэр Джордж бы очень расстроился, — сжав губы, заметил Азенкур. — Несомненно! — ответил Джеймс, осклабившись, всё шло по его гениальному плану, — только он бы меня понял! Ибо сам не выдержал этой серости и уехал на скачки в Йонри! — Да, сэр Джордж имеет явную слабость к азарту… — попытался увести тему Азенкур. Под его холодной маской скрывалось явное нежелание менять чёрный костюм на белый костюм, что уж говорить о смене деятельности. — Я тоже, но, увы поскольку стеснён в средствах, был вынужден остаться! — отпивая из чашки, проговорил Джеймс. Но разжалобить камердинера не удалось. — Сэр, я бы не хотел Вас компроментировать. У всего есть своё место: у книг — в библиотеке, у пэров — в парламенте; слуги же должны быть подле господ, при этом осознавая свою ничтожность, — холодно проговорил Азенкур, склонив голову набок. — Ну, Азенкур, мы же ездили с тобой на рыбалку в Портсмолл… — бросил наживку Джеймс. Ответ последовал незамедлительно:  — Сэр, рыбалка — это одно, добыча пищи так сказать, а теннис — это спорт, соревнования равных. Джеймс был готов плясать от радости. Сегодня всё шло как по маслу, ещё чуть-чуть и он заболтает камердинера, и тот согласится. Скука быстра прошла. — Ты знаешь, мы, Креси, далеки от идей социального равенства, но в том, чтобы перекинуть партейку в теннис, я не вижу ничего предосудительного! — Как знаете, сэр, — не решившись спорить проговорил Азенкур, в его взгляде пробежало что-то неуловимое, какое-то торжество. Джеймс не обратив на это внимание, подвёл итоги своей победы: — А раз так, то пошли на корт, время не ждёт! — Это приказ, сэр? — прищурившись, спросил Азенкур, старательно скрывая улыбку. Он использовал секретное оружие, надавив на старую добрую черту рода Креси — доброту. Джеймс, поняв, что победа ускользает из его рук, и чем дольше он думает, тем скорее потеряет позицию, сказал: — Да, Азенкур, приказ! — Раз так, сэр, то я готов на одну партию, но прежде прочитайте это письмо, — проговорил камердинер, очень мило улыбнувшись. Это была его победа, засадный полк окончательно разгромил фронт Джеймса. Азенкур подал хозяину письмо. Креси, непонимающе взглянув на слугу, распечатал его и начал читать. — Забавно; это от старины Дюка! — наконец проговорил он и, дочитав письмо, понял что придётся признать поражение, только надо сделать это красиво и с достоинством. — Я так понимаю, Вы про сэра Мармадюка Винчестера? — участливо поинтересовался дворецкий. Джеймс, кивнув, проклинал про себя свою непредусмотрительность. Камердинер явно знал о содержании письма и разыграл весь этот спектакль, лишь для того, чтобы теперь про себя смеяться над хозяином. Это невероятно раздражало, зато теперь стало понятно, что скучно не будет. — Да, того самого Мармадюка, который тогда выпрыгнул из окна моей квартиры, — проговорил Креси, пытаясь растянуть время до капитуляции. — До сих пор перед глазами лицо его невесты, мисс Алоизы, — скривив лицо, проговорил Азенкур и добавил: — Надеюсь, сэр Винчестер бросил курить и бегать за девушками, его влияние на Вас крайне негативно. Не желая выслушивать всё это, Джеймс вывесил белый флаг: — Азенкур, старина, Дюк написал, что не нашёл меня в столице так что приедет сюда где-то к часу, приготовь для него комнату и позаботься о ланче. — Очень хорошо, сэр, — скромно улыбнувшись, проговорил камердинер и с наигранным сожалением поинтересовался: — Наша партия откладывается? Джеймс, сделав максимально безразличное лицо, ответил: — Увы, да, до поры до времени. — Очень хорошо, сэр, — сказал свою коронную фразу камердинер и скрылся из библиотеки. Джеймс, допив чай, злобно топнул ногой и переключил свои мысли от очередного поражения в сторону Дюка Винчестера. Зачем