В объятиях твоих...

Последнее время Джейсу снится один и тот же человек. Почти каждую ночь он приходит в его комнату, в которой или нет окон вообще, или они занавешены тяжелыми шторами. Джейс точно не помнит деталей. Помнит, что гость его хромает, опираясь на изящную трость, помнит его яркие глаза. Человек всегда одет строго и элегантно – почти старомодно – будто пришел из прошлых веков. Он рассказывает ему что-то, Талис не слушает. Конец сна всегда смазан в его памяти: тихий шепот, его берут за руку. Потом молодой человек чувствует странную боль – всегда в разных местах, от запястья до боков – и просыпается. Он не помнит, как давно ушёл из дома. Наверное, матушка беспокоится, она не получала писем от сына вот уже с месяц, а то и больше. После пробуждения никогда ничего не ясно, Джейс потерял счет времени уже давным-давно. Он не то, чтобы сильно расстроен из-за этого. Как и каждый день, молодой человек встает с постели, медленно движется к столу – работа ждать не будет. Всякий раз Джейс думает о том, чтобы открыть окно, слишком в комнате душно. Никогда не открывает. Сил не находится, да и света свечей на столе и стенах ему хватает. Мысли в голову так и не идут, вместо них там поселяется воспоминание о первом сне с тем человеком. Виктор. Кажется, он называл себя Виктор. Вот он идёт по улицам небольшой деревушки, людей почти нет. Вот заходит в бар. Или это был лес? Это уже стерлось из памяти. Джейс видит перед собой человека с тростью. Тот движется странно, как будто перетекает в пространстве неловкой, но стремительной тенью. Момент – и они уже в помещении. Человек представился Виктором. Они пили вино, Талис его терпеть не может. Виктор ему сказал, что он, Джейс, напомнил ему о детстве. Чем именно, никак не вспомнить. «Это важно» - почему-то кричит ему подсознание. Это важно. Но для чего? Молодой человек не понимает, мотает головой и принимается за работу опять. Чертежи, рисунки, расчеты, опыты – все это особо не движется с места с тех пор, как Джейс здесь. Он не выходил на улицу, не дышал свежим воздухом, побледнел. Ему определенно нужен был перерыв. Но он устроит его завтра, а пока что ученый смотрит на напольные часы и видит, что провел за работой весь день. Наскоро перекусив фруктами со стола, он ложится обратно в кровать и забывается. Глаза открываются сами собой, когда Джейс слышит скрип дверных петель. Виктор снова пришел. - Смотрю, ты сегодня сильно устал, - лениво начинает он. – Обычно ты сидишь за столом, когда я прихожу, – мужчина садится на кровать Джейса, опираясь на руки, выставленные за спиной. Талис не может оторвать глаз. Такой нереальный образ, а так близко, что можно коснуться пальцами узкого лица. Порезаться о скулы. - Я не знаю, работа не идет, - бормочет в ответ. – Я, должно быть, перегорел немного. Нужно выйти на улицу, подышать воздухом. Только сил что-то совсем нет, да и времени тоже. - Можем пройтись, если хочешь. Но не сейчас, - рука Виктора оказалась у молодого человека в волосах. – Сейчас расскажи мне что-нибудь. Мы давно не виделись, не думаешь? – Джейс кивает. У него странное ощущение, что его гость был далеко слишком долго. - Я давно не был дома. Мама волнуется. Я не писал ей так давно, интересно, что она думает? – взгляд плывет, юноша может видеть только яркие янтарные глаза перед собой. – Но я и не могу написать ей. У меня странное чувство, что если я отвлекусь от работы, то потеряю что-то. И мне страшно от этого. Понимаешь, о чем я? - Думаю, да, - звучит после небольшого молчания. Виктор всегда как будто не особенно слушает его, подбирая нейтральные ответы на ходу. – Когда-то и у меня было что-то подобное. Люди имеют привычку чувствовать то, чего боятся и бояться того, что чувствуют. Ах, Джейс, если бы ты знал, насколько все это в итоге неважно. Виктор всегда говорил медленно, как будто нехотя. Что-то в этом казалось юноше очаровательным. Возможно, дело в шипящем акценте, который становится заметен в моменты, когда тот только начинает свою речь? Из-за подобных мыслей Джейсу кажется, что его друг и вовсе не разговаривает ни с кем, кроме него и, вероятно, просто не помнит, как это делать. Эта идея смешит его. - Может, ты сможешь написать ей? – неуверенно спрашивает Талис. Рука в волосах медленно перебирает пряди, отвлекая, но молодой человек находит силы продолжить. – Я слишком занят, но ты говорил, у тебя выпадает иногда немного свободного времени. Я был бы очень благодарен тебе. - Может, и смогу. Как ее зовут? – в голосе Виктора безразличие. Джейс назвал имя. - Я напишу адрес… - Не нужно. Я думаю, мне не составит труда найти ее. Она ведь часть твоей семьи. Одна фамилия, одна кровь… Не переживай так, Джейс, - он убрал руку с волос друга, а тот, как намагниченный, потянулся за ней, кладя голову на колени собеседника. Джейс лежал на левом бедре Виктора, вытянув ноги в сторону подушки. Виктор не был против. Они больше не находились в комнате ученого, однако тот не мог вспомнить, когда они оттуда вышли. Стены будто сами собой поменялись, окружение стало больше. Новое помещение заливал свет луны через высокое окно. От него тянуло холодом. Каждый сон с Виктором был полон подобных ощущений. Можно было различить вкус еды, температуру, прикосновения. И даже боль Джейс всегда чувствовал по-настоящему. Как-то раз он проснулся и не мог пошевелить плечом от странно неприятных ощущений. Юноша мотнул головой – он не хотел думать сейчас о чем-то, кроме ярких глаз напротив. Виктор что-то шептал ему, кладя на язык виноград. Во рту кисло. А может, думает Джейс, сладко. Он не уверен. Ему все равно. Веки тяжелые, закрываются сами по себе. Виктор кладет ладонь на чужие глаза. Она холодная, гладкая. Приятно, когда тебя понимают без слов, видят насквозь, ловя каждое движение. На секунду становится немного неловко – молодой человек чувствует себя загнанным в угол. Но почему? Вокруг ведь тихо, рядом нет никого, только Виктор. А с ним всегда обычно спокойно. Эта аура, исходящая от него, убаюкивает. Вот бы провести так всю оставшуюся жизнь – в мягком свете луны слушая шепот Виктора, смотря в его глаза. Бездумно соглашаться на все на свете. Только бы он не уходил, только бы продолжал прикасаться к Джейсу. Даже если ему будет от этого больно. Талис не помнит конец сна. Опять. Что там случилось? Вот они у него в комнате, вот в каком-то чужом замке расположились на чужой же кровати. Виктор что-то говорил про семью, давал ему есть с рук. После – ничего, только немного тревожная пустота. Юноша не уверен, как относиться к этому. Сны были приятны, там он делал, что хотел. Никто ничего бы ему не сказал. Но почему тогда взгляд янтарных глаз, которые в реальности попросту не существуют, так будоражат сознание? Почему сил сегодня снова меньше, чем вчера? Ответы на эти вопросы ученый так и не нашел, а потому решил заняться работой. Джейс взял в руки карандаш и пустой лист. Разложил на столе все необходимое, сел. Мысли путались, но нужно было продолжать. Молодой человек не совсем понимал, почему так важно пытаться дальше – дело не идет уже давно. Но если мозгу настолько нужна эта деятельность, Джейс её обеспечит. Он боится думать, что будет, если прекратит. Прошло уже несколько часов, мужчина чертит линии автоматически, не задумываясь, как вдруг замечает, что все это время пальцы выводили не очередное изобретение, а аккуратное узкое лицо. Кто этот человек? Талис уверен, что никогда его не видел, но глаза, за которыми не видно и намека на чувства, были столь знакомы, что в груди защемило. Прическа чуть растрепана, шея скрыта за высоким воротником. На лице ни единой эмоции. Глаза, пусть и нарисованные, притягивали к себе. Как так, черт подери, вышло? Джейс ведь работал. Он точно помнил, как решал какие-то уравнения, записывал результаты расчетов. Он определённо нуждается в отдыхе. Нужно отвлечься, ненадолго, потом