Женщина, которая дарила подарки

Оперативная телеметрия шла дикая. Вейдер снова отвлёкся на доклады, и Люк с грохотом уронил его тело на пол. Вейдер и так с трудом поддерживал Силой своё грузное, скованное бесполезной броней тело, то и дело теряя концентрацию, — флот отнимал всё внимание. Люк пыхтел и спотыкался. В воздухе несло гарью и металлом. Повстанцы отключили генератор щита Звезды Смерти и лихорадочно атаковали. Флот, построенный крайне неудачно по прямому указанию Императора, неуклюже маневрировал. Задача была — прикрывать планетоид, и она грозила превратиться в катастрофу. Вейдер мысленно выматерился, передавая импульсы-приказы капитанам кораблей. В ангаре завывала сирена. Люка занесло на повороте, и Вейдера приложило обожжённым плечом о переборку. Боль прострелила позвоночник, на миг ослепила. Доклад Пиетта с «Исполнителя» пришёлся как раз на эту секунду. Вейдер оправился ровно через три секунды, но время было упущено. «Исполнитель» не успевал уйти с потенциально опасной траектории. Через минуту он врежется в планетоид — и наступит конец всего. Сила полыхала и кричала. Вейдер чувствовал руки Люка на своих плечах — ощущал касание в Силе, тёплое, отчаянное, полное надежды. Он хотел бы бросить всё и помочь ему, хотел улететь вместе с сыном — конечно, на одну из своих баз, но... Расчётное время столкновения «Исполнителя» со Звездой Смерти — пятьдесят секунд. Его флагман. Его люди. Корабль, построенный лично для Вейдера, где ни одного случайного человека, ни одной лишней детали, корабль, который он чувствует весь: от ядра реактора до щитов... Корабль-подарок. Корабль-воспоминание. Самое дорогое, что имел покорёженный ситх, которого боялась вся Галактика. Подарок, сделанный женщиной, которая узнала его настоящего и не испугалась. Не предала, не стала искать выгоду, не оттолкнула и не вздумала навязываться... «Исполнитель», первый в серии суперразрушитель, творение Лиры Вессекс. Вейдер взглянул в лицо сына: времени на выбор не осталось.

* * *

Когда они познакомились, Энакин только начал бриться и носил падаванскую косичку, а она засыпала над конспектами в «чистых» кафе студенческих кварталов Корусанта. Энакин с Кеноби расследовали похищение студенток-первокурсниц. Лира за четыре минуты — пока они сражались с маньяком-биологом — собрала из двух разбитых спидеров рабочий агрегат, вовремя подогнала его и ничего не спросила. Энакин разыскал её через базу студентов — маньяк также находил жертв — и случайно встретился за чашкой кафа. Они вместе распотрошили курсовой проект Лиры, до хрипа переругались из-за схем аварийного снабжения движка и очнулись во втором часу ночи в лаборатории Корусантского технологического, оба по локоть в масле и окалине. Лира смешно закалывала две чёрные косы на затылке, когда возилась с машинами. Энакин повадился таскать у неё заколки, чтобы так же убирать падаванскую косичку. Лира не интересовалась джедайской жизнью, а Энакин не жаловался ей на Кеноби и Совет. Он оставлял это за порогом, заваливаясь в пропахшем гарью плаще в крошечную комнатку на верхнем уровне. Лира терпеть не могла готовить — слишком ценила время, — но варила отменный каф. Они заказывали доставку, разворачивали в центре комнаты голограммы моделирования и выпадали из реальности. Спустя полгода Кеноби похвалил Энакина за успехи в концентрации и за увеличение количества медитаций. Когда Падме сказала «да», у Лиры шла дипломная неделя. Энакин выкроил два часа в безумном графике между миссиями, чтобы заскочить на защиту, и, как мог, ярко транслировал в Силе одобрение, поддержку и уважение, надвинув капюшон до подбородка. Назвали обладателя награды за лучший проект, Лира безошибочно развернулась в его сторону и улыбнулась так, что Энакин захотел схватить её в охапку и запереться на сутки в квартирке посреди чертежей и с ароматным кафом в кружках. Кеноби однажды увидел сообщение Лиры, но решил, что это технический код очередной разработки Энакина. Клоническая война разбросала их по разным концам Галактики. Энакин поздравил Лиру с замужеством, она его — с присвоением звания рыцаря-джедая. Когда Энакин обнаружил, что клоны в его отряде чипированы и чип содержит неизвестный код, он обратился к Лире. Она подняла связи среди разработчиков и дала Энакину рекомендации. Так он заимел знакомства среди ледорубов и совместно с парнем по кличке Метла хакнул чипы, пользуясь технологией и Силой. Метла в экстазе пустился в разработки на стыке Силы и механизмов, а клоны перестали с подозрением изучать каждого вновь прибывающего джедая. Вдруг прикажет что-то, а они не смогут не выполнить? Сны о гибели Падме выматывали душу. Энакин метался на промокшей от пота постели, и бежать было некуда: Лира пропадала на верфях вместе с мужем. Беременная Падме спала чутко и всегда просыпалась, когда Энакина накрывало. Она знала верное средство его успокоить, и тот не отказывался, как бы ни уставал. Впрочем, Падме и мёртвого бы подняла. Она не была одарённой и не разбиралась в технике, но хотела помочь — Энакин чуял безошибочно и был признателен. Падме всегда начинала одинаково: наклонялась над измотанным очередным кошмаром Энакином и целовала долго, властно и нежно. Накрывала его собой, потиралась грудью, дразня, увлекая и заставляя смотреть и видеть здесь и сейчас. Её руки ласкали бесстыдно и жадно, горячий рот обнимал своим теплом, вышибая разум и мысли. Падме опускалась на член медленно и дразняще, сжимая его внутри, доводя до края и не допуская разрядки, пока Энакин не подминал её под себя, полностью вернувшись из дурмана мыслей. Но после того, как жаркая судорога отпускала его, он вспоминал длинные глаза и две чёрные косы за синеватой паутиной чертежей посреди комнаты. Это означало покой. Умиротворение. Пристанище. Квартира Падме не могла стать убежищем, как и комната в храме джедаев. Дом Энакина Скайуокера звали Лира Вессекс. У Дарта Вейдера не осталось никакого дома, пока Лира не создала его заново.

* * *

Шло совещание на высшем уровне. Лира представила проект разрушителя типа «Имперский», ни разу не сбилась на вопросах и ушла — маленькая, невозмутимая, уверенная. Через минуту на защищённый комм Вейдера пришло сообщение, напоминающее технический код. — Я могу убить тебя, — сообщил Вейдер, встав на расстоянии трёх шагов. Лира ждала его в посадочном ангаре, в слепой зоне камер, под генератором помех. Невыносимо далеко — и чрезмерно, мучительно близко. — Ты мог это сделать ещё после Татуина, — безмятежно отозвалась Лира. Вейдер сжал кулак до скрипа. Картинка обожгла нервы: как он сутки валялся на полу под закрытыми шторами, от волн его Силы бились стаканы и трещали детали, а Лира, прогуляв экзамен, говорила, говорила и говорила, сменяя расчёты чертежами снова и снова. Кажется, за те сутки она изложила ему пятилетнюю программу инженерного факультета. Утром следующего дня он вышел из-под душа, молча выпил заваренный каф и улетел. А Лира никогда не припоминала ему синяки на своих руках и шее. — Как ты догадалась, Вессекс? — глухо спросил Вейдер. — Клоны из твоего отряда, — пояснила она, тряхнув чёрными косами. — Пилоты и ледорубы. Все мистическим образом оказываются там же, где и главком. У всех есть работа и нет проблем со страховкой. Я искала тебя, милорд. Вейдер закрыл глаза под маской. «Милорд» — не Скайуокер, не Энакин, не джедай и не ситх. Лира всегда понимала его с полуслова. Это значит, что она... — Чем ты шантажировала Метлу? — спокойно спросил он. Лира откинула голову и рассмеялась, высоко и звонко, как девчонка. — Милорд, ты всерьёз считаешь, что после работы с тобой Метлу надо чем-то шантажировать? Он искал тебя тоже. Ему больше нравится работать на тебя, зная, что это ты. Вейдер с трудом подавил желание ударить. Проклятье. Ситуация выходит из-под контроля, Император не простит ему утечки информации, а что говорить о проблемах в масштабах государства... — Как давно он знает? — Вейдер шагнул вплотную, нависая над Лирой. — Мы нашли тебя через три месяца, милорд, — её чёрные глаза бесстрашно взглянули в линзы маски. — Я сделаю для тебя корабль, Дарт Вейдер. Но это не быстро — пожалуйста, постарайся не умереть. Она развернулась на каблуках и зашагала к шаттлу, тонкая, гибкая, в чёрном комбинезоне без нашивок. Вейдер остался глядеть ей вслед. Его предавали все — он привык. Но эта женщина, с которой он ни разу даже не переспал, раз за разом возвращала его домой и ничего не просила взамен.

***

Вейдер изучил свой подарок ещё на стапелях. Его командировки превратились в посиделки на двоих, каждый раз в разных отсеках недостроенной махины. Поднаторевший на гибридных технологиях Метла смастерил синтезатор, который позволял Вейдеру употреблять заваренный Лирой каф и ощущать всю полноту вкуса. Метла числился техником младшего звена, о котором даже начальник группы то и дело забывал. На «Исполнитель» он перевёлся в той же категории. Вейдер собрал на флагман всех, кем дорожил, — кроме Лиры. — Я жду тебя, Вейдер, — сказала она после окончания ходовых испытаний. Чёрные косы легли на грудь. Вейдер кивнул и вошёл в челнок. Он чувствовал Лиру всё время, пока летел до «Исполнителя», добирался до мостика и командовал взлёт. В Силе она мягко светилась, как надёжный порт на оживлённой трассе. Когда огромный корабль, задрожав при наборе мощности, плавно развернулся прочь от верфей, Вейдер ощутил волну чистой, пьянящей радости — она плеснула на щиты и впиталась, окутав «Исполнитель» от кормы до реактора. — Он похож на тебя, Вейдер, — сообщили технические символы на комме. — Он — самый красивый. Вейдер никогда не поймёт до конца эту женщину.

* * *

Истошно выла сирена. Сорок секунд до столкновения «Исполнителя» с планетоидом. Вейдер мысленной командой включил трансляцию с внешних экранов. Флагман встал перед ним, пока ещё живой, мощный и... прекрасный. — Оставь меня, сын, — глухо сказал Вейдер. — Улетай, пока можно — я умираю. Это не остановить. — Но, отец... — Улетай. Живи. Ты был прав насчёт меня... Иди. Люк неохотно отпустил его. Вейдер скривился: голова в шлеме неудобно запрокинулась, экран пошёл рябью. Тридцать секунд. Люк взбежал по трапу, с шипением сомкнулись сегменты брони. Двадцать пять секунд. Телеметрия шла потоком: адмирал Пиетт маневрировал до последнего, у него почти получилось — он вывел траекторию на касательную, но отвернуть уже не сможет. Вейдер нашёл в Силе свой флагман и ощутил его весь, с изнывающим от перегрузки реактором и застывшими по боевым постам людьми. Вой сирены отдалился, строки докладов поплыли. Двадцать секунд. Ватное марево распахнулось, «Исполнитель» встал перед Вейдером — голограмма, как на сканерах, объёмный чертёж. В синеватой паутине схем померещились тёмные длинные глаза. Пятнадцать секунд. Он перестал чувствовать тело — Вейдер стал «Исполнителем», в груди пульсировал реактор, дрожали щиты. Десять секунд. Усилие — и исполинский корабль дрогнул и накренился, двинулся вертикально вверх. Броня планетоида прошлась по контуру защитных экранов. Заискрили системы, ожили аварийные контуры функционирования. Вейдер-человек задыхался, он исчезал. Вейдер-корабль ликовал — налились мощностью дюзы, взвыли маневровые: «Исполнитель» медленно, но верно уходил из-под атаки. Вейдер смутно ощутил, как ожил-внутри-него-в Силе адмирал Пиетт и полыхнули турболазеры. Жаркий огонь дохнул и обнял, забытая боль вонзилась в каждый нерв. Вейдер держался в Силе до последнего — он успел увидеть, как взорвался планетоид, а «Исполнитель» окутался всполохами защитных экранов и выстоял. Вейдер закричал, когда тело испарилось, а боль осталась, — но вдруг прохладное дуновение омыло его. Мерцающий в силе контур «Исполнителя» засиял, и знакомый голос прошептал нежно и тихо: — Ты — самый красивый. И боль исчезла. Вейдер увидел космос сразу всем собой. Взглянул на адмирала Пиетта одновременно и датчиками, и Силой. Потянулся, разгоняя гиперпривод. Он знал, что дома его ждут, но лучше забрать дом с собой. Теперь ему никто не помешает.