тот едет к нему в такую глушь? В которой сам Джеймс находился лишь оттого, что неуважение к родителю было чревато лишением не только месячного содержания, но и наследства. Своего капитала у Креси не было, поэтому приходилось вертеться. Дюка он помнил отлично, это был великовозрастный болван, одного с Джеймсом возраста. Страшный растяпа, неумеха, и при этом бабник. Просто так он бы не поехал в провинцию. Значит это было что-то срочное и важное. Но чего важного может быть у человека, который влюбляется по три раза на дню, не умеет пить и имеет привычку в случаях опасности прыгать в окна? Для Креси это было загадкой. *** Мармадюк Винчестер был до боли пунктуален, поэтому приехал на своей машине как раз к ланчу. Встреча старых друзей была крайне трогательна. — Джимми, мне нужна твоя помощь! — с порога заявил Дюк, он ни капли не изменился с своего коронного прыжка в окно, такой же широкий, с идиотской улыбкой и куцыми бровями. Огорошенный такой спешкой Джеймс всё-таки убедил гостя отложить дела до ланча. Креси старался быть аристократом, особенно в доме отца, где везде были глаза и уши лорда Джорджа. Во время Ланча, Дюк едва сидел за столом, поглощая сандвичи и спаржу, смотря на Джеймса умолящими глазами, как бы прося поскорее перейти к делу. Но Креси был неумолим. Вытерев губы, Креси начал разговор издалека: — Сегодня такая хорошая погода, не находишь? Хорошо было бы сыграть в теннис, — косо поглядывая на Азенкура, проговорил Джеймс. — Нахожу! Я приехал не в теннис играть, а по делу, — бесцеремонно проговорил Дюк, вытирая с высокого лба пот. Лицо его было под цвет драпового костюма, в котором он явно потел, но носил, поскольку когда-то купил за большие деньги. Креси, ошарашенный таким наплевательским отношениям к деловому ведению разговоров, проговорил: — Да, был у меня один знакомый, его звали Марти Финдель, ты его знаешь. Так он тоже приехал по делу, а пока разговаривали о погоде… — Дело само решилось? — иронично усмехнулся Дюк и, сжав в кулаках скатерть, проговорил: — Это дело жизни и смерти, старина! Мне не до историй и погоды! Окончательно поняв, что этикет соблюсти не удастся, про себя проклиная нахождение в этом поместье, Джеймс, поглядывая на горничную разулыбался и заметил: — Что же ты сразу не сказал! — Я говорил! — перебил Дюк, вскакивая, его исполосованные шрамами щёки запылали красным, он был похож на дуэлянта переростка. Джеймс успокаивающе вытянул вперёд руку, будто Винчестер был не гостем, а собакой и проговорил: — За столом о делах говорить как-то неудобно… это наверное что-то личное да? — Да! — успокаиваясь, проговорил Дюк, растопыренная ладонь на него подействовала, что для Креси доказывало, что если верить учёным теоретикам не все люди произошли от обезьян. — Поэтому давай тогда перейдём в библиотеку, а Азенкур принесёт нам выпить, ну к примеру бренди, ты не против? — заботливо спросил Джеймс, понимая что ничем хорошим этот разговор не сулит. Дюк имел обыкновение вляпываться в такие переделки, от который нельзя было просто выпрыгнуть в окно. А впутываться в них вместе с Дюком было чревато проблемами. — Я только за! — обрадовался Винчестер и добавил: — И ещё сигарет, очень хочется курить! — Но ты же вроде говорил что бросил, — проговорил Джеймс, чувствуя затылком с каким осуждением на них смотрит Азенкур. Дюк расхохотался и серьёзно заметил: — Я обещал тёте, что не буду курить в столице, а сейчас я в провинции! — Ясно, ну что же, тогда ещё пару сигар, Азенкур! — с некой боязливостью проговорил Джеймс. — Очень хорошо, сэр, — холодно проговорил камердинер. В библиотеке Дюк, вновь возбудившись и покраснев, стал требовать как можно скорее обговаривать его проблемы. Но Джеймс