он обязательно вернется к работе. Книжный шкаф у кровати, несколько томиков с романами и рассказами. Отлично, это то, что нужно. Джейс вытащил книгу наугад и лег на кровать. История о том, как в далеком поселении начали исчезать люди, никто не знает, что делать. Подозревают нечистую силу. Талис усмехнулся. Конечно, дело не в том, что население не имеет внешних связей и застряло в средних веках. Конечно, люди умирают от нападений нечисти, а не от голода и болезней. Ну и бред. Джейс видел, как автор пытается играть моралью, отсылать к классическим церковным сюжетам и прочую шелуху, но это не делало историю глубже. Молодой человек понял, что стало скучно еще на середине книги, а теперь и вовсе убрал ее куда подальше. Нужно работать. Он закатал рукава и ужаснулся – от запястья до локтя его рука была покрыта синяками. И где он умудрился так повредиться? Джейс не помнит, чтобы выходил на улицу последнее время. Упал во сне? Скорее, размахивал рукой, стараясь попасть ей по всем поверхностям в комнате. Пятна были разной степени свежести – желтые, почти незаметные, черные, зеленые. Мужчина не понимал их природы. «Что-то не так» - шепнуло сознание. Память не помогала. Как бы сильно Талис ни старался вспомнить хоть один раз, когда мог удариться, у него не получалось. Вместо этого в голове была только черная пустота. Это немного пугало. Сил выйти наружу все еще не было. Каждый день после пробуждения Джейс видел на столе новые продукты. Сервис в гостинице был хорош – юноша ни разу не слышал шагов, никогда не видел слуг. Они не мешали, и за это он был благодарен. Несколько дней прошли одним серым пятном, без снов, без общения. Даже без столь драгоценной работы. На душе было пусто, ему нужно было что-то. От этого чувства молодой человек порой не шевелился на протяжении целых дней. Он не замечал, когда засыпал, не помнил, когда просыпался. Реальность вдруг стала такой зыбкой, что Джейс не понимал совершенно ничего. Он скучал по дому. По матери, по Кейт, которая была почти сестрой. Он уже не мог вспомнить их голоса. Сколько времени уже прошло? Месяц? А может, полгода? Когда Джейс писал кому-то из них последний раз? Пошли слезы. Тоска выходила из него потоками, глаза покраснели, ноющее чувство в груди только усилилось. Где он вообще находится? Почему выбрал местом работы такую глушь, где никогда не слышно ни единого голоса за окном? Как давно Джейс Талис видел другого человека? Мужчина охрип, осунулся, побледнел. Если бы его увидел кто-то из давних знакомых, никогда бы не узнал его. От этой мысли становится страшно. Сил уже ни на что нет, поэтому он просто падает в беспамятство. Они прогуливались вдоль дорожек внутреннего двора замка Виктора. Снег закрывал собой клумбы, оставляя голые кусты торчать шипастыми копьями. Холодно не было, как и тепло тоже. Из-за хромоты хозяина дворца Джейс был вынужден подстраиваться под степенный шаг. Не очень удобно, с его-то ногами. Виктор молчал. Складывалось ощущение, что ему не нравится находиться на улице. Или он недоволен, что на улицу вместе с ним пришлось взять Талиса. - Я был занят исследованиями, - внезапно начинает он. Голос хрипит и шипит, как будто горлу не давали возможности издать ни звука на протяжении многих дней. – в области… как это, географии. Пытался узнать о твоих родных землях. Там всегда солнечно, не так ли? - Наверное, - после раздумий отвечает Джейс. – Я, если честно, что-то не припомню. Как будто я и не был никогда за стенами этих мест. Странно, наверное? - Может быть. Может, нет. Я не часто встречаю гостей, поэтому мои понятия нормы могут отличаться от общих. Не хочешь отдохнуть? – Виктор указал на закрытую беседку, скрытую от сугробов стеной из сухого плюща. Они зашли внутрь, удобно разместились на скамейке вокруг небольшого столика. Молодые люди молчали. Пока один не смел начать диалог, другой не желал этого делать. Янтарные глаза внимательно изучали лицо напротив. Отросшую щетину, опухшие веки, впалые щеки и покрасневшие склеры. - Что такое, Джейс? – ладонь прикоснулась к щеке мужчины и тот не смог сдержать порыва прижаться к ней сильнее. – Ты выглядишь подавленным, но почему? Ты ведь столько работаешь, наверняка многого достиг. Тебе не нравится быть здесь? – интонация его была странной. Как если бы он интересовался из вежливости или еще чего-то. Неискренне. Без лишних чувств. - Я в порядке, правда. Я не знаю, что со мной было. Сейчас все хорошо. – ученый подвинулся ближе и положил голову Виктору на плечо. Тот не отреагировал. – Я хотел отдохнуть от работы, и это то, чем я занимаюсь сейчас. Завтра я возьмусь за нее с новыми силами, и дело пойдет в гору. Как твои дела? Я давно тебя не видел. - Как обычно. Я занят, а когда свободен, занимаюсь исследованиями. Больше в этом замке делать нечего. Джейс понимающе кивнул. В его комнате тоже особо нечем заняться. И книги скучные. Образ его апартаментов в голове немного плыл, туда почему-то начали вклиниваться элементы сада, в котором они сейчас находились, незнакомые коридоры. Из стен выплыли очертания цепей, тут же сменившиеся светильниками. Мужчина снова мотнул головой в попытке убрать наваждение. Это все сейчас не имеет значения. Голова болит. Виктор встал, заставляя подняться и Джейса. Вместе они направились в один из коридоров, который привел их в лес почему-то, оттуда – к реке. Должно быть, Виктор захотел показать ему красоты прилежащих земель. Это здорово. Виктор обычно закрыт для всего, и он предпочитает приходить к Джейсу. Но когда он уходил? Талис не мог вспомнить ни единого раза, они всегда находились в моменте встречи. Ни начала, ни конца. Друг его тем временем остановился и сел на поваленное дерево. Похлопал рукой около себя, давая Джейсу волю сесть. Тот, немного погодя, приземлился со стороны чужой трости прямо на холодную поверхность почвы. Теперь они видели луну. Неполную, стареющую. Громадную. Она гипнотизировала молодого человека. Манила к себе, к чему-то взывая. Когда он уже готов был встать и пойти навстречу свету, на плечо тяжело легла узкая холодная ладонь. Джейс обернулся. Глаза Виктора горели в темноте злостью. Они не смотрели на Джейса, а как будто проклинали ночное светило за одно только существование. - Мое, - твердо проговорил он в никуда. – Не посмеешь. Издалека послышался звонкий смех. Молодой человек непонимающе смотрел то на небо, то на друга. Что это было? Виктор спешно поднялся, дернул Джейса на себя. - Смотри мне в глаза, друг мой. Смотри и не отводи взгляд, - он старался говорить спокойно, как и обычно, но нервные нотки все же просачивались. Почему? – Ничего страшного не происходит. Все в порядке. Не говори ни слова, ты мешаешь мне сосредоточиться. Вокруг них становилось все темнее, картина вокруг размывалась все больше и больше. Джейсу ужасно хотелось оглянуться, увидеть, что происходит по сторонам, но ему было приказано этого не делать. Он не смог ослушаться. Взгляд напротив пылал, приковывая к себе, и в яркости светлых глаз Талис постепенно растворился. Чем дольше мужчина глядел в них, тем меньшее значение имело происходящее. Его тянуло к Виктору какой-то неведомой силой, хотелось быть как можно ближе к этой бледной коже, никогда не закрывать веки, вечно любуясь лицом напротив. Виктор… В эту секунду не существовало никого и ничего вокруг. Внезапно все закончилось, наваждение немного отступило. Друзья стояли возле кровати Джейса, в его комнате. Как будто они и не выходили никуда. Не было ни сада, ни беседки, ни леса. Даже образы этих мест стирались из памяти. Должно быть, он все это придумал в бреду – на прикроватном столике находились два бокала и полупустая бутылка виски. Да, ему все почудилось. Виктор стоял некоторое время совсем близко, впившись пальцами в свою трость. Будто что-то решал в голове. Янтарные глаза снова обратились на Джейса – и тут же пропали из