Полосатое бедствие

      Безликий Бай вновь обнаружился на ветке дерева. Се Лянь невольно подумал: «Господин, почто вы не родились обезьяной, раз вас так привлекают деревья».       Хунхун-эр стоял за своим спасителем, настороженно поглядывая на этого подозрительного мужчину на дереве, но не предпринимая никаких действий. Он понятия не имел, что они здесь делали и кем являлся этот человек.       — О, пирожочек, вот и ты, — засмеялся Безликий, спрыгивая вниз. Енот приветственно поклонился. Хунхун-эр напряженно повторил за ним. — Ты даже привел друга. Ах, я не рассчитывал, что в нашу тесную компанию войдет кто-то еще.       Се Лянь неловко мякнул, не зная, что на это ответить.       — Буду считать его за твоего детёныша, — махнул рукой Бай, подхватывая енота на руки. Хунхун-эр подавился воздухом, глядя на такое обращение с его божеством.       Безликий Бай, не обращая внимания на его душевные терзания, покрутил Се Ляня в руках, устроил поудобнее и запустил руки в мех. Енот еще раз пикнул и затих: «И вот ради этого он преследовал меня все это время? Какие же странные эти люди, когда мертвые», — подумал он. От Бая действительно несло темной энергией, которую он, будучи высокоразвитым духовным зверем, легко ощущал. Тот сам не особо скрывал ее. И вот этот призрак… этот демон… маниакально завлекал его в темный лес, чтобы пощупать за шерсть. Где логика, где разум? Надолго ли это? Ему, вообще-то, нужно разузнать, что там с демоницами.       — Досточтимый енот! — тихо воскликнул Хунхун-эр, волнуясь за своего спасителя, безвольно сидящего на чужих руках.       — Детеныш, не пищи, дай потискать твоего папочку, — отмахнулся Безликий, продолжая почесывать еночью спинку. В конце концов, видимо, устав стоять, он перелетел обратно на ветку и устроил Се Ляня на коленях, начав играться с полосатым хвостом. — Пирожочек, хочешь, я помогу справиться с войной?       Енот недоверчиво поднял взгляд на перекошенную маску. Это ж как он помочь собирался? Увидев этот вопрос в глазах зверя, Бай продолжил говорить:       — Это же легко решается! Нужно просто уничтожить обе стороны! — весело, словно рассказав секрет, прошептал Безликий и расхохотался. Выражая свое недовольство его словами, енот кусил его за палец. Не сильно – даже кровь не пошла – но ощутимо.       — Мне нравится твоя страстность, малыш, продолжай.       Енот, глаз которого невольно дернулся, медленно слегка прикусил чужую плоть и убрал пасть подальше от руки господина со специфическими наклонностями, невольно смотря на него осуждающе.       — Понятия не имею, почему ты так категорично против. Нет людей – нет проблемы, — обиженно прогнусавил Бай с видом непонятого гения. Се Лянь фыркнул. Безликий продолжил мять в руках его телеса, переходя со спинки на ушки и обратно. Еноту казалось, что у демона не две, а минимум четыре руки – настолько вездесущими ощущались его прикосновения.       — Я могу сделать так, что люди Юнани сойдут с ума. Они настолько обезумят, что прирежут сами себя, — коварно промурлыкал Безликий. Се Лянь возмущенно пискнул. На такое он тоже не был согласен. Юнаньцы не заслуживали таких мук, они и так находились в отчаянии. Их страну постигла засуха, все живое вокруг них умирало, утаскивая их за собой. Эти люди страдали, у них был причины поступать так, как они поступают. И, пусть Се Лянь не поддерживал того, что они творят сейчас в Сяньлэ, ибо это кошмарно… Такой незавидной кончины как сумасшествие и самоубийство он никому не желал. — Ты такой привередливый, пирожочек, — снова надулся демон, жамкая еночий носик. — Тогда, может, придать жителям Сяньлэ мотивации для битвы? Старики, женщины и дети загорятся жаждой битвы, наступая на юнаньцев со всей своей потаенной яростью. Как тебе?       Енот снова заверещал, забив хвостом. Почему этот демон предлагает варианты один хуже другого?!       — Ну и ладно, разбирайся сам. Все равно этим людишкам недолго осталось трепыхаться. Скоро все кончится, — таинственно предрек Безликий, ничего не поясняя. Кого он имел в виду? Жителей Сяньлэ или Юнани? Конец чему? Войне? Королевству? Что знал этот подозрительный тип, что говорил так уверенно?       — Там дальше в лесу поселились твари, ты к ним шел? Будь осторожен, пирожочек, не попорть свою шерстку, иначе я тебя накажу, — игриво пригрозил пальцем демон, растворяясь в воздухе.       Се Лянь слез с дерева, попадая в объятья Хунхун-эра. Распереживавшийся мальчик осторожно сжал его, лопоча вопросы о том, в порядке ли он, не сделал ли чего странный человек. Его сердце билось так быстро и шумно, что его слышал даже енот.