озираясь, нет ли где подлых шпионских глаз, убедил его что разговаривать он будет только с бокалом в руке и только при участии Азенкура. — Он светлый ум! Это он догадался тогда придумать, что ты боишься меховых воротников! — пояснил Креси. Дюк оскалившись, закивал и сказал: — Ну да, он умный малый! Правда он вроде не потомственный, а из рабочих? — А тебе какая разница! — обиделся за слугу Джеймс и добавил: — Вот у лорда Сирила был потомственный слуга, ну так чурбан, чурбаном, а Азенкур умный! В эту минуту, как раз подошёл камердинер и поставив на стол поднос, поинтересовался: — Что-то ещё, сэр? — Да! — ответил Джеймс, — Останься здесь! Нам будут нужны твои серые клеточки, на случай если мои засбоят. — Очень хорошо, сэр… Дюк, отпив из бокала, к неудовольствию камердинера закурил и начал свой рассказ: — Понимаешь, Джимми старина, мой дядя требует чтобы я нашёл работу. Он недавно женился на леди Кристине… — Джеймс вопросительно посмотрел на Дюка, за Винчестера ответил Азенкур: — Скорее всего сэр Винчестер имеет в виду герцогиню Кристину Киссенджер, из Улиских Киссинджеров. — А! Эта леди Кристина, а то уж я напугался, что он мою племянницу окрутил! — с облегчением проговорил Джеймс. — Не дай Бог старина! Леди Кристина сверстница моего дяди, — раздражённо проговорил Дюк и продолжил: — Так вот, он женился и теперь эта леди вертит им как Вилли Кёльн своим мопсом. На меня денег не хватает, вот это жлоб, то есть мой замечательный дядя Эдмунд, решил сэкономить на мне… — В общем тебе нужна работа? Прости ничем не могу помочь, сам тот ещё тунеядец! — спросил Джеймс, не сводя глаз с недовольного взгляда Азенкура, после такого пассивного курения, он вряд ли помог бы. — Да нет же! Я сказал ему, что не могу искать работу потому что я видите ли писатель и мне нужны деньги на издание книги! — с отчаянием в голосе проговорил Дюк. Джеймс ещё раз проклял себя за свою плохую память, он забыл что Винчестер был идиотом каких поискать, а это было важной составляющей всего дела. — Но ты же не писатель! — наконец прошипел Креси, к его возмущению Винчестер посмотрел на него как на идиота и сказал: — О как ты догадался, Джимми? Но вообще у меня есть опыт я вёл колонку в стенгазете университета, да и продолжаю пописывать стихи в разные газеты под псевдонимами. — Ну и что я могу для тебя сделать? Это всё дело? — смирившись с идиотизмом ситуации сказал Креси. Дюк напыщенно улыбнулся и ласково, почти умоляя, проговорил: — Ты можешь мне помочь с написанием книги, ты же умный! Я просто больше не знаю к кому обратится, ты самый главный интеллектуал в моём кругу общения! Подай мне идею, рукопись я и сам напишу… Креси очень польстили слова про самого интеллектуального и умного, хотя в критическом взгляде Азенкура, читалось — что, то что у идиота самый умный друг это Джеймс ничего хорошего не значит. Но всё же эта лесть сыграла своё. — Конечно! Можешь на меня положится, мы Креси, на войне своих не бросаем! Кстати, мог бы написать книгу про войну в колониях! — уверенно сказал Джеймс, Дюк чуть не захлопал в ладоши, а вот Азенкур почему-то закатил глаза, не обратив внимания на такое движение юный лорд продолжил, потягивая бренди: — Это будет просто! Я читал что лорд Брундерширский написал свой знаменитый труд про виноградную войну, просто читая письма с фронта и вырезки из газет. — Хорошо бы, только мне бы что-нибудь с романтикой, дело в том что я не только отцу сказал что я писатель… — смущённо, выпустив изо рта два ровных колечка, проговорил Дюк. Вот теперь Джеймс был солидарен с закатившим глаза Азенкуром. Дело приобретало ещё более идиотский оборот. — Дай угадаю… — начал Креси и залпом осушив бокал спросил: — Девушка? — Да! — покраснев, заметил Дюк, закашлявшись табачным дымом, Азенкур услужливо протянул ему платок. — Какая это по счёту за неделю; нет, за этот день? — пытаясь не захлебнуться желчью, поинтересовался Креси. Никакая лесть, не могла заставить его ввязаться в эту авантюру, даже в качестве советчика, просто спасти идиота от дяди, наверное такого же идиота, было ещё в пределах сил, но в сто первый раз прыгать за Дюком в окно, Джеймсу не улыбалось. — Она у меня единственная! Такая милая девушка, её зовут Кэтлин! Я без неё не могу! Я обещал ей что напишу книгу! — залепетал Дюк, наклонившись к Креси. Тот задумчиво поднялся и решил перевести дух. А Винчестер не унимался и продолжал: — Не простую книгу, а хорошую! Тогда она объявит об нашей помолвке! — И кто она? — наконец, в бессильной ярости поинтересовался Джеймс, ему почему-то захотелось срочно вернуть это скучное утро. — Леди Кэтлин Воулдбридж, Джимми, ты её знаешь, — скромно проговорил Дюк. Джеймс чуть не подавившись воздухом, вспомнил эту девицу с нравами журналистки и знаниями профессора и она окрутила такого идиота как Винчестер? — Конечно я её знаю, я с ней помолвлен был! — сглотнув, не желая вспоминать ту историю проговорил Креси, смотря на Азенкура, как на спасительную шлюпку, но тот лишь холодно молчал. Хотя именно он тогда спас его он брака с дочкой пэра. — Вот! Ты знаешь какая она требовательная! Она сказала что всё проверять будет, как я пишу и вообще… Зато она дяде слово замолвила, он почти счастлив нашим отношениям… ну так поможешь? — с надеждой в голосе и хроническим идиотизмом в глазах спросил Дюк. Креси холодно заметил: — Мне надо подумать! Завтра поговорим! *** Оказавшись в своей комнате наедине с Азенкуром, Креси спросил у него: — Ну что думаешь? Камердинер, с отвращением поджав губу, явно долго подбирая выражения, сказал: — Я думаю сэр Мармадюк очень легкомысленный молодой человек, раз уж захотел возложить себе на плечи бремя писателя. И в этом замешана дама, да ещё и такая как мисс Кэтлин… Тем более ради сохранения содержания, можно было бы подыскать что-нибудь по проще, создание финансовых пирамид к примеру… — Не смешно Азенкур! Что мне ему посоветовать? — спросил Джеймс, с содроганием, вспоминая вечера проведённые рядом с Воулбридж. — У Вас совсем нет идей? — со скрытым превосходством спросил Азенкур, нежно улыбаясь. Его было не перехитрить, он будто видел всё насквозь. — Есть, я думаю надо посоветовать ему найти бедного писателя алкоголика, который за долю малую написал бы ему хоть сто романов! — непринуждённо заметил Джеймс, стараясь не показывать своей слабости в этом вопросе, лестные слова до сих пор грели душу. «Это получается я умнее Баси Пинчера и Воги Харисона?» — с упоением думал Креси. — Это хорошая идея, — одобрил Азенкур и вдруг добавил: — Но она слишком, извините за выражение — дырявая. Слишком много но, и-за которых всё может пойти не так. А стало быть прощай счастье сэра Мармадюка, который доверился нам. — Ты прав, старина! Чертовски прав! И что тогда делать? — поинтересовался Джеймс, чопорно добавляя: — У меня конечно есть ещё пара хороших идей, но я выслушаю твою. Кстати рад что ты решил всё-таки помочь Дюку. — Помогать молодым джентри долг слуг, — холодно улыбнулся камердинер, кланяясь, — Делать я советую вот что: посоветуйте сэру Дюку почитать книги на ту тему, о которой он собирается писать, а если он откажется, тогда пусть переживёт те де события, что и герои его романа, это метод Карла Герёра. Его девиз был «Не пиши о том, о чём не знаешь!». — Изумительно! Я думал о том же! Как раз недавно читал про этого Карла, как там его… Герёра! Ну что же мне нравится идея, посмотрим что из этого получится! — улыбнулся