виду. Чужие губы накрыли губы Талиса. Ученый оказался усажен на кровать, сам того не поняв. Его целовали жадно, по-хозяйски. Язык встретился с языком, аккуратно прошелся по деснам, мягко отстранился. Виктор осторожно прикусил кожу на губах Джейса. Оказалось, у него острые зубы. Молодой человек не был готов к этому, но старался отвечать с полной отдачей. Поцелуи сместились на основание челюсти, от ощущения языка на коже и прикосновений мягких губ из самой глубины легких вырвался протяжный стон. - Ты принадлежишь мне, Джейс, - шепот слов Виктора змеей оплелся вокруг горла. – Никому больше. Да, он не посмеет возразить этому. Голова раскалывалась, все тело болело. Мужчина через силу поднялся с пола – должно быть, упал во сне. Он поплелся в сторону ванной комнаты. Нужно привести себя в порядок. После того затяжного и тяжелого периода застоя Джейсу физически была необходима горячая вода, что смыла бы вес последних дней – или недель? – с него. Наспех скинув старую одежду, молодой человек наполнил ванну и лег в нее, расслабляясь. Через некоторое время комнату заполнил пар, а голову – мысли. Что-то с ним не так. Работа остановилась, и желания продолжать нет. Он все больше спит, все чаще чего-то не хватает, все меньше сил просыпаться с каждым днем. А еще его сны. Сны, в которых он видится с кем-то, чье имя наяву вспомнить все сложнее. Память все хуже, разум затуманен ужасно. Вода почти вышла за бортики ванны, Джейс опомнился и вылез. Стало холодно, мужчина завернулся в потрепанный халат и вышел из комнаты. Проходя мимо зеркала, Талис застыл. На шее красовался свежий синяк, по форме напоминавший дужки зубов. Ближе к центру одной из них симметрично располагались две небольшие круглые ранки, как от клыков змеи. Это определенно был укус. Такие же уходили за край воротника, они же выползали из-за рукавов халата. Те синяки на руке – они тоже были следами зубов? Но чьих, здесь же никого нет? Молодой человек был в ужасе. Он смотрел на себя в зеркало и видел какого-то незнакомца: бледного, побитого и покусанного, небритого вот уже с неделю человека с синяками под глазами и сильно похудевшего. Что же с ним происходит? Кто сделал это с ним? Талис не знал. Он попытался успокоиться. Нужно привести себя в порядок. «То, что у тебя в комнате и то, как ты выглядишь, отражает внутреннее состояние разума, - всегда говорила его мать. Сейчас юноша мог вспомнить окончание этой ее поговорки. Если выглядишь как неряха и в комнате твоей бардак, то и на уме то же самое. С этими мыслями он отправился обратно в ванную, стараясь не содрогаться от идеи, что может обнаружить еще больше чужих следов на себе. Кое как совладав с собой, Джейс расчесал чуть отросшие волосы, сбрил щетину, умылся, оделся. Лицо в зеркале знакомым так и не стало, но уже не выглядело таким несчастным. Он снова зашел в комнату, бегло осмотрел ее. Тяжелая штора закрывает окно, на столе непроходимые завалы мусора и бумаг, постель измята, вещи разбросаны. Работы на пару часов, как раз хватит, чтобы мысленно расставить все по полочкам. Молодой человек подошел к кровати, заправил простынь, разгладил оделяло, потом покрывало. На убранную постель Джейс скинул все, что находилось на столе и принялся методично разбирать хлам. Эти расчеты неверны, использовать их нельзя – на пол. Кто мог к нему приходить и когда? С какой целью? Эта стопка бумаг может позже пригодиться – в сторону, на свободное место. Если это и правда следы зубов, еще и в таких… интересных местах, значит ли это, что кто-то приходил к ученому и проводил с ним ночи? Как он тогда об этом мог забыть? Книга со сборником романов про нечисть, выкинуть бы, да Джейс тут не хозяин – убрать в шкаф. Может, это и не укусы вовсе, а болезнь? Небольшая статуэтка – к записям, ее место было на столе все это время. Или недостаток витаминов так странно проявлялся? Он не выходил на улицу, мог и приболеть от общей затхлости и отсутствия дневного света… Стопку книг тоже на стол, они могут быть полезны. А те странные сны с одним и тем же человеком? Старый прототип на пол, это тот еще хлам. По итогу около спального места образовались две небольшие горки из одной. Все, что было на полу, Джейс выбросил. Оставшиеся на кровати вещи аккуратно разложил на столе, перед этим стерев пыль. Осмотрелся. Теперь нужно что-то делать с раскиданными вещами. То в стирку, это в шкаф. А вдруг где-то под потолком поселилась змеиная семья? По спине пробежал холодок. Нет, тогда не было бы такого количества синяков. Да и Джейса тоже, кусаются только ядовитые. Лишнюю пару обуви убрать под кровать, он никуда не ходит. Ну не может же быть так, что он просто взял и забыл, что встречался с кем-то на протяжении стольких дней! Комната может и не блистала чистотой, но все стояло на своих местах. Только вот беспорядок в голове все никак не желал разбираться. Ученый устало сел на кровать и продолжил размышлять. Что именно странного происходило за последнее время? Нужно вспомнить все. Раз – его подводит память. Два – он не может работать, дело стоит уже черт знает сколько. Три – Джейс слишком слаб. Четыре – синяки, укусы или что бы это ни было. Пять – одинаковые сны, у которых нет начала и нет воспоминаний о конце. А еще постоянная боль. Она исходила от следов на теле, что очевидно. Но юноша отчего-то был уверен в том, что зарождалась она раньше, чем появлялись следы. Они были не столько причиной, сколько, как казалось Талису, следствием. Молодой человек кинул взгляд на книгу с романом. Бред, демонов не существует. Никого из им подобных не существует. Их придумали люди, боявшиеся объяснять детям жестокость мира. Да, он определенно болен. Болен, так как давно не был на солнце. Болен, потому что питается не пойми как. Потому что нет социальных взаимодействий. Разум помутился, ослаб, а за ним и тело. Но почему этот единственный разумный вывод кажется таким нелепым? А что, если корень всего – сны? Одинаковые события в нем складывались в некую последовательность: он видится с мужчиной с желтыми глазами, они говорят о чем-то, близость, шепот, яркость чужих радужек. Дальше темнота, а потом – боль. Всегда. Этот человек… Может, он существует на самом деле? Просто так подобные вещи не снятся. - Здравствуй, Джейс, - голос раздался в комнате так внезапно, что он немного вскрикнул и поднялся. Когда к нему успели прийти? Почему он не услышал? – Смотрю, ты удивлен меня здесь видеть. Странно, обычно ты не против моей компании. - Т-ты! Ты же мне снился! Ты… Я знаю тебя. Ты – Виктор? – глаза Джейса метались по лицу пришедшего, по его одежде. - Снился? Джейс, я прихожу сюда вот уже пятнадцатый раз. Ты в моем доме. Вчера у тебя не было подобной на меня реакции. Что-то случилось? – несмотря на вопрос, который намекал на беспокойство хозяина, голос его был холоден. - То есть, - Талис запнулся. – ты настоящий? И мы действительно друзья? Почему тогда мне кажется, что ты был просто сном? – юноша схватился за голову и осел. – Я схожу с ума? Почему я ничего не помню? Виктор тем временем так же незаметно, как и вошел в комнату, приблизился к ученому и положил свою холодную ладонь ему на голову. Это немного успокоило юношу, он тихо выдохнул. - Я совсем не знаю, что со мной. Я бросил работу, перестал писать семье. Я даже не знаю, как давно тут нахожусь! Виктор, я теряю разум. Прости, я ничего не могу с этим поделать. Я сумасшедший… не говори никому, Виктор! Прошу, пожалуйста… - все то время, что Джейс говорил, его друг стоял над ним, опираясь на трость, позволяя Талису хвататься за свою ладонь, как за спасательную веревку. Он молчал. В какой-то момент слезы снова полились из глаз молодого человека. Он оплакивал себя, сам того не понимая. Мужчина пытался еще что-то сказать другу, но у него совершенно не выходило – слова мялись и путались, связной речи не получалось. Виктор так и не издал ни звука. Чуть