Он винит себя в том...

      Он винил себя за тот момент. За тот момент, когда накричал, когда вылетел из комнаты, захлопнув дверь, и просто убежал на улицу. Бродил по тёмным переулкам, заглядывал в заброшенные здания, ходил по нелюдимым улицам и… А потом темнота.       Он смотрел на себя со стороны и видел как какой-то мужчина, несколько раз пырнув его ножом и обшарив карманы, сбегает так и не найдя ни денег, ни стоящего телефона. Его разбитый кнопочный остался валяться рядом с ним.       Он видел себя со стороны, лежащего на холодной сырой земле, истекающего кровью, но уже мёртвого.       Он видел себя со стороны, когда к нему подошла какая-то женщина, вскрикнула и вызвала полицию.       Он видел себя со стороны, когда к нему подошли люди в форме, оградили лентой место преступления, просто пытались опознать такого молодого, но уже почившего паренька.       Он видел себя со стороны, когда его укладывали на носилки санитары скорой помощи. Укладывали в чёрный мешок и переносили в салон машины.       Он видел себя со стороны, когда патологоанатом вскрывала его тело. Видел как та проводила острым лезвием по грудной клетки, а затем расширяла надрез в сторону плеч. Видел, как вынимают его органы, его серые лёгкие, прокуренные табачным дымом. А ведь ему говорили, что эта пагубная привычка вредит его здоровью.       Он видел себя со стороны, когда Арсений… Когда Арсений рыдал над его телом, сжимая в руках холодную бледную руку пацана. Когда Арсений захлёбывался в собственных слезах, когда не мог поверить. Внутри себя он кричал, рвал собственные органы на части, у него болело. Где-то там внутри, так глубоко. Именно там, в душе, куда с такой лёгкостью смог забраться этот несносный мальчишка. Внутри он просил о помощи, пытался достучаться до паренька, просил Шаста не покидать его, не оставлять одного.       Он видел со стороны, как глаза Попова, эти голубые бездны, прямо на его собственных становились пустыми. Как бушующие волны океана покрывались коркой льда, которую, казалось, больше никто не сможет растопить. Пустой, такой холодный, такой не подходящий этому прекрасному мужчине, лёд. Он смотрел в его остекленевшие глаза и понимал, что на этом, наверное, всё. Для него, для Арсения, для них. А они ведь не так давно начали отношения. Арсений предложил быть парой. Не начать встречаться, не просто банальное «ты мне нравишься». Он попросил Антона стать его парой. Спутником его жизни. Они были парой все лишь полтора месяца. На первую годовщину Арсений притащил откуда-то огромный букет роз, плюшевого медведя и сказал: «Ну все так делают, ты чего?». Антон тогда просто положил его портрет перед ним. Арсений восхищался им, наверное, следующие несколько недель. Он вставил его в рамочку и повесил над кроватью: «Это чтобы я всегда мог любоваться им». «Какой же ты самовлюблённый» — проговорил тогда Антон с искренней улыбкой, обнимая мужчину, а затем крепко целуя родные губы. Но на самом деле мужчина просто хотел помнить, знать, что есть в его жизни такой человек, которому он не безразличен.       Антон остаётся с Арсением. Он наблюдает со стороны, как тот, захлёбываясь в отчаянии, упивается каким-то второсортным алкоголем, наливая всё новые порции какой-то янтарной жидкости. Как пытается затушить в себе боль, но не получается. Он лишь подливает горючего, заново разжигая огонь внутри. Боль рвала мужчину на части, разрывала, добивала.       Через три дня его хоронят. Его тело лежит в гробу в каком-то не его костюме. Гроб опускают в землю. Арсений стоит и лица на нём нет. Он с жуткого похмелья, но всё равно он здесь. Стоит в строгом костюме, задушившись галстуком, и смотрит как тело его любимого мальчика закидывают серой землёй, стуча комьями земли по крышке гроба. Приехал он сюда на такси и уезжает так же. Уезжает в свою небрежную квартиру, прокуренную каким-то горьким запахом крепкого табака, свежего воздуха не наблюдалось. Лишь запах перегара, алкоголя и сигарет. Проветривал обычно мальчишка, ненавидя спёртый воздух. Теперь окна в его квартире будто за герметизировали. Ни капли воздуха. Воздух — Антон. Нет Антона, значит, не нужен ему и воздух.       