The Black Prophecy // Пророчество Блэков

Всего за несколько дней до ежегодного бала в канун Нового Года Малфой Мэнор кипел от активности. Огромные залы здания были превращены небольшой армией эльфов в место празднования. Стремясь отвлечь Гермиону от болезненной реальности последних нескольких дней, Нарцисса максимально вовлекла девушку в подготовку. Казалось, это укрепило дух девочки, а светловолосая ведьма научила её некоторым важным культурным нормам поведения её сверстников. Наследие Гермионы обеспечило уважение чистокровных, но светловолосая ведьма хотела, чтобы она вписалась и чувствовала, что у неё есть место в их обществе. Их занятия с утра до вечера давали Драко, Беллатрикс и Люциусу время подготовиться к возвращению подростков в Хогвартс. Вместе с Тёмным Лордом Люциус разработал план управления потоком информации о Гермионе. Уже было общеизвестно, что она была единственной наследницей состояния Маккарти. Её связь с Малфоями была неизбежна, поскольку их видели вместе на публике. Но они надеялись защитить информацию о её возрасте от общественности. Чем больше о ней не знают по мнению Ордена Пожиратели Смерти, тем больше вероятность того, что они смогут застать его и Дамблдора врасплох. Беллатрикс особенно настаивала на том, чтобы девочке разрешили завершить образование. Тёмная ведьма знала, как это важно для её возлюбленной, и было бы гораздо труднее, если бы её возраст был широко известен. Она сожалела, что у девочки украли два года и что она начала обучение в Хогвартсе с опозданием на два. Неудивительно, что девушка чувствовала себя не в своей тарелке. Она настояла на том, чтобы девушка осталась в доме, куда её распределили, по крайней мере, до конца года. Белла подозревала, что шляпа распределила её на Когтевран не просто так. Девушка принадлежала Слизерину, но за это время она достаточно изменилась.

***

Гермиона никак не могла представить, зачем ей нужно учиться танцевать. Она не собиралась быть в центре внимания во время бала, что бы там ни говорила мадам Малфой. На балу турнира Трех Волшебников она смотрела, как танцуют другие, избегая этого сама, хотя Виктор Крам пытался оставить Лаванду и потанцевать с ней. Когда Нарцисса загнала её в угол и практически лишила речи роскошным бальным залом, очевидно, что сопротивление было бесполезным. Итак, Гермиона уступила, осторожно позволив блондинке вести. — Сначала ты должна расслабиться, — Гермиона посмотрела в прекрасные голубые глаза, слегка изогнув брови, но не ответив. — Я хорошо знаю, как моя сестра ведёт себя в постели. И что говорит. Могу я немного повеселиться..? Так что расслабься, — сказала она, знакомым жестом проведя рукой по лицу Гермионы. Она взяла девушку за талию, расположив их тела перед началом танца. Несмотря на переживания Гермионы, она научилась танцевать так же быстро, как и новому в школе. В течение часа они крутились по комнате под звуки музыки. Когда танец закончился, старшая ведьма глубоко опустила её назад, держа их лица близко друг к другу, пока они не растворились в хихиканье. Их прервали медленные аплодисменты. Беллатрикс, одетой в обтягивающий, откровенный корсет и пышные юбки и прислонившейся к дверному косяку. Она оттолкнулась от него и направилась к парочке. — Неплохо, любовь моя, но ты будешь выглядеть намного лучше, танцуя со мной. — Я вполне адекватный учитель. — Так и есть, Цисси. Но ты всегда была скорее ведомой, чем ведущей, — сказала тёмная ведьма. Строго говоря, это было неправдой, но Белла знала, что её младшая сестра уступит ей. Нарцисса сделала шаг назад и наклонила голову, показывая, что подчиняется воле сестры. Пожирательница Смерти взяла юную ведьму за руку и закрутила девушку, прежде чем притянуть к собственному телу. Гермиона ахнула от объятий. Их формы так тесно прижались друг к другу, что она могла чувствовать каждый восхитительный изгиб тела своей возлюбленной. Она изо всех сил старалась сосредоточиться на выученных шагах, а не на возбуждении, которое Беллатрикс, казалось, вызывала всегда. Они танцевали румбу, которая становилась интимнее с каждым их шагом. К концу танца Гермиона обнаружила, что задыхается, но не от физической нагрузки. Она с тоской посмотрела в глаза Беллы, заставив ведьму хихикнуть: — Я неотразима, не так ли? — Это всё танец, уверяю тебя. Если всё сделано правильно, это должно быть довольно соблазнительно, — возразила она. — Что у магов, что у магглов. Беллатрикс фыркнула. Не то чтобы она верила, что любой маггловский танец может быть соблазнительным. — Ну, если ты считаешь, что это не так, возможно, твоя сестра будет менее предубеждённой, — Гермиона повернулась к Нарциссе, молча спрашивая разрешения. Увидев, что она нерешительно согласилась, Гермиона снова включила музыку. Это была не совсем та музыка, под которую танцевали все маггловские подростки, но девушка не собиралась отказываться от вызова. Она медленно кружила вокруг светловолосой ведьмы, нежно проводя кончиками пальцев по стройному телу и останавливаясь перед ней. Гермиона повернулась спиной к младшей сестре Блэк, взяла руки женщины и обвила ими своё тело. Медленно, под музыку, она соблазнительно прижалась бедрами к промежности Нарциссы. Действие на мгновение ошеломило её партнёршу, но через несколько тактов их бёдра начали двигаться в тандеме. По мере того как Нарцисса привыкала к чувственным движениям, она позволяла своим рукам блуждать по телу Гермионы, смотря в глаза своей сестре. Белла была не права, не желая узнавать о культуре, в которой выросла её родственная душа. И Нарцисса никогда не упускала возможности превзойти свою старшую и чрезвычайно опытную сестру. Из другого конца комнаты она могла сказать, что тёмноволосая ведьма испытывает противоречивые чувства. Её губы сложились в жёсткую линию, показывая её разочарование и раздражение, но это не касалось её глаз. Против воли Беллатрикс её зрачки расширились при виде двух ведьм, танцующих вместе. Они были красивы, и то, как они двигались, было практически сексом в одежде. Беллатриса подошла к паре и решительно заменила Нарциссу. Молодая ведьма предвидела смену партнёров, хотя и была впечатлена самообладанием возлюбленной. Ей потребовалось гораздо больше времени, чтобы вмешаться, чем она могла предположить. Воспользовавшись случаем, Гермиона зарылась руками в кудри за своей головой, побуждая женщину притянуть её ещё ближе. Восприняв этот шаг как разрешение делать всё, что ей хочется, Беллатрикс провела руками по бокам девушки, задержавшись на её бедрах, прежде чем целеустремленно изогнуться. В ответ на быстро обострившуюся ситуацию Гермиона развернулась и аккуратно засунула одну ногу между ногами своей возлюбленной, покачивая бёдрами в такт музыке. Она слышала, как скептически настроенная чистокровная ведьма прерывисто дышала, пытаясь совладать с возбуждением. Окрылённая своим успехом, Гермиона ухмыльнулась и отступила назад, намеренно оставив женщину неудовлетворённой. — Ты все еще не веришь мне? — Во что я не верю, так это в то, что ты будешь танцевать этот танец с кем-то ещё. Если бы ты сделала это с кем-нибудь, кроме моей сестры... Беллатрисе так и не удалось закончить свою угрозу, поскольку Гермиона подчеркнула свой успех особенно интенсивным поцелуем. Тем не менее Белла злобно улыбнулась своей сестре, когда буквально потащила Гермиону из комнаты, заявив, что они увидятся за ужином.

