il prezzo della vita

Он словно стал заложником собственной квартиры, сидя второй час у батареи под кухонным окном. Этих ходячих кошмаров становилось все больше и больше. Хоть Джисон за все то время не вылез из-под окна, он прекрасно все понимал. Крики людей доносились до ушей, как бы Хан не пытался не слушать. Он выполз из-под окна только тогда, когда начало темнеть. Первым делом, утирая слезы, на полусогнутых коленях подошел к телефону, который остался лежать на тумбочке у входной двери. Хан хотел было набрать номер мамы, как вдруг услышал шарканье ног за дверью. Теперь он точно уверен, что эти твари забрались в его подъезд. Может одна, может две, но они здесь. Сомнений быть не может. Отойдя в спальню, парень смахнул записанный номер и приложил телефон к уху. Гудки не зазвучали, оповещая, что звонок не совершен. Хан попробовал еще раз, еще и еще. Набрал отцу и двенадцатилетнему брату, но результат был неизменным. Паника накрыла Джисона с головой куполом липкого страха и отчаяния. Трясущимися руками Хан протер свое лицо. В квартире выше началась непонятная возня и шум. Парень зажал уши руками, когда по подъезду пронёсся крик знакомой девушки - его соседки, что живет со своим парнем в той самой квартире. Она замолчала так же резко, как и закричала. Она не жилец, если оказалась закрытой в одной квартире вместе с этим монстром. Хан не знал, в порядке ли его родные, как долго это продлится и что прямо сейчас ему нужно делать. Прогнав все пугающие мысли, Джисон поднял свое тело с кровати и направился в ванную. Прохладная вода немного смыла страх и ненависть от окружающей обстановки. Паника спустилась на ступень ниже, позволяя парню мыслить здраво. Он вытер лицо махровым полотенце, привезенным из дома, и еще раз глянул в зеркало, откуда на него смотрел парень с явным недосыпом, о чем кричали ярко выраженные мешки под глазами, растрепанные волосы, смутно напоминающие гнездо, и, конечно, обветренные губы. Осмотрев все шкафы на кухне, Хан обнаружил лишь только почти пустую пачку риса, которой, дай Бог на одну порцию хватит, немного муки и дрожжей. "Боже, да я же от голода умру такими темпами"-полушепотом сказал парень. Было принято решение по максимуму экономить еду. Питьевой воды тоже хватит на короткий срок, тут дела обстоят еще хуже, чем с едой - в холодильнике меньше половины литровой газированной бутылки воды и немного на самом дне в большой бутыли с насосом. По телевизору крутили выпуск экстренных новостей. Хан не успел на начало, поэтому в основном полагался на логику. Женщина в пиджаке вещала о вирусе, с бешеной скоростью распространяющемся на территории Сеула. Она добавила, что вирус не передается воздушно-капельным путем, а через кровь или слюну зараженных. "Начались тяжелые времена, но мы должны оставаться сильными. Постарайтесь не выходить из дома, чтобы обезопасить себя и своих близких. Инкубационного периода у этого заболевания нет, мозг человека умирает сразу, а сердце перестает биться. После заражения человек следует животным инстинктам, постоянно испытывая голод, нападает на любого живого неинфицированного. На этом у нас все. Берегите себя и своих близких." Джисон побледнел, когда не услышал ни слова в спасительной эвакуации населения. Это значит, что он останется здесь умирать, и умрет если не от укуса монстра, так от голода. В ту ночь он совсем не спал. То и дело звонил родным, в надежде на ответ, которого так и не последовало, иногда заходил на кухню, снова и снова открывая дверцы шкафов. Но ничего нового там так и не появилось. Уже утром Джисон набрался мужества и выглянул в окно. Ситуация совсем не улучшилась, наоборот, их будто стало только больше. В горле встал ком. Хан решил сделать маленький глоток воды, чтобы хоть немного облегчить свое положение. Вода из холодильника приятно охладила горло парня. Интернета уже не было, скука охватывала Джисона пеленой тумана. Из развлечений осталась домашняя работа из колледжа. Ее, к слову, было не мало, хотя Хан всегда выполнял задания вовремя, чтобы не копилось. Голод дал о себе знать ближе к вечеру. Огурец, съеденный накануне, уже давно забыт. Пришлось тратить рис. Доедая миску вареного риса, Хан корил себя за то, что никогда не понимал и даже высмеивал маму, когда она покупала лишние продукты, чтобы лежали на черный день. Сейчас бы он не был в таком критическом положении, отдавая немного денег на запасы еды. Теперь он всерьез задумывается над тем, что умереть от укуса не так уж и плохо. Ходишь себе, людей кусаешь. Быть в роли жертвы остаток своих дней куда хуже, чем немного потерпеть боль. Хан уже смыл шампунь с головы, когда шум воды резко смолк, а холод пробил по телу, поднимаясь по позвоночнику вверх. Раздосадованный такой вестью, Хан обтерся полотенцем и вышел в темную гостиную. Ночь уже давно сменила день, луна слабо освещала помещение. Хана накрыла тоска, обняла со спины, своими холодными руками и убаюкивала силу воли. Джисон присел на край дивана. Он разрыдался как мальчишка. Плакал от пугающей неизвестности, от одиночества, стресса и ожидания чего-то ужасного. Хан уснул прям на диване, думая о том, многих ли людей скосила эта эпидемия или совсем нет. "Ходячие"-одними губами произнес Джисон, прежде чем окончательно погрузился в сон.