Джеймс, чувствуя себя проигравшим в утренней битву, но выигравшем в войне. — Я на это надеюсь сэр, — спокойно улыбнулся Азенкур. Утром Марммадюк Винчестер уезжал из Кресхолла с идиотской улыбкой и расписанным планом действия на ближайший год. Джеймс с помощью библиотеки в поместье выписал ему названия кучи книг и даже дал пару в дорогу. — Оказывается сочинять истории веселее, чем рассказывать реальные! — поделился с камердинером молодой лорд. — Если это только не работа! — улыбнулся Азенкур. *** — Он настоящий идиот, Кэт старушка! — уверенно вещал Креси, на чьих плечах покоился белый халат, — Это же надо было! Ради какой-то книжки ехать на Каин в самую гущу восстания! — Ну так это ты — Перси, ему посоветовал! Мармадюк мне всё-всё рассказал, да он поступил некрасиво, обманывая меня и сэра Эдмунда, но мы его простили, он ранен! Его жизни угрожает опасность! А таких советчиков как ты надо вешать на буках! — со злостью и желчью проговорила прелестная девушка с аккуратным носиком и парой горящих глаз, горящих праведным гневом. Джеймс, не терпевший когда его называют вторым именем, всё же вынес эту фамильярность от прошлой пассии и бросился защищать свою честь: — Я вообще-то советовал ему пережить, то о чём он хотел писать! А не ехать на другой материк; откуда мне было знать, что он захочет писать про военных жандармов? — А вот мог бы знать! Он ради этой книги, которую он кстати до ранения почти дописал, поступил в колониальную жандармерию и целый год плохо питался! Он очень похудел и в этом твоя вина! Джеймс вновь почувствовал — что проиграл, и что такая многоходовка могла быть авторства Азенкура. Он уже успел и позабыть про свою победу в тот день и вот спустя год получилась такая подлянка. Дюк тоже оказался не просто идиотом, а идиотом с языком без костей. Выслушав от Кэтлин много чего хорошего о себе и семье Креси, Джеймс испытывал облегчение лишь оттого что теперь она точно его никогда не окольцует и не потащит под венец. Расставшись с Воулдбридж, он всё-таки решил зайти в палату к больному. Мармадюк Винчестер выглядел просто лучше всех. Да похудевший, да с перевязанной рукой и головой, но в глазах его был счастливый идиотизм, а губы озаряла улыбка, зубы смотрели на мир радостно красуясь своей белизной. Увидев Джеймса, Дюк подскочил на кровати и выкрикнул: — Джимми! А вот и ты! — Да я! Вот апельсинов тебе принёс… — сделав максимально скорбное лицо, проговорил Джеймс, не понимая откуда такая активная реакция на него у раненого и почему в этих незамутнённых рассудком глазах нет даже толики ненависти. — Спасибо! — искренне проговорил Дюк. У Креси заболело его аристократское сердце. — Не надо благодарности! Я виноват в том что с тобой случилось, мои советы вышли тебе боком! — с искренним раскаянием проговорил Джеймс, перед ним был результат его неосмотрительности. «Ну и получит Азенкур!» — Да что ты, старина! Всё наоборот! — с жаром проговорил Дюк. Джеймс поднял на него глаза и спросил: — В смысле наоборот? — В таком смысле! Теперь дядя думает что я герой и ради книги способен на всё! Поэтому он будет содержать меня, Кэтлин объявила о нашей помолвке! Да они узнали про наш план, но из-за этого Кэтти полюбила меня ещё больше! Твой план удался! Спасибо, старина! — проговорил Дюк с самой идиотской улыбкой какую можно изобразить на бледной худой роже. «Ну значит Азенкуру придётся передать спасибо от тебя! Какой же ты всё-таки идиот!» — про себя подумал Джеймс и вдруг резко заметил: — Знаешь, я наверное тоже книгу напишу! — О чём? — счастливо поинтересовался Дюк. Креси усмехнулся и проговорил: — Название будет что-то вроде — «Что делать, если твой друг идиот?», или просто - «Когда твой друг идиот».