Ночью

Тёмные шторы, белая постель, А ты лежишь передо мной раскинув ноги И умоляешь шёпотом: "Войди скорей!", Потом кричишь: "Ах, Тилль, о, Боги!". Всё ненужное ночи отдали. Кровать стала нашей Вселенной. Как могу, помогаю нам бёдрами И ловлю твои жесты надменные. А ты всё медленнее, слаще и грубее, Глаза сверкают, словно топазы. Засос. Ещё один засос на шее И твои пошлые грязные фразы. Ты упираешься всё глубже, всё сильнее, Жадный взгляд упал мне на тело, Я от внимания и ласк краснея, Отдаюсь без остатка, всецело. Победно придавил меня к кровати, Совсем стало нечем дышать. Мы утонули в священном обряде, И я успел, что это лучший секс признать. Ты своего добился, милый, Дрожит всё тело мелкой дрожью, По ногам проходит холодок постылый, Горит и блестит разогретая кожа. Грудь твоя, что меха кузнечные. К верху соски поднимаются. Готов под тобой прогибаться я вечно, Мои глаза в твоих отражаются. –Рихард, чёрт, ну как же ты красив, - Ты отпустить меня не желаешь, Объятиями щедро одарив, На груди моей мгновенно засыпаешь. Я измеряю взглядом потолок И глажу твои тёмные волосы Шептал бы бесконечно ласки, если б мог, Но внутри лишь зацветают лотосы. "Солнце над Берлином вновь встаёт. Жду терпеливо, пока ты проснёшься И в моё теплое плечо уткнёшься. Душа во мне ликует и поёт".