По периметру всей квартиры были разбросаны чьи-то вещи. Его, Арсения, или Антона. Тот не отличал их уже, потому что Антон частенько приватизировал себе его вещи, нося тёплые толстовки и длинные футболки. Ростом они были одного, только мальчишка гораздо тоще самого Арсения, поэтому все вещи Попова просто висели на нём. Но Шасту нравилось ходить в них. А Арсению нравилось наблюдать за пацаном, который, зарывшись носом в ворот толстовки, сидел и читал какую-то книжонку, что так часто покупал ему Арсений. Шастун вообще, для мальчика, выросшего в неблагополучной семье, очень образованный. Он любил читать, зачитывался романами, умел рисовать и делал это на профессиональном уровне. Так казалось Арсению.       По всей кухне были разбросаны разномастные бутылки из-под высокоградусных напитков.       Антон не знает как отсюда уйти, сбежать. Он не готов больше смотреть на то, как любимый человек мучается из-за него.       Он винит себя за ту ссору. Он винит себя за то, что просто на пустом месте приревновал мужчину к какой-то левой девушке. Он просто увидел фото в инстаграмм, где рядом с его Поповым стоит незнакомка, положив тому руку на грудь и пошло так улыбалась. Так на тот момент казалось Антону. И всё. Его понесло. Он просто не смог себя сдержать. Он что-то говорил, кричал, сейчас он даже не вспомнит тех слов, что ножом разрезали сердце его мужчины. Но отчётливо помнил, как убежал, закрыв дверь. Даже не смог попрощаться.       Он винил себя за это. Попов винил себя в том, что произошло с мальчишкой. Он не успел ничего толком объяснить, а мальчишка как-то быстро убежал, не желая слушать оправдания мужчины. Арсений волновался, не спал всю ночь. Он думал, что Антон одумается, вернётся. Что Арсений даже не будет на него кричать за потрёпанные нервы. Лишь бы поскорее вернулся. Но время шло, часы бежали, а его всё не было. Два, три, четыре часа. Арсений порывался выдвинуться на поиски, пойти за мальчишкой, но даже не мог предположить, где тот мог находиться. Он просто не мог знать. А потом…       Потом ему позвонили. На экране высветилось любимое «Тошенька» с фотографией зеленоглазого, что ярко улыбался в камеру. Они тогда гулять ходили, в парк, купили мороженного, а Антон испачкал всего Арсения в нём. А потом слизывал с щёк и губ мужчины сладкое лакомство. Арсений сфотографировал его и поставил на аватарку контакта, потому что он красивый. В тот момент он такой настоящий, такой любимый, такой желанный, такой живой, такой красивый.       Арсений с надеждой берёт трубку, а там… Чей-то грубый голос обрывает все надежды. Какой-то мужчина спрашивает кем он приходится владельцу телефона, как зовут, сколько лет и… Арсений не может поверить в то, что Антона больше нет.       Он винит себя в том, что тогда не остановил паренька. Не схватил за шкирку, не прижал к себе, не сказал, что никогда и никуда его не отпустит, что тот дороже ему всего на свете, что он любит его больше себя, больше собственной жизни, больше всех на свете.       Арсений винит себя в том, что пьёт. Он долго и упорно пьёт, не просыхает ни на день. Он знает, что Антон не оценил бы этого. Да, Антон курил. Да, Антон выпивал, но он никогда не напивался в стельку, как его отец. Он не хотел быть таким. Но вот сейчас такой Арсений. Он вливает в себя ещё стопку горячительного, надеясь, что это как-то поможет.       Он не мог вспомнить, когда последний раз нормально спал. Он не мог вспомнить, когда нормально себя ощущал после того случая. Он закрывает глаза, а перед его взором зелень. Зелёные глаза мальчишки, что смотрят на него с такой заботой, такой нежностью, любовью. Так Антон всегда смотрел на него.       Он винит себя в том, что не смог тогда помочь. Винит себя в том, что даже не думал, что его мальчишка, его мальчик, в тот момент, когда он просто трясся над телефоном, истекал кровью, умирая и… Он выпивает ещё. Он пьёт всё больше и больше, пока не падает в беспамятстве, не отключаясь прямо за столом.       Полупрозрачные пальцы хотят поправить чёлку, руки хотят прижать к себе и не отпускать. Антон приближает правую руку к лицу брюнета, но та проходит сквозь. Он ничего не чувствует, кроме тоски, отчаяния и безысходности внутри него самого.       Антон присматривает за Арсением. Он наблюдает, чтобы с тем ничего не случилось, потому что после случившегося мужчина совсем потерял чувство самосохранения. Каждый раз, когда Попов выбирается в пьяном угаре из своей квартиры, тот преследует его, буквально ступая след в след.       Однажды Арсений чуть не попал под машину. Шастун тогда ужас как перепугался и рефлекторно попытался оттолкнуть мужчину. И тот остановился. Сам не понял почему, но остановился, развернулся и пошёл в противоположную сторону, не видя, как на том месте, где сейчас должен был находиться Попов, на жуткой скорости пролетает чёрная машина. В этот момент Антон понимает, что всё-таки может как-то действовать на мужчину.       Антон наблюдает за ним. Теперь он его ангел-хранитель. Или демон-искуситель, который влюбился в своего подопечного. Он не знает, как объяснить всё то, что сейчас происходит. Он охраняет его от разных напастей, он смотрит за ним, наблюдает, стараясь огородить от всего.       Спустя два месяца Арсений перестаёт пить. Он выбрасывает все бутылки со алкоголем, зарекаясь взять хоть каплю в рот.       Он сидит на кровати и рассматривает рисунок. Свой же портрет, но он был нарисован этим прекрасным зеленоглазым чудом. Он буквально видит, как тот от усердия высовывает кончик языка, хмурит брови и тихонечко ворчит, покусывая карандаш. Арсений любил наблюдать за тем, как Антон рисует. Он был таким милым в тот момент. Часто путал чашку с чаем и стакан с водой, по инерции смачивая кисть в чае или выпивая несколько глотков подкрашенной воды. Художники, что с них взять.       Арсений пальцем аккуратно обводит черты своего же лица, но под руками будто чувствует родное лицо. Он винит себя в том, что больше никогда не сможет почувствовать сладость родных губ, теплоту рук и тела мальчишки.       Он любил его. Он так долго любил его, а потом сказал. Они были счастливы. Счастливы ровно полтора месяца. До того момента, пока Арсений не выложил эту злосчастную фотографию.       Он плачет. Он не перестаёт плакать. Вот уже два месяца он каждую ночь рыдает в подушку, вспоминая об Антоне. Он улавливает его запах везде. Конечно, это же их квартира, они жили тут вдвоём. Он смотрит на его вещи. В какой-то момент мужчина напяливает на себя шастуновскую толстовку, чтобы ощутить его. Накидывает капюшон, зарывается в неё носом и глубоко вдыхает родной запах. Представляет, что это мальчишка крепко прижимает его к себе, закрывая от внешнего мира, пока, успокоившись, не засыпает. Он привыкает ходить в его вещах, представляет, будто Антон вмести с ним смотрит фильмы, слушает музыку, занимается своими делами, пока Арсений просто читает книгу.       Мальчишка смотрит на это, и горькие слёзы катятся по его щекам. Как же Антону в этот момент хочется прикоснуться к нему, утешить, почувствовать его тепло, вот точно так же вдохнуть его запах. Но он не может. Это палка о двух концах. Это пытка для них обоих.       Он наблюдает за тем, как Арсений пытается жить, но у него не получается. Он старается, правда. Через полгода он убирает одежду Шастуна подальше, снимает портрет и убирает в ящик стола, чтобы тот не мозолил глаза, но всегда был рядом. Он хочет помнить. Как бы не было больно, он хочет помнить о том, что Антон Шастун это не пустой звук в его жизни. Не просто знакомый, не просто мимо пробегавший парнишка. Что Антон и была его жизнь.       Арсений снова рыдает. Он захлёбывается в слезах. Каждая вещь в этой квартире напоминает о тех моментах, когда они были счастливы.       Вот эти самые салфетки, что стоят на прикроватной тумбочке, он сам покупал для Антона, когда тот сильно заболел и жаловался на вечно заложенный нос. Он тогда купил так много, что пользовался ими до сих пор. Только теперь один. Без него.       Он снова рыдает. Он убирает все кисти, книги, карандаши, всё, что может быть связано с Антоном. Он складывает всё в коробки и выставляет на балкон и старается не заходить туда. Ведь на балконе Шастун обычно курил. Арсений ненавидел, когда мальчишка делал это. Но даже курил он красиво. Эстетично так, знаете. Когда он курил, на него хотелось смотреть. Одновременно отругать и при этом прижать к себе. Отмыть от этого запаха табака, что перебивает приятный запах самого парня.       Арсений винит себя в том, что не смог уберечь мальчишку.       Антон винит себя в том, что не смог уберечь Арса.