***

      Вскоре они наткнулись на демониц. На самом деле, это были… не совсем демоницы! Это были цветочные оборотни! Демоны, зовущиеся «нежными объятиями»! К сожалению, Се Ляню это знание помогло мало.       Когда они с Хунхун-эром вышли на поляну, послышалось хихиканье. Они заозирались в поисках человека, его издававшего, но никого не увидели. Мгновение спустя зрачки Се Ляня сузились, он учуял ауру нечисти, сгущающуюся вокруг них все сильнее. Он быстро сообразил: они угодили в ловушку цветочных демонов! Они питались в основном жизненными силами и кровью мужчин! Ему было необходимо защитить Хунхун-эра! Если тот вдохнет выпускаемый ими аромат, то его кровь начнет закипать. Он станет жертвой нечисти!       К сожалению, словами предупредить енот не мог, поэтому поступил так, как ему советовало сердце: прыгнул на лицо Хунхун-эра, закрывая его рот и нос своим пушистым брюшком. Ошарашенный Хунхун-эр от неожиданности покачнулся и непонимающе промычал в еночью шерсть, роняя на землю свой меч. От вибрации и дыхания юноши Се Ляню хотелось тут же спрыгнуть обратно, но он пересилил себя ради безопасности мальчишки.       В итоге, пусть Хунхун-эр и был обезопасен, но… сам енот надышался пыльцы цветочных демонов. Он понятия не имел, имеет ли она влияние на не-человеческих мужчин. Но, пожалуй, он скоро поймет это и сам. Все же, он должен начинать действовать довольно быстро после попадания в тело.       Сначала сознанием должна овладеть слабость, потом приходило время для раздражения.       Ладно, эту битву с удачей енот проиграл: слабость уже закрадывалась в его тело. Оно обмякало, будто бы мышцы свело судорогой. Из-за этого он начал падать с головы Хунхун-эра. Тот, все еще не понимающий, что происходит, на рефлексах подхватил тушку духовного зверя, не давая ему упасть на землю. Се Лянь радовался, что пыльца успела улечься, и Хунхун-эр не попадет под ее влияние. И в то же время енот нервничал: он понимал, что скоро его тело превратится в бочку взрывчатки. Никаких лекарственных снадобий с собой у них не было. Оставалось только… эм… переждать это??? И постараться не стать едой для цветочных демонов!       У Се Ляня больше не возникало вопросов, отчего в молитвах шла речь о «демоницах»! Цветочные оборотни принимали вид того, кто мог соблазнить жертву. Конечно, для большинства мужчин они выглядели как привлекательные девушки!       — Попался на крючок!       — Заманили!       — Постойте, это что… животное?! Это ли не тот самый зверь, что вознесся?       — И правда! Хм-м, как же его называют? Енот, правильно?       — Верно-верно!       — Если он и правда божество, у него есть, чем нас накормить!       — Никогда раньше такого не случалось… мои корни… мои корни рвутся из-под земли! Не могу удержаться, хочу его попробовать!       Как только послышались голоса, Хунхун-эр, поддержиивая своего бога, поднял меч.       Он попытался рубануть оружием по демонам, но стебли оказались слишком упругими, так что меч только сам затупился, но не нанес никакого урона оборотням.       — Ого! Юный гэгэ и шерсткой не оброс, а ведет себя так свирепо! Мы с таким трудом вырастили бутоны, что вот-вот раскрылись бы! Как ты собираешься загладить вину?!       — А вот у божества-гэгэ в прямом смысле вполне густая шерстка! — хихикнули в тон, и остальные демоны подхватили смех.       