погодя, он плавно вытянул свою кисть из рук Джейса, зарывшись ею в волосах собеседника. Начал мягко перебирать пряди, временами осторожно потягивая за корни. Холодные пальцы на голове успокаивали, отодвигали тревогу на задний план. Снова появилось это странное ощущение, что ученый спит – мир вокруг смягчил свои границы, янтарные глаза будто загорелись в полумраке комнаты. Все как-то потеряло свое значение. Главное, что Виктор здесь, остальное неважно. Что бы ни происходило с Джейсом, он сможет разобраться. Потом. - Какие люди интересные существа, не находишь? – тихо зазвучал мягкий голос. – Такие зацикленные на себе. Немного эгоистично, как думаешь? Так и быть, я не скажу никому о твоей беде. Ты ведь так много слез пролил сейчас. По кому, Джейс? По семье, которая давно не получала вестей от сына, или по себе, своему состоянию? Ты ведь был так красив, когда только прибыл сюда и вот. Осунулся, побелел весь. Боишься, что никто тебя не узнает, Талис? – на этих словах ладонь переползла с макушки к щеке, цепко ухватившись в конце за подбородок и дергая лицо вверх. – Отвечай. - Я не знаю. По всему, может быть? Или от усталости. Я знаю, это глупо, но у меня нет сил больше ни на что. Я не контролирую себя, Виктор. И мне очень страшно от этого. Ему хмыкнули в ответ, отходя на другой конец комнаты. Юношу прошиб озноб. Чем дальше отходил его друг, тем больше холод распространялся внутри. Джейс хотел закричать ему вслед, чтобы не бросал его так просто, чтобы остался немного дольше. Однако, хозяин дома и не собирался покидать комнату ученого. Он подошел к вешалке у двери, снял тяжелый плащ, затем сюртук, аккуратно повесил их на высокий крюк. Мужчина обернулся к Джейсу. Тот разглядывал его темную жилетку, широкие рукава, высокий воротник и белоснежный шейный платок. Виктор медленно двинулся обратно. Тонкий силуэт приблизился к столу, пальцы прошлись по поверхности, как бы проверяя наличие пыли. После дошел до книжного шкафа. Виктор взял ту самую глупую книгу, лениво ее пролистал, усмехнулся. Поставил на место. Шаги его были беззвучны даже несмотря на трость, Джейс совершенно не заметил, как он снова оказался прямо перед ним. Как он это делает? - Ты растерян, друг мой. Напуган, - хриплый голос раздавался над головой молодого человека. – Позволь мне помочь тебе. Отвлечь от тревог… Его рука снова оказалась в джейсовых волосах. Тот прикрыл глаза, делая глубокий вдох, затем выдох. Мелкая дрожь, которую юноша сначала даже не заметил, прошла. Виктор присел рядом, отставляя трость. - Расскажи мне о себе, - попросил Талис. – у меня такое чувство, будто я ничего не знаю, совсем. Я хочу узнать тебя ближе. - Хорошо, если ты так хочешь. Что тебя интересует? - Как давно ты живешь здесь? - Сколько себя помню. Я родился здесь. – Виктор отвечал нехотя, через время. - Мы с тобой… все те разы, когда ты приходил раньше. Я не помню ни одного конца наших встреч. Что я пропускаю? – тонкие пальцы на мгновение остановились, чтобы потом продолжить свое мерное движение. - Ничего интересного, пожалуй. Если забыл, значит, было неважно. Не расстраивайся, - сказал Виктор, увидев погрустневший взгляд молодого человека. – если бы это было важно мне, я бы напомнил. – ладонь мягко надавила на голову, притягивая ее к плечу рядом. – Расслабься. Глубоко дыши, закрой глаза. Сосредоточься на запахе. Что ты чувствуешь? - Ничего. - Не ври мне, попробуй еще раз, - голос Виктора прозвучал недовольно, но его вторая рука накрыла щеку Джейса, едва заметно поглаживая. - М-м, книги? И, кажется, какие-то фрукты? Или вино? – ученый совершенно не был уверен в себе. - Молодец. Еще что-нибудь? - Кажется, больше ничего. Не выйдет из меня ищейки, - нервный смешок. - Да, – задумчиво пробормотал Виктор. – не выйдет… После они молчали. Джейс удобнее устроил голову на плече своего друга, а тот продолжал ворошить его прическу. Виктор убрал руку с лица юноши, переложив ее тому на предплечье. Большим пальцем он поглаживал руку, ожидая, когда Талис полностью успокоится. Его прикосновения были приятны. Почти незаметные, но ощутимые, они уносили Джейса куда-то далеко от проблем и переживаний. Он уже не дрожал, не мучался от мыслей, его не беспокоили странности последнего времени, синяки на теле. Виктора они не настораживают, а больше знать и не нужно. Если спокоен Виктор, Джейс тоже не будет волноваться. Ему опять что-то зашептали прямо над ухом, на грани слышимости. Он не разбирал слов, его больше волновали легкие колебания воздуха на коже. Приятно. Молодой человек чуть повернул голову, желая увидеть янтарные глаза над собой. Они встретились взглядами. Шепот прекратился, тишина обволокла одеялом. Все хорошо, понял Талис. Пока рядом с ним этот человек, он в безопасности. Его ничто не потревожит. Можно отпустить себя, не держаться. Здесь, сейчас, Джейс чувствует, Виктор позволит ему все на свете. Просто так. Одна из свечей на столе потухла, в ней закончился фитиль. Двое сидели на кровати, их лица были непозволительно близко друг к другу. Глаза одного как будто слабо горели, отражая свет вокруг. Глаза другого не видели ничего, кроме человека напротив. Виктор притягивал к себе. Манил. Джейс не мог не поддаться. Он осторожно приблизился, накрывая тонкие губы друга своими. Тот отреагировал не сразу, мягко открываясь навстречу. Его руки переползли на лицо ученого, притягивая его еще ближе. Послышался несдержанный вздох. Джейс целовал порывисто, нетерпеливо, как будто это то, что ему нужно больше воздуха. Ответ был спокойным, даже почти таким же ленивым, как и все действия Виктора. Ему некуда торопиться. Он плавно повел ладони к шее Джейса, оттуда, задержавшись на пульсе, – к воротнику рубашки. Чуть толкнул партнера вбок, заставляя его лечь на кровать. Пришлось разорвать поцелуй, ненадолго. Зато так видно желтые глаза. Виктор начал аккуратно расстегивать верхние пуговицы чужой рубашки. Через несколько секунд он уже как-то жадно разглядывал основание шеи и ключицы Джейса. Наклонившись, он едва коснулся губами его подбородка, а после ощутимо прикусил кожу. Мягко поцеловал место укуса, потом прошелся такими же осторожными – почти нежными – поцелуями по нескольким синякам. Джейс тяжело дышал. Все мысли вылетели из головы, не осталось ничего и никого, имевшего хоть какое-то значение, пока Виктор был здесь, полностью уделял свое внимание ему. Талис совсем не заметил, как его партнер плавно перебрался с кровати ему на бедра, медленно оглаживая широкие плечи под тканью рубашки. Каждое движение было будто выверено многократными расчетами, ладони по-собственнически сжимали руки. Джейс старался не отводить взгляд от горящих глаз напротив, но все же не выдержав, снова потянулся к губам Виктора. Тот в последний момент увернулся, подставив свою щеку, и снова обратил внимание на шею. Он провел холодными пальцами по едва заметной венке, после лизнул и впился зубами в кожу. Стало ужасно больно, а глазах потемнело, но Виктор не шевелился, сохраняя мертвенное спокойствие. Момент – и он оторвался от небольшой ранки, из которой тут же струйкой потекла кровь. - Не беспокойся, Джейс, - прошептал он тому на ухо. – Все в порядке. Все так, как и должно быть. Джейс затуманенными глазами нашел лицо Виктора. В его холодных зрачках появилось что-то далекое, отдающее красным. Или показалось? В любом случае, он не мог больше ждать и резко подался вперед, наконец-то целуя снова. На языке появился странный солоноватый привкус. Неважно. Все совсем не имеет значения, потому что теперь ему ответили. От него не отвернулись, не разрывали прикосновений губ – все было правильно. Виктор временами тихо шипел и кусался – острые зубы оцарапали язык Джейса. Тот наплевал на это, положив руки на тонкую талию, притягивая ближе к себе. Белые ладони расположились на его плечах, будто остужая пыл молодого человека. - Вик, Виктор, - повторял ученый как в бреду. – Я не могу без тебя, пожалуйста, Виктор… - его рот закрыли рукой, которую он тут же начал покрывать легкими поцелуями. Виктор усмехнулся, прикоснулся губами ко лбу Джейса, шепотом приказывая закрыть глаза. Юноша повиновался. Теперь, когда его чувства несколько обострились, он ощущал не только напряжение в своем теле, но также каждое мимолетное касание к коже. Рубашка была расстегнута почти до середины, руки Виктора по бокам продавливают матрас, а сам он навис над телом ученого. Его едва заметное дыхание чуть щекотало. Он снова сильно укусил шею, потом еще раз, и еще, спускаясь все ниже к животу. Боль больше не волновала, как будто она стала частью него. Чем-то неотделимо-приятным. С каждым новым поцелуем-укусом он издавал осторожные полустоны, которые уже не мог держать в себе. Руки Виктора плавно двигались вниз, гладя бока, задевая кромку брюк. Голос Джейса зазвучал недовольно, он попытался перевернуть партнера в надежде взять инициативу в свои руки. Однако в хрупком на вид теле таилась огромная сила, поэтому попытка успехом не увенчалась. Джейс распахнул глаза, когда его схватили за лицо и увидел, что рот и зубы человека напротив были полностью испачканы в крови. Его крови. - Нет, Джейс, - в голосе Виктора зазвенела сталь, а на его лице появилась жесткая улыбка. – Если ты так нетерпелив, то ничего не получишь. Хочешь продолжения – следуй моим правилам. Везде же важен компромисс, не так ли? – по радужкам также растекся красный, и теперь Талиса прожигала алая пара чужих глаз, от которых хотелось скрыться как можно быстрее. Страх нахлынул с новой силой. Что происходит? Кто это? Почему он в крови? Как Джейс позволил ему это? Он заворочался под чудовищем перед ним в попытках отодвинуться, но Виктор тут же приблизился, мягко проводя рукой по волосам молодого человека. - Ч-ш-ш, тише, тише, все в порядке, Джейс, все хорошо. – хоть он и говорил торопливо, в голос вернулось ленивое спокойствие. Глаза больше не горели, они будто и не были красными никогда. Крупная дрожь начала отступать, теперь Джейс глубоко дышал в объятиях Виктора. Тот аккуратно проводил руками по спине юноши, отгоняя тревогу. Шепот его заполнил комнату, усыпляя бдительность, и уже через несколько минут мужчина снова начал гладить плечи и основание шеи партнера. В глазах плыло отчего-то. Черты лица напротив размылись, мир вокруг потерял четкость. Реальность напоминала сон, Талис и не заметил, как снова лежал на широком матрасе. В комнате стало еще темнее – видимо, еще пара свечей потухла. Виктор легко прошелся губами по его щеке, по линии челюсти, поцеловал мочку уха. Тревога совсем отступила. Она вообще была? Чего Джейс испугался? Холодные руки массировали живот, грудь, незаметно стягивали рубашку с плеч. Тихий шепот не прекращался ни на секунду. Как будто кто-то пытается забрать его разум себе. Странное ощущение дежавю. - У меня такое чувство, что у меня уже было что-то подобное, - со странным смешком произнес Джейс куда-то в шею Виктору. - Да? И когда же? – он, казалось, совсем не был заинтересован в данном разговоре. - Не знаю. Может, очередной сон… ты меня поцеловал тогда. Но чувство было перед этим. Мы были в лесу. Я смотрел на луну, а она позвала меня. Я очень хотел пойти. Хотел, но не знал, зачем. Ты тогда разозлился на небо, хах, - ему чудилось, что он несет чистейшую чушь. Концентрированный бред: луна не может никого звать. Это же огромный булыжник в небе. Далеко-далеко. – Что это было, Вик? - Это был, - его собеседник прекратил ласку, задумавшись. – чужак. Я знаю ее. Она хотела тебя забрать, зашла на мои земли. Но я не отдам тебя просто так. У них нет на тебя никакого права, поэтому можешь забыть о том, что это когда-либо случалось. Забудь, ладно? – голос был сладок, но требование в нем слишком явно. - Хорошо, Виктор. Я забуду, - Джейс, смотря невидящими глазами прямо перед собой, притянул бледное лицо к себе ближе. – Но тогда могу ли я запомнить хотя бы это? – с этими словами он поцеловал Виктора, зарываясь в густые волосы пальцами. Их тела переплелись между собой, руки ползали по спине, задевали края брюк, узел где-то глубоко внутри завязывался все туже. Талис перестал сдерживать свой голос, он был жаден до прикосновений и поцелуев. Виктор же, прекрасно это видя, будто издевался над ним, едва задевая поверхность кожи, порой чуть проходясь по ткани брюк. Ученый закатывал глаза в нетерпении, но вынужден был ждать – нельзя пытаться диктовать свои условия. Джейс это знает, но все равно не может не подаваться навстречу каждому легкому касанию тонких пальцев, не может больше терпеть. Умоляюще смотрит в глаза партнеру – тому как будто и неважно было вовсе, что происходит. Он наблюдал за реакцией молодого человека с легким прищуром и усмешкой на губах. «Ладно» - звучит как благословение. Чувства обостряются, становится еще приятнее. Прохладные руки гладили бедра, останавливались на выступающих тазовых косточках ненадолго, продолжая свое движение через секунду. Укусы возобновились, но уже не причиняли боли, просто оставляя заметные следы. Через какое-то время Талис начал ярче отзываться на прикосновения, голос его звучал все отрывистее. В глазах совсем темно, шепот, стухающие по одной свечи, обостренные чувства и холод изящных рук – все это сливается в одну точку где-то на грани сознания. Чей-то вскрик. Кажется, это был сам Джейс. Удивительно, голос казался совершенно чужим, как будто со стороны. Он медленно приходил в себя, наслаждаясь тишиной. Виктор никуда не ушел, хотя выглядел он так, как будто очень хотел. Ученый не сразу понял, что крепко держит его за широкий рукав. Он за все это время даже не ослабил узел шейного платка… - Останься. Пожалуйста, - молодой человек не думал, что его услышат, но увидел в ответ кивок. Глаза слипались. Он очень устал, сил не было. Со стороны послышался едва заметный шорох. Виктор устроился на кровати удобнее, опираясь спиной на мягкое изголовье, вытянув ноги вдоль матраса. - Спи, друг мой. Я не уйду, если ты просишь. Чувствую, у тебя будут вопросы ко мне, - эти слова были последними, что слышал Джейс перед тем, как окончательно провалиться во тьму. Стоило ему открыть глаза, как образы прошлой ночи замелькали с невероятной скоростью. Голова закружилась, но одно-единственное воспоминание тут же потащило за собой сотни других. Красные глаза и лицо, испачканное кровью. Укусы на запястьях, на шее, по всему телу. Все встречи с Виктором заканчивались одинаково – тот пил его кровь! Все те сны, что заканчивались непонятной болью, были кошмарами наяву. Но этого же не может быть. Монстров не существует. Не существует же? Но все следы на его теле говорят обратное. Теперь, когда Джейс все вспомнил, мозг услужливо подкидывал все новые и новые воспоминания. «Твоя кровь сладкая, Джейс. Будто в нее вмешали сахар» «Ты так много плакал, Джейс. Отдохни, ты очень устал. Нам же не нужно, чтобы тебе было плохо, не так ли?» «От тебя пахнет мясом. Мне нравится» «Ты принадлежишь мне, Джейс. Никому больше» Спина похолодела. Талис чувствовал мертвецкий холод, хотя на нем лежало тяжелое одеяло. Откуда оно здесь? Он же засыпал один? Молодой человек осторожно повернул голову в сторону, переводя размытый взгляд с потолка вниз. Монстров не существует, всегда думал он, но один из них сидит прямо перед ним. Ни единого пятнышка на лице, белоснежный шейный платок чуть ослаблен, янтарные глаза бегают по строчкам какой-то книги. - Проснулся? – равнодушно спросило чудовище, даже не отрываясь от чтения. - Кто ты такой? Зачем я тебе, Виктор? – голос хрипит, каждое слово отзывается в горле болью. В глазах блестит какая-то детская обида. - Ты уже скорее всего догадался, что я не человек. Не смотри на меня так, раздражает. Тебе дать честный ответ на оба вопроса или ты предпочел бы все забыть? – Виктор прикрыл книгу и немного обернулся лицом к собеседнику, ожидая ответа. - Скажи мне правду. Я и так забыл слишком много. - Ну что ж, ладно. Ты мне нужен в качестве еды. Я пью твою кровь, чтобы жить. Люди называют таких, как я, вампирами, хотя не уверен, что это совсем уж правильный вариант. Во времена, когда я стал таким, подобных существ называли просто тварями. Мы тогда не особо хотели знать, что конкретно на нас охотится. Мы хотели выжить. А теперь выжить хочу я. - Убив меня? - Да. - А если я сбегу? – вопрос вырвался сам собой, слишком быстро, выдавая волнение. - Не сбежишь. Ты в моем замке. Ты ни разу не выходил за стены этой комнаты сам. Ты ничего не сможешь сделать, - интонация Виктора была совершенно ровной. Ему действительно было все равно, что сделает Джейс, потому что был абсолютно уверен в его беспомощности. - Мне не нужно знать план твоего замка, чтобы сбежать. - Ну, можешь попробовать прямо сейчас. Если сможешь выбраться отсюда, я даже не буду тебя преследовать. Ты вернешься домой, к своей семье, и забудешь обо всем, как о страшном сне, да? - Идет! – молодой человек согласился моментально, не замечая чего-то очевидного. Он резко поднялся с постели – в глазах потемнело, ноги подкосились. Однако он смог удержать равновесие и тут же направился к шторе. Судя по ощущениям, сейчас утро, за окном должно стоять солнце. Его спасет дневной свет, а после Джейс сбежит через окно и вернется домой. С этими мыслями он рванул тяжелую ткань на себя, готовый наконец впустить в затхлую комнату солнечные лучи и свежий воздух, желая увидеть, как вампир рассыпится на его глазах в пепел! Однако все, что он увидел, была глухая каменная стена. Даже не замурованное окно. Его здесь никогда не было. Какой дурак станет вешать штору на пустую стену? Краем уха Талис уловил тихую усмешку. Виктор продолжил читать, удобно устроившись на подушках. - Это подвальная комната, дорогой. Окна с видом на сырую землю никто не делает. Человек отчаянно подбежал к двери, потянул ее на себя, несколько раз попытался толкнуть – ничего. Он заметался по комнате в поисках хоть чего-нибудь, что помогло бы высвободиться, но все было абсолютно бесполезно. Ни тайных проходов, ни шатких кирпичей в стенах. Маленькая каменная клетка. Последние силы покинули тело Джейса, и он упал, ударившись коленями о пол. Конец. Вот что он упустил в усмешке Виктора. Это ловушка. Он отсюда не выйдет. Виктор же в этот момент плавно поднялся, опираясь на трость, подошел к сидящему посреди комнаты ученому и тихо произнес: - Теперь ты отсюда не выйдешь. Никогда. Сил у тебя нет, возможности что-либо сделать тоже. Отдохни пока, хорошо подумай, скоро я приду и поменяю кое-что здесь, идет? Виктор исчез. Комната затихла, оставляя молодого человека наедине со своими мыслями, отчаянно разрывавшими его мозг. Поменять? Что именно? Ему перекроют проход к ванной комнате? Или незаметно перенесут в пустой и узкий каменный мешок, посадив на цепь словно пса? Может быть, его попросту убьют! Как же быть? Что делать? Мертвым не прикинуться – Виктор, как оказывается к сожалению, не идиот. Наоборот – он, вероятно, намного умнее Джейса. Его не обмануть. К тому же, он наверняка знает это место вдоль и поперек. Спрятаться не выйдет, сбежать тоже. Что же делать? Мужчина лежал на полу в центре комнаты, бездумно пялясь в потолок. Он понял, что никогда не вернется домой и не сможет никак это изменить. Остается только ждать, надеяться, что монстр скоро найдет себе новую жертву, а Джейса отпустит с миром. В груди колыхнулось что-то странное от этой мысли. Что-то похожее на тоску. Отчего-то не хотелось принимать это так просто. Виктор найдет себе кого-то еще. Конечно же, найдет, ему нужно питаться. Но будет ли он так же покрывать тело другого человека поцелуями, будет ли так же гладить чужие плечи? Да что за бред! Нельзя думать о таком. Ни в коем случае – или будет только хуже. Но где-то в глубине души Талис понимал – поздно. Он уже привязался к Виктору. К элегантному и молчаливому Виктору, к его холодным рукам, мягким волосам, к ярким глазам. Но ведь он чудовище. Он убивал людей, возможно, сотнями, а может быть, даже и тысячами. Он ему не друг. Даже не хороший знакомый. Он – хладнокровный убийца. Но ведь… им было так хорошо вместе. Убитый отчаянием и усталостью, Джейс не заметил, как уснул прямо на полу. Снов не было. Боли тоже наконец-то не было. Только благостная темнота. Через некоторое время в комнате снова появился хозяин замка. Он заметил спящего, бесшумно его обошел. Затем легко дернул его на себя и закинул тело себе на плечо. Подойдя к кровати, небрежно сбросил ношу, а затем достал незамысловатую металлическую конструкцию, которую закрепил на карнизе злополучной шторы, хоть сделать это было и непросто. - На всякий случай, - пробормотал Виктор себе под нос и вышел из комнаты, заперев дверь. Джейс с трудом открыл глаза, но вскоре понял, что все равно ничего не видит. В комнате было ужасно темно, как будто все свечи и светильники погасли. Или их кто-то убрал. В углу напротив послышался шорох. Талис обернулся, но не увидел ничего, кроме размытых очертаний мебели. Внезапно что-то холодное пробежало по его руке, отчего он резко дернулся, ударившись головой о край кровати. Неподалеку тени будто сгустились, а затем появился сначала один огонек, затем еще один, и еще. Теперь стало понятно, кто это. Виктор стоял, опираясь на стол и держа в руке небольшой канделябр на три свечи. Видимо, больше света здесь теперь не будет. Янтарные глаза горели в темноте, смотря прямо в лицо молодому человеку. - Полагаю, теперь мне придется ограничить тебя этим. Сомневаюсь, что ты будешь рад меня видеть, а не приходить я не могу, уж извини, – огни двинулись по направлению к кровати. – Я не смею ограничивать тебя в передвижении по комнате или, допустим, в качестве приема. Я оставил тебе все, что было раньше. - Зачем тогда убирать свет? Может, мне без него некомфортно. - А ты бы дался мне просто так, если бы видел меня? Имей ты возможность меня оттолкнуть, ты бы ей не воспользовался? – Талис опустил глаза. – Я так и думал. Джейс смотрел на отражающиеся огни в глазах Виктора, на едва различимый в темноте силуэт. Он уже поставил канделябр на прикроватный столик и медленно исчез во тьме снова. Чувство опасности усилилось. Если раньше ученый не понимал, что происходит вокруг него, то теперь он был едва ли не на грани истерики отчего постоянно был начеку. Особенно когда знал, что рядом с ним где-то находится самый настоящий вампир. Интересно, было бы лучше, останься он в неведении? Теперь никто и никогда не узнает. Зато естественной реакцией на новую информацию после страха стал интерес. Да, юноша до дрожи в коленках теперь боялся вспоминать о своем недавнем друге, но ведь их связывало столько встреч. Все те разы, когда Виктор давал ему лежать на своих коленях, когда они медленно бродили по внутреннему двору замка. Когда Виктор его гладил, перебирал волосы, когда целовал. Это же что-то значило? Это успокаивало. Может быть, Джейс с ним поговорит и им удастся вернуть прежние отношения? Он покажет, что не боится, что хочет узнать Виктора ближе, несмотря ни на что. Возможно, понимание убьет в нем страх. - Могу я задать несколько вопросов? – Неуверенно начал молодой человек. Его собеседник хмыкнул откуда-то из темноты. - Задавай. - Как долго я здесь? – нужно начать с очевидного. - Чуть больше месяца. Дней сорок, если тебе нужна конкретика, - так мало? По ощущениям, прошел едва ли не год. - Почему тебе просто меня не убить? - Я уже говорил. Хотя ты мог и забыть… Ты жив, потому что твоя кровь сладкая для меня. Напоминает мне о прошлом, когда я был еще, - Виктор на секунду замолчал, подбирая правильное слово. – Когда я был сильно младше. - Ты говорил, что родился в замке и живешь здесь, сколько себя помнишь. Ты бывал еще где-то? - Я родился не в замке. Его я занял сильно позже. После некоторых обстоятельств бывшим хозяевам он был уже не нужен. - Но ведь ты сам говорил… - Деревня неподалеку, Джейс. Я из этих мест, но не был аристократом. - Как долго ты можешь, - ученый собрался с силами, чтобы закончить. – обходиться без питания? Ответа не последовало. Джейс попытался спросить что-то еще, но Виктор продолжал молчать. Он говорил что-то только после самых нейтральных вопросов, и то не было особо полезным. Как-то совершенно внезапно послышался шорох прямо за спиной Джейса. Он резко обернулся и столкнулся взглядом с яркими глазами. - Теперь, когда твое любопытство накормлено, предлагаю договор. Я буду приходить сюда пить твою кровь один раз в пять-семь дней. Ты не сопротивляешься, я не делаю тебе больно. Ты молчишь, я сохраняю тебе рассудок. Идет? – в поле зрения попала белая рука. Что-то не так. Слишком все просто. Как долго это будет длиться? Останется ли Джейс в живых? Что он получает от этой сделки? Жизнь в темноте и неволе до тех пор, пока не умрет от старости? Знание, когда именно его будут использовать в качестве обеда? Он бы предпочел свободу. А если рано или поздно Виктору надоест? Его отпустят? Вряд ли. С другой стороны, какой у него есть выбор? Согласиться и получить возможность жить безболезненно и, вероятно, долго. Или отказаться и бороться за свою жизнь – недолго, бессмысленно и страдая каждую минуту, пока его будут хладнокровно убивать. Ему определенно не хватает данных, а потому лучше выбрать меньшее из зол. Так, возможно, появится шанс изучить повадки Виктора получше, особенно теперь, когда он не скрывает свою сущность. Юноша неуверенно пожал протянутую ему руку. – Прекрасно. Сказав это, Виктор снова исчез, оставляя молодого человека наедине с самим собой. И что теперь? Подсвечник остался стоять у кровати. Свечи в нем странным образом не таяли. Джейс проследил. Видимо, теперь нужно учиться справляться с этим количеством света. Почему Виктор не вернет его, если ученый все равно согласился не сопротивляться? Может думает, что стал Джейсу противен? А стал ли? Юноша походил вдоль стен комнаты в поисках возможности зажечь что-то еще, но, как он и предполагал, все другие свечи вампир забрал. Часы необычно громко отмеряли секунды, что вскоре стало раздражать. Как теперь понимать, сколько времени прошло? Что делать в темноте и одиночестве? Пять дней… По меньшей мере пять дней придется ждать хоть чего-нибудь. Джейс решил перебрать известные ему факты о Викторе еще раз. А потом еще. И еще. На пятнадцатом круге Талис решил сменить объект размышлений. Выходило паршиво. Спать не хотелось, часы отстучали четыре. Интересно, утра или вечера? Наверное, утра. Все же, Виктор ушел не так давно, а все чудовища, как известно, ночные существа. Хотя кто знает – до недавних пор Джейс думал, что все это сказки. Может быть, он не следует правилам, которые придумали им люди. Он же не ждал приглашения, чтобы зайти куда-нибудь. С другой стороны, это же его дом. Он здесь хозяин. А знают ли жители деревни, что в замке обитает вампир? Поселение захолустное, отрезанное от общества. Прямо как в том дурацком романе. Ученый усмехнулся и осторожно подошел к столу. Нашел ненужные уже записи, сложил из них несколько корабликов. Смял. Плыть им некуда, как и их создателю. Ни водоема, ни тропы. Никакой возможности на свободу. На блюде с другой стороны стола лежали различные фрукты. Какой заботливый. Джейс усмехнулся еще раз. Он слушал стук часов, чувствуя, как медленно сходит с ума. Виктор очень жесток, раз захотел лишить Джейса возможности заниматься хоть чем-нибудь. Собранные кораблики мужчина закрепил на светильниках, зажег сначала один, потом второй, третий. Надолго не хватило. Конечно, бумага же быстро горит. Он решил почитать что-то, но глаза сильно болели при попытке разобрать строчки – слишком мало света. Потом кое как смог приспособиться. Книга на этот раз попалась куда интереснее. Вроде бы, чье-то жизнеописание или дневник. Историческое чтиво с точки зрения современника. Джейс даже не заметил, как проглотил больше половины истории, как часы снова напомнили о себе: уже девять. Прошло пять часов? Или девятнадцать? Голод дал о себе знать, скрутив желудок судорогой. Определенно девятнадцать. Схватив со стола что-то, Талис начал жадно есть. Через минуту тарелка была пуста. Глаза немного болели, но силы жить, на удивление, еще были. Снова вспомнился дом. Он не был там чуть больше месяца. Это значит, его последнее письмо как раз скоро должно дойти. Значит, за него не волнуются. Пока что. От этой мысли стало одновременно легко и печально на душе. Раз не беспокоятся, то никого не волнует, что он сейчас в опасности. Но и никто не будет его искать – никто больше не попадет в эту ловушку. Значит в безопасности все остальные. Мужчина лег на кровать, закрыл глаза. Он вспоминал лицо матери, смех Кейт, ее задорное стремление стать самым лучшим стрелком в городе. Она, должно быть, выросла с их последней встречи. Станет красавицей, от женихов отбоя не будет. Какая досада, что он не увидит ее негодования по этому поводу, не услышит криков тех несчастных, в кого она пальнула солью. Не к нему она прибежит прятаться от праведного гнева миссис Кирамман. Он скучал по ним всем. Через ужасно долгое время, которое, видимо, означало прошествие пяти суток, Виктор наконец пришел. Джейс уже даже на стены лезть пробовал от безделья, поэтому был крайне рад появлению компании. Как только он заметил шевелящуюся тень в дальнем углу комнаты, тут же кинулся навстречу. Ему было сейчас совершенно неважно, что с ним за это будет, он хотел наконец-то с кем-нибудь поговорить. Виктор же, кажется, этого стремления не разделял, а потому тут же растворился в темноте и появился уже за его спиной, не давая пошевелиться. Схватил за запястье, вцепился в них зубами. Было больно, но зубы тут же перестали давить так сильно, и осталось только неприятное ощущение, которое убрать уже было нельзя. Наверное. Вампир вскоре его отпустил и уходя, бросил напоследок: - Завтра верну свечи. Ты, кажется, в темноте сходишь с ума. И он был прав. Джейс уже давно потерял все грани реальности. Каждый прожитый во мраке час приносил все новые и новые пугающие мысли. Потом они стали манящими, а после – бредовыми. Он все время возвращался мыслями то к дому, то к Виктору. Этот порочный круг порядком надоел. Виктор сдержал свое слово. Это радовало. Теперь у молодого человека появилась еще одна отдушина – работа. Теперь можно было зарыться в нее с головой, не думая ни о чем другом. Или делая вид. Портрет, нарисованный случайно, не отражающий и десятой части реальности, все еще лежал на столе среди прочих бумаг. Ученый иногда обращал на него внимание, смотрел долго. Мысли путались, сердце пропускало удары. Черт. Воспоминания о проведенных часах в его компании сильно отвлекали. Заставляли стыдиться. Нельзя думать так о том, кто хочет тебя убить. Или не убить, а сильно срезать срок существования не самым быстрым путем. «Убить» проносилось в голове гораздо быстрее, а потому Талис решил называть это так. Рисунок он все же стыдливо спрятал под подушку. Виктор не узнает. Не должен узнать. Он приходил почти по расписанию. Появлялся из ниоткуда, проводил холодными пальцами по волосам, брал в руку чужое запястье, кусал – и в правду не больно – и уходил. Правда, больше не разговаривал с Джейсом. Он не спрашивал, было ли что-то интересное, как продвигается работа. Юноше даже показалось, что в какой-то момент Виктор перестал уходить удовлетворенным. Как будто с каждым разом его кровь радовала вампира все меньше и меньше. От этого оставшаяся гордость злобно шевелилась где-то на самом дне его опустошенной души. Джейс ненавидел Виктора. Он нуждался в нем. В его одобрении, голосе, прикосновениях. В конце концов, он, наверное, даже любил его и ненавидел за это себя. Виктор умен, красив, сдержан. Он элегантно плывет по комнате, он лениво усмехается, он тихо разговаривает. Магнитом притягивает к себе. Теперь Талис был уверен, что ему снится его похититель. Теперь – точно. Потому что настоящий Виктор не гладит по щеке так нежно. Настоящий Виктор не заглядывает открыто в глаза. Не смеется по-доброму с каких-то глупостей, которые говорит ученый. Настоящий Виктор холодно приходит откуда-то из тени и молча уходит, разочарованный. - Виктор, подожди, – попросил Джейс в один из визитов вампира, все же решаясь спросить о том, что мучало его уже давно. – Могу я задать вопрос? – кивок. – Скажи, то, что между нами было до этого… соглашения. Это имело хоть какое-то значение для тебя? – Талис поднял взгляд. Ненадолго воцарилась тишина. Виктор стоял, не шевелясь, глядя в глаза в ответ. - Конечно, Джейс. Иначе ты был бы уже давно мертв, – он развернулся и покинул комнату. Мужчина же сидел на кровати, понимая. Нет, он не был важен для Виктора так же, как тот был важен для Джейса. Он не чувствовал к нему ничего из того, что молодой человек подразумевал под «хоть каким-то значением». Просто голод хищника, который может утолить его жертва. Что-то надорвалось в груди и огромным камнем упало вниз. Тяжело. Дышать, сидеть, сдержаться – все это тяжело. Он поднялся с кровати, добрел до зеркала. Сколько на нем следов того, кому нет до него дела? Почему на лице вода? Молодой человек с удивлением обнаруживает, что слезы безостановочно стекают по щекам. Это реакция на слова Виктора? Быть не может. Чтобы он, Джейс Талис, ученый и красавец, лучший студент университета и завидный жених, как говорили мать с Кейт, проливал слезы из-за того, что чувства его не взаимны? Ведь так? С другой стороны, разве он сейчас тот же Джейс, что был раньше? Из зеркала на него смотрел бледный худой слабак. Синяки, отросшие волосы, старые тряпки, мешком висящие на нем – чучело! Странно, что Виктор соврал ему, а не рассмеялся в лицо. Слезы закрыли обзор, в глазах потемнело, ноги больше не держали, и он рухнул на пол, наконец отпуская свои чувства на волю. Из горла вырвался самый настоящий вой. Ужасно, ужасно тяжело принимать окружающий мир сейчас. Неизвестно, сколько времени прошло с тех пор, как Талис подошел к зеркалу, но сил больше не было. Глаза болели от соли, веки опухли и сами собой закрылись. Очнулся он нескоро – в комнате потухла половина свечей из тех, что были. Зажигать новые пока не было желания. Вообще ничего не было. Джейс даже не был уверен, хочет ли подниматься с холодного пола. Шея затекла, плечи неприятно ноют. Наверное, все же лучше подняться. Руки болят от движения и нагрузки, в глазах темнеет от смены положения. Голова кружится. Кажется, недостаток крови в организме стал существеннее. Очень хочется есть. На столе лежат овощи и мясо, даже еще теплые. Когда только Виктор успел? Несмотря на голодный ком в горле, кусок в рот не лезет – тошнит. Приходится обойтись вином – Джейс ненавидит его – говорят, нормализует кровь. Тошнота усилилась, голод не прошел. Плохо. Юноша закинул в рот мелкие фрукты, или это были овощи, чувство вкуса не имеет значения, а потому не читается мозгом, и упал на кровать. Снова заснул, и довольно быстро. Сил все меньше. Неделю он чувствовал себя разваренной рыбой: конечности не слушались, голова не работала. Ни читать, ни работать не хотелось. Есть тоже. Пришедший Виктор не удивился, что человек не уделил ему внимания, как обычно. - Ты слаб, друг мой. Что случилось? Ты не ешь и ничего не делаешь. Пытаешься умереть самостоятельно? – он был спокоен, как всегда, но это был первый разговор, который начал не Джейс, за долгое время. - Я просто устал. Прости. Бери, что нужно, я не буду тебя держать. Вампир усмехнулся. - Видишь ли, есть проблема. Я заметил, что с некоторых пор ты забросил себя. Твое состояние становится все хуже, это влияет на твою кровь, - тихий стук трости стал чуть громче – к нему подошли. – Ее вкус все хуже, Джейс. Признаю, в этом отчасти есть и моя вина, но мы ничего уже не сможем с этим сделать. Он сел на кровать к Джейсу и мягко, совсем как раньше, протянул руку, проводя ей по лицу. Сердце предательски затрепетало, и Виктор это явно заметил – он просто не мог не заметить. Довольный прищур янтарных глаз подтвердил эту мысль. Неожиданно их губы соединились. Снова. Как тогда. Почти нежно. До боли приятно. Молодой человек тут же ответил, подаваясь ближе, осторожно обхватывая ладонями лицо напротив. Это снова сон? Видимо да, потому что нет никаких других объяснений этому действию. Холодные узкие ладони нашли теплые и большие, и теперь они легко держались за руки. Ради этого чувства Джейс был готов сделать все на свете, только бы это никогда не кончалось. Он наконец почувствовал себя легко, впервые за все это время ему казалось, что он счастлив… - Поэтому прости, Джейс, - прошептал Виктор ему в губы. Внезапно на запястьях что-то щелкнуло, а затем звук повторился, закрепляя холод еще и на ногах. – мне придется тебя убить. Это чтобы ты не сильно сопротивлялся. Он провел рукой по его волосам, снова начал лениво перебирать пряди. Снова накрыл губы мимолетным поцелуем. Стало холодно. - Я хочу, чтобы ты знал, Джейс Талис, - янтарные глаза теперь излучали тепло. Как будто его любили. – Я вырву твое сердце. Сразу, целиком. Но обещаю, больно будет недолго, - рука сползла с волос на щеку, погладила большим пальцем. Джейс наконец осознал весь смысл сказанного и дымка в его глазах пропала, уступая место страху. Перед ним снова предстал монстр, самый настоящий, в опаснейшей близости. Он попытался оттолкнуть чудовище, вырваться из объятий, сбежать – вот только кандалы ему не померещились, а потому человек просто упал с кровати, путаясь в одеяле. Молодой человек с трудом поднялся, сделал шаг, но звон цепи возвестил о том, что бежать точно не выйдет – он снова упал. Нужно двигаться, ползти, идти, сделать хоть что-то, чтобы сбежать! Дверь! Дверь должна быть не заперта. Еще один рывок, но его уже схватили и рванули на себя. Виктор без проблем перевернул его лицом к себе, убрал чужие руки, пытавшиеся помешать. - Мне правда жаль, дорогой. Было приятно иметь с тобой знакомство, - голос так и остался холодным. Глаза его снова горели алым огнем, белая ладонь, когда-то столь прекрасная, с легкостью пробила грудную клетку. Боль расползлась мгновенно. Крик застрял в горле, глаза шокировано таращились перед собой. Как же так? Он мог поклясться, что чувствовал, как рука монстра обхватывает его сердце, бьющееся сейчас с неимоверной скоростью. Больно, ужасно больно! Яркие глаза неотрывно наблюдали за ним. В них мелькнуло что-то похожее на интерес, отчего в голове умирающего ученого промелькнула горькая мысль. Наконец-то он показывает Джейсу хоть какие-то чувства. Виктор потянулся к шее своей жертвы. Если он вырвет сердце сейчас, Джейс умрет быстро. Но ведь ему нужно не это. Зубы сомкнулись на пульсирующей артерии. Он пил последнее, что осталось в человеке – немного, самый минимум, чтобы поддерживать в теле жизнь. Кровь несладкая, на вкус просто ужасно. Особенно в сравнении с тем, что было в начале. Тот вкус напомнил Виктору о детстве, о том времени, когда он еще был человеком. О редких ярмарках и медовых угощениях для детей. Теперь же это была просто кровь. Ничего примечательного. Он был обязан избавить Джейса от этого. Он пил его жизнь, последние ее капли. Когда молодой человек перестал сопротивляться, Виктор рванул сердце на себя. Еще бьется, еще работает. Еще теплое, еще живое. Вампир поднес его ко рту и проглотил. Больше ничего не нужно. Теперь сладость останется на языке послевкусием на долгий срок. Джейс Талис больше не занимает эту комнату. Он больше не напишет семье. Больше не будет говорить глупостей. Джейс Талис мертв. Но память о нем будет с Виктором вечно.