***

Канун Нового Года неумолимо приближался и Гермиона волновалась всё сильней. Она беспокоилась о своём первом публичном выступлении. Нарцисса обучала её социальным обычаям: как приветствовать других, как отклонять предложения потанцевать. Судя по последним дням, Беллатрикс не потерпит, чтобы кто-то чужой осмелился танцевать с её, с их ведьмой. Гермионе было интересно, как далеко зайдёт ведьма, чтобы держать потенциальных партнёров по танцам в страхе. Не то, чтобы она могла даже представить свой интерес к кому-либо ещё. Во второй половине дня прибыл эльф, посланный светловолосой ведьмой, чтобы забрать её и отвести в комнату Нарциссы, чтобы она подготовилась. Это не было сказано прямо, но у Гермионы возникло ощущение, что её внешность следует держать в секрете даже от Беллы. После купания в тёплой успокаивающей ванне, она натёрла кожу смесью масел лаванды и ванили, придав ей мягкое сияние и опьяняющий аромат. Она надела откровенное нижнее белье, прежде чем надеть чёрное платье через голову. Одна бретелька платья проходила прямо по её левому плечу, а другая пересекала её грудь по диагонали, оставляя открытым все её правое плечо. Торс платья доходил только до верхней части её декольте, намекая на её изгибы, но не раскрывая. Однако, треугольный разрез, обнажавший её живот, не оставлял сомнений в состоянии её тела. Она посмотрела в зеркало, отметив, какими стали её мышцы после нескольких недель интенсивных физических тренировок. Разрез платья шёл вверх по левому боку и заканчивался на середине бедра. Даже ей пришлось признать, насколько пугающей была её внешность. После того как она была одета, Нарцисса настояла на том, чтобы проинструктировать ведьму о том, как она хочет, чтобы девушка наносила макияж и укладывала волосы. Она попросила, чтобы макияж был легким, позволