Осадочек остался

Ночь за окном. Звезды спрятались за чёрными облаками. Издалека виден тёмный лес, скрывающий этот дом от города. Дорогу, ведущую туда, отсюда почти не разглядеть, зато было хорошо видно траву около дома. В комнате оранжевым светом горели несколько ламп. Девочка с чёрно-белыми волосами сидела за небольшим деревянным столом, что стоял по среди комнаты, и старательно выводила на белом листе рисунок. Несколько фигур, разным цветом, иногда немного съехавших с основной линии, но все равно ей очень нравилось. Она отложила мелки, встала из-за стола и побежала в соседнюю комнату, к сидящему за рабочим столом мужчине. Он был высок, мускулистой комплекции, с волосами двух цветов, подобно как у неё, которые были аккуратно уложены. Девочка подошла к нему. -Папа, пап, смотри, что я нарисовала! Она протянула листок устало повернувшемуся Константину. Он аккуратно взял его, рассмотрел. Суровое мрачное лицо вдруг смягчилось, появилась непривычная улыбка. -Молодец, Катюш, очень красиво! Катя радостно засмеялась, забрала рисунок, и спросила: -А что ты делаешь? -Я работаю, - ответил тот, поворачиваясь обратно к бумагам. -И на долго? - спросила девочка. -Да, но потом я с тобой обязательно поиграю. Он потрепал ее по голове. Снежинск радостно засмеялась. Вдруг дверь в прихожей открылась, и в дом вошёл ещё один человек, с чёрными взъерошенными волосами, бледной кожей и синяками под глазами. Девочка устремилась к нему. -Дядя Юра! Она, чуть не сбив того с ног, крепко обняла. Он подхватил ее на руки и несколько раз подкинуло вверх. -Катюха, привет! - радостно протянул он, кружа её в воздухе, - Скучала? -Да! Очень! -Я тоже! Она смеялась, а Челябинск продолжал крутить её в воздухе. Потом он пошёл с ней на руках в комнату и встретился взглядом с сидящим напротив Константином. Юра опустил девочку на пол. -Здорово, Костян! - помахал ему он, снимая куртку. -Здравствуй, Юра, - сказал Екатеринбург, привставая из-за стола, - Ты вроде говорил, что пораньше приедешь. -Ну извини, там пробки, - пожал плечами он, снимая обувь. Костя кивнул, наблюдая, как Катя мечется вокруг пришедшего. -Дядя Юра, а ты со мной поиграешь? - спросила она, хлопая ресницами -Чуть попозже, Снежик, - ответил он, подходя к Уралову. Он приобнял его по-дружески и спросил: -Ну что, как она? -Кто, Катя? - осведомился тот, отстраняясь и садясь на место. -Ну да, Катя. Как кушает, как спит, что делает? - все спрашивал Татищев, смотря почему-то не на собеседника, а по сторонам. -Я хорошо кушаю, - встряла в разговор Катюша, встав прямо около него, подняв голову, - И сплю тоже. Юра погладил ее по голове, от чего та лучезарно улыбнулась. -С Катей всё прекрасно. А вот у тебя как дела? - не оборачиваясь, спросил Костя. -Давай потом, ладно? -Нет уж, давай сейчас, - твёрдо произнёс Уралов. Татищев вздохнул и начал рассказывать все в мельчайших подробностях. Катя слушала, но слабо понимала, о чем идёт речь. Ей просто нравилось, что два близких ей человека сейчас сидят вместе рядом с ней. -С какой это стати он имеет право с тобой так общаться? - сурово произнёс Костя. -Так он же мой друг, - ответил Юра, - Илюха всегда такой, не знает, когда язык за зубами держать. -Сказал бы мне, я бы поставил этого придурка на место, - сказал Екатеринбург. -Я сам с этим разобрался, как видишь. Дай закурить? - попросил Челябинск. -Тебе нельзя, забыл? - Константин поднял на него строгий взгляд. -Бля… - вздохнул тот, но быстро осёкся, взглянув на девочку, - Ой! Костя бросил на него хмурый взгляд. -А я тебе говорил с ним не общаться, - сказал он, отвернувшись. -Ой, ну перестань! - Челябинск нахмурился, - Я общаюсь с ни уже не первый век, все норм. -Ты меня послушай… - начал было Екатеринбург, но прервался. В комнату зашла девушка с чёрными волосами, заплетаемым в изящную причёску, в брючном темном костюме. Катя слезла с дивана и подбежала к ней. Почти всех людей, что бывали в доме у её отца, она знала, а они знали её, часто поощряя какой нибудь сладостью и просто ласково относились. Девушка встала по среди комнаты, настороженно оглядела присутствующих, остановив свой взгляд на Татищеве. -Юра… -О, Тань, привет, - тот помахал ей рукой и улыбнулся. -Всё нормально? - спросила она осторожно. -Да, конечно, Танюш, - Челябинск встал с дивана, - Вот я недавно приехал, а ты как здесь? -Да я по делу зашла, - сказала та, выдохнув, - Кость, - она повернулась к Уралову, - Тут одни фраеры чего-то задумать решили. -В смысле? - Екатеринбург встал с места, настороженно смотря на неё. -Да, говорят, заварушку они в центре устроили, - начала рассказывать Татьяна, гладя по головке обнимавшую её за талию девочку. -Так, пошли в коридор, расскажешь. Так они вчетвером покинули эту комнату, вышли в прихожую. Девушка обрисовывала ситуацию Уралову, тот слушал, попутно затягиваясь. Катя шла сначала рядом с Таней, потом рядом с Юрой, который улыбался, смотря на неё, а потом с серьёзным лицом слушал о происходящем. Когда рассказ подошёл к концу, Косте резко позвонили. Он извинился, и отошёл, напоследок шепнув: -Тань, мы скоро поедем, но нужно кое-что закончить. А пока отведи Катю в комнату, ей пора отдыхать. -Но я не хочу отдыхать, - возмутилась девочка, - Я хочу побыть с тобой и с дядей Юрой. -Да, Костян, давай она ещё немного побудет с нами, - согласился Татищев. -Исключено, - отрезал Уралов, - Поздно уже. Пока, Катюш, - попрощался он, прежде чем взял трубку. -Пока папа, пока дядя Юра, - помахала рукой девочка, идя за Тюменью через кабинет на кухню. Там Таня напоила Катеньку чаем, помогла расплести длинные двухцветные волосы, заплетенные в красивую причёску, охотно выслушивала все её детские рассказы и даже посмотрела рисунок, который та старательно рисовала. -Вот, смотри, это я, папа, дядя Юра и Серёжа, - говорила Снежинск, показывая на картинку. -Молодец, Катенька, очень красиво, - хвалила её Тюмень. Катя повернула листок к себе, вздохнув: -Эх, почему мы не можем также часто видеться, как раньше? Почему мы все время торчим здесь? -Ну, Кать, просто у Кости тут много работы, - сказала Таня, подкладывая себе сахар в кофе. Взрослые тут обычно пили только его, чтобы быть бодрыми всю ночь, решая проблемы. -Я знаю… А ещё у дяди Юры много работы, и он редко стал приезжать, - пожаловалась Снежинск, а потом повеселела, - Но это ничего, ведь папа всегда ему помогает с проблемами в городе. И он всегда такой весёлый. Татьяна кивнула, а потом тяжело вздохнула. -Ты чего? - спросила Катя. -А? -Тебе тоже стало грустно, от того, что мы редко видимся? - поинтересовалась Снежинск. -Нет, нет, что ты, - Таня приулыбнулась, - То есть, да, плохо, что они редко видятся, но такова жизнь. Скоро все будет хорошо. Катюша радостно заулыбалась и закивала. Тюмень посмотрела на часы и поняла, что ей уже пора. Она отложила сахарницу в сторону, встала с кружкой из-за стола и сказала: -Так, Катюш, оставь посуду на столе, потом ее вымоют и иди скорее спать. -Ага, хорошо, - кивнула Катя, допивая чай, - Спокойной ночи, Таня! -Доброй ночи, солнышко. Татьяна улыбнулась и быстро убежала по делам. Катя самостоятельно выключила свет, пошла в ванную чистить зубы, а после шла к себе через тёмную комнату, держа рисунок у себя в руках. Она проходила мимо двери, что вела в прихожую горел свет, был слышен разговор Уралова по телефону, хоть и тихо, но очень отчетливо. -Да, хорошо, я понял. Разберусь, - кинул он напоследок, перед тем как положить трубку. -Костян, можно на пару слов, - сказал Юра, стоя сзади него. -Да, чего ты хотел? - не оборачиваясь, спросил он. -Послушай, мне это уже надоело, - проговорил Татищев, серьезно глядя на Уралова. Тот обернулся. -Что именно? -А то, что мой ребёнок не знает, кто его настоящий отец, - ответил Челябинск. -Опять за своё? - равнодушно произнёс Екатеринбург, зажигая сигарету по новой. Юра вскипел. -Да, опять! Почему тебя она называет папой, а меня дядей? -Потому что так надо, Юр, - спокойно сказал Уралов. -Кому это надо? Мне это не надо. Я хочу, чтобы моя дочь знала, что я её настоящий отец. Чтобы она жила со мной, а не с чужим человеком, - выговорил Татищев. -С чужим? - Костя усмехнулся, - Ты считаешь меня чужим человеком для Катеньки? -Ну, по факту да. -Да? А то, что я её воспитывал, тебя не смущает? - поинтересовался Уралов. -Во-первых, мы воспитывали её вместе. А во-вторых, ты просто внушаешь ей, что её отец ты, а не я, - Челябинск недовольно смотрел на него. Костя серьезно взглянул на него, подойдя ближе. -Ну, а как по другому? Ты же один не справишься. -Я не справлюсь?! - возмущено воскликнул Юра. -А ты разве не помнишь, во что ты превратил свой город и область несколько лет назад? Из какой помойки я вытаскивал тебя и Сергея? А Катя была ещё совсем маленькой. Да если бы не я, ты бы умер давно. Уралов говорил твёрдо, холодно смотря на него. Татищев слегка оторопел. -Я бы не умер, - процедил он, - А даже если и так, это лучше, чем сейчас. Когда ты мне и шагу самостоятельно ступить не даёшь. -Так для тебя лучше, - сказал Костя. -Лучше?! - разозлено выкрикнул Юра, - Серьезно? Да ты мне запрещаешь все! Запрещаешь курить, пить, общаться с Илюхой, самому принимать решения, дочь одному воспитывать. -Я же лучше тебя знаю, что тебе лучше. Ты иначе просто навредишь себе, - Уралов стряхнул пылинки с его плеча, - Поверь мне. Татищев не отступал. -А дочь мне чем мешает? Почему хотя бы заботу о ней ты не поручишь мне? -А тебе и так дел мало? - проговорил Екатеринбург, - Ну хорошо, давай сделаем так. Только твои методы воспитания не очень хороши. -Не очень хороши? - возмутится Челябинск, - С чего ты это взял? -Оглядываясь на Сергея, - ответил он, - Он ведь такой же, как и ты, безответственный, легкомысленный, вот-вот и загадит всю область. Ты реально хочешь, чтобы Катя была такой же? -Ну… нет, - вздохнул Юра. -Ну вот, - Костя приулыбнулся(хотя из-за мрачного и брутального выражения лица это скорее была ухмылка), - Значит решили? -Нет, не решили, - Татищев не останавливался, - Все равно я тоже должен принимать участие в воспитании. И почему мы не можем ей сказать, что у неё два отца? - поинтересовался он. -Хах, не узнаю тебя, Юра, - усмехнулся Уралов, - Ты же, вроде говорил, что это извращение. -Да, но, это моя дочь, - произнёс он, - Я обязан о ней заботится. -А ты не заботишься? - удивился Костя, - И так приезжаешь почти каждый день, интересуешься только ею в этом доме. Постоянно играешь с ней, что-то покупаешь. Тебе разве мало этого? -Мало! - подтвердил Челябинск, - Она должна знать, что она моя дочь. -Не должна. -Должна! - крикнул Татищев, - И я расскажу! -Валяй! Но она тебе не поверит, - шепнул Екатеринбург, заглянув в его глаза, - Валяй, но тебе все равно никто не поверит. -Мне без разницы, поверят ли остальные, - закричал Татищев, - Она должна мне поверить, должна! И ты это подтвердишь! -Документы все оформлены на меня, что толку-то? - спокойно сказал Костя, но в его словах уже звучали нотки раздражения. -Переоформим не проблема, - заключил Юра, - Ты со своей этой бандой и вперёд очереди пролезешь. Главное, сделаешь это. -Юра, прекращай, - хмуро сказал Уралов. -Что прекращать? Бороться за мою дочь?! -С тобой никто за неё не борется, - сказал он, - Просто хватит истерить. Ты сейчас похож на какую-то девку. Уверяю тебя, ты только все испортишь своими возмущениями и пожалеешь. Костя был уже на взводе, сурово глядел на друга, встав почти вплотную. -А мне всё равно! - вопил Юра, не принимая на его слова, - Катенька моя дочь, слышишь?! Моя… Резкий удар прошёлся по лицу, опалив его, глухо раздался сильный шлепок. Юра отшатнулся, схватившись рукой за горящую щёку, сцепив зубы от боли. Он зажмурил глаза, ожидая, когда шок пройдёт, не смея повернуть голову на Уралова. Тот стоял не двигаясь, потирая ладонь, то ли холодно, а то ли сочувственно глядя на него. Челябинск чувствовал его тяжёлый взгляд всем телом, становилось жутко. -Хм, слабо бьёшь, я даже не упал, - насмешливо произнёс Татищев, глотая слёзы. -Хочешь ещё? - осведомился Екатеринбург. -Нет… -Ну, тогда слушай, - он притянул его к себе за шиворот, - Кате ты ничего не рассказываешь. Всё как есть, всё так и будет. А свои закидоны ты прекращаешь, понял? Юра кивал. Ему было пофиг. Он взрослый мужик, значит всё стерпит. Он знал, что его не унижают. Но и не уважают тоже. Тот момент, когда Костя из самого близкого друга превратился в сурового, порой жестокого надзирателя, настал неожиданно. Сначала, вроде бы, всё было хорошо, а потом резко проблемы в Юрином городе, а ещё и трудные времена в стране. Когда небо Челябинской области уже почти полностью было затянуто облаками смога, он пришёл, чтобы помочь. Уговорил столицу приостановить промышленность, принял к себе его маленькую дочь, дал оправиться. Юра выбрался из смоговых объятий, выдержал, но не без изъянов. Все те истерики, что приходилось выслушивать Косте, теперь отдавались в виде многочисленных запретов, колких замечаний. А в 90-е… В кого он превратился. Не брезгал ничем, ни руганью, ни чем похлеще. Обычная хладнокровность сменилась мрачностью и достаточно частой жестокостью. Татищев мог бы заявить о том, что не потерпит такого, покончить с этим всем, но что-то не давало. Наверное гордость. Ему хорошо в любой среде, даже если к нему плохо относятся. Он привык. Юра выпрямился, развернув голову другой стороной, смотрел только прямо, не поднимая взгляда на Костю и не показывая покрасневшую щёку. Уралов коснулся его плеча. Татищев хотел одёрнутся, но сдержался. Понял, что бесполезно. Стоял молча, чувствуя на себе взгляд Кости, делая свой вид как можно более обиженным. Екатеринбург ухмыльнулся. Он знал, скоро Челябинск все забудет и успокоится. Он же не баба, чтобы долго обижаться. А пока пускай поломает комедию, раз ему нравится. Уралов кинул Татищеву его куртку. -Одевайся, нам пора, - буркнул он, идя к входной двери. Тот вздохнул, натянул рукава ветровки и вышел вслед за ним на улицу, где уже стояла чёрная машина с тонированными окнами, и Таня, встревоженно смотря на хмурого Костю и оскорбленного Юру. Тот на секунду остановился, обвёл крыльцо взглядом и пошёл к заведённой тачке, захлопнул дверь Катя стояла между входом и шкафом, плотно прижимаясь к стене. Как только разговор окончился и дверь закрылась, она села на пол, тупо уставившись вниз. Девочка присутствовала на всём разговоре, от начала и до конца. И сильно жалела о том, что притормозила, уловив возмущённый голос Юры. Далее она просто впитывала информацию, которую до сих пор не могла переварить. Катя услышала всё: и то, кто её настоящий отец, и слова её папы(папы ли теперь?), и резкий удар, от звука которого она чуть не вскрикнула, и то, как все закончилось. В голове до сих пор не укладывалось. Нет, она могла поверить в то, что Юра её настоящий отец. У неё такие же чёрные волосы, тёмные глаза и бледная кожа. Иногда ей казалось, что ей это все просто случайно передалось из-за того, что они с па… Костей очень близки. Теперь же оказалось, что все иначе. Но другое пугало Снежинск. Она никогда прежде не видела, как кого-то били. А тут случайно повернула голову и увидела удар. Стало страшно и больно, словно это её ударили. То, что близкий ей человек способен на такое, очень сильно ужаснуло девочку. Она поняла, что не всё так радужно, как она себе всегда представляла. Совсем не радужно. Катюша взглянула на свой рисунок, который все это время прижимала к себе. Там была её семья, все четверо: она, Костя, теперь уже папа и Серёжа. Надписи и сама картина не соответствовали действительности. Девочка скомкала листок и выбросила куда-то в темноту. Теперь она будет воспринимать всё совсем по-другому. Да, Катя успокоится, перестанет вспоминать увиденную картину и содрогаться при виде протянутой ей руки. Да, она не выдаст тайну, и по прежнему будет называть Костю папой, а Юру дядей. Но осадочек то остался. И, наверное, уже навсегда.