От гнева у юноши глаза пылали огнем.       — Я сожгу вас дотла! — яростно воскликнул он, но Се Лянь, найдя в себе силы, потянул его за одежду. Поймав взгляд Хунхун-эра он покачал головой, делая страшные глаза. Нет, сжигать их нельзя, иначе они обернутся ядовитой дымовой завесой!       Только юноша потянулся к стеблям, как одернул руку: Се Лянь заверещал, вцепляясь в него еще сильнее. Вырывать их тоже нельзя! На них ядовитые шипы!       — Ах, досточтимый енот защищает нас! Такой ласковый, спасибо тебе! Подожди немного. Вот завяжутся наши плоды, и ты непременно отведаешь нашей страстной любви! — вновь раздалось хихиканье.       — Ах, никогда еще не испытывала на себе страсть мужчины, который действительно был бы животным в постели, хи-хи-хи!       Бутоны нежных объятий потерлись друг о друга и в очередной раз завлекательно захихикали, во всей красе демонстрируя свои блудливые намерения. Сложив воедино все слова оборотней, Хунхун-эр понял, что с его божеством хотят сделать что-то отвратительное!       Се Лянь, понимая, что демоны хотят над ним надругаться, заскрипел зубами. Он практиковал путь воздержания! Будучи разумным енотом, это было не сложно! Когда в нем начало формироваться золотое ядро, королева-мать пригласила знакомого совершенствовавшегося монаха, чтобы тот дал совет, как развивать потенциал любимца. Тот сказал, что наиболее приемлемым из всех будет путь воздержания! Он должен был поддерживать чистоту тела и не принимать затуманивающих разум веществ, коим был алкоголь. Естественно, для него это был приемлемый путь! Он енот, ему не наливали вина! То не его рацион питания и не его способ развлечения. А также, несмотря на ежегодное наступление брачного периода, он был нетронут! Лекарь готовил ему составы для погашения желания, и жизнь духовного зверя продолжалась в прежнем темпе.       Нельзя было допустить, чтобы плоды этих оборотней созрели, иначе ему будет грозить нешуточная опасность! Он подергал Хунхун-эра за одежду и показал второй лапкой знаки, чтобы тот бежал отсюда, унося его с собой.       Скоро юноша понял, что от него хотели, и побежал прочь. Се Лянь чувствовал, что температура его тела возрастает, он уже пылал жаром. Ладони Хунхун-эра казались обжигающими и дрожали, прижимая енота к груди, чтобы не уронить.       В голове Се Ляня стала нарастать паника. Если Хунхун-эр не отпустит его как можно скорее, то столкнется кое с чем, с чем ему сталкиваться не стоило! Если не увидит, то почувствует! Се Лянь не сможет смотреть ему в глаза после этого! Он не безмозглое животное, у него есть стыд!       Се Лянь заметил пещеру неподалеку. Мэй Няньцин научил его ставить барьеры. Он сможет сделать так, чтобы демоны не добрались до них.       Енот указал в нужную сторону, и Хунхун-эр понес его туда. Стоило им проникнуть в пещеру, он попросился с рук и, так резво, как только мог, начал ставить барьер. Для этого нужна была кровь. Он прокусил себе лапку собственными клыками – благо, они были достаточно остры для этого.       Увидев кровь Се Ляня, Хунхун-эр испуганно вскрикнул. Енот шикнул на него, чтобы не вмешивался, и продолжил творить свое темное дело.       — Если нужна кровь, возьмите мою! — все же воскликнул юноша. Енот устало посмотрел на него. Кровь божественного зверя была всяко полезнее в таком случае, но… ладно, если уж мальчишка так сильно этого хотел, то можно было бы разделить труд с ним. Все же, тело енота не так велико, чтобы тратить кровь на барьер для широкого входа в пещеру. Он согласно кивнул и стал жестами и звуками указывать, что делать. Хунхун-эр был удивительно сообразительным: он очень быстро схватывал, что пытался донести до него Се Лянь. Так они вместе установили барьер. А следом Се Лянь воздвиг еще один, что отделял бы его от юноши. На всякий случай. Вдруг он набросится на Хунхун-эра и причинит вред? Вдруг, убьет? Стоит наступить следующей стадии отравления, и он перестанет себя контролировать!       Он попытался объяснить Хунхун-эру, что тому нужно держаться на отдалении. Мальчик был не согласен, но послушно кивнул. Также он предупредил, чтобы юноша ни за что не вдыхал пыльцу демонов. Се Лянь знал: когда зацветут плоды, их мощь достигнет пика.       Вскоре к ним подползли цветочные оборотни. Они не смогли пробраться сквозь барьер, но зато прекрасно видели их сквозь него и много болтали.       Се Лянь, к несчастью, тоже их видел и слышал. Как и Хунхун-эр, которого пытались вывести на эмоции и заставить выйти за пределы барьера. Тот, к его чести, не поддавался.       Нежные объятья изо всех сил пытались выманить Се Ляня. Их плоды наконец созрели, воздух наполнился тяжелым ароматом. Из-под земли стали вылезать «женщины». Поняв, что их вид не действует на енота, они стали менять облики, подбирая тот, что мог бы вызвать желание у зверя. Енот, все больше ощущая головокружение и нарастающий внутренний жар, все равно хотел бы рассмеяться, поглядывая на их потуги. Задачи распалить страсть в еноте перед ними явно еще никогда не стояло!       Одна из «женщин» внезапно преобразилась в енота! Се Лянь посмотрел на нее в недоумении. Может, человеческому взгляду было бы не понятно, что не так, но Се Лянь, даже не видя ни разу живую самку своего вида, понял: перед ним самец! Оборотни, никогда в жизни не видевшие енотов, кроме божества, не знали, чем отличаются самцы от самок! Се Лянь смотрел на «собрата» недоуменно.       «Енотиха», поняв, что не все пошло по плану, решила снова поменять облик. В этот раз демон решил видоизменить пропорции енота, чтобы получилась более «женственная» самка.       Се Лянь умер бы со смеху, если бы был способен на это в таком состоянии. Перед ним появился детеныш енота! Такой, каким он был через пару месяцев после прибытия во дворец Сяньлэ!       Эти демоны были так развращены! Сначала его пытались приманить видом человеческий распутных женщин! Следом пошла попытка выведать, а не является енот обрезанным рукавом, который готов осеменять самцов своего вида! А следом пошло истинное извращение, ибо детеныши его заведомо не привлекали, что это была за дурость! Вот уж, «не знаешь – не берись!»       На самом деле, это было еще одной загвоздкой в плане о совершенствовании при помощи воздержания. В Сяньлэ и других странах по соседству иных енотов не водилось! Он сам в жизни не видел самки своего вида! Ему было не с кем спариваться, так что данный метод совершенствования идеально подходил!       И вот теперь цветочные демоны бились над ребусом: как пробудить животную похоть в духовном звере, с детства сидящем на подавителях.       Се Лянь глубоко в душе умирал со смеху. Тело, с бегущей по венам кипящей кровью, тоже стремилось умереть, но это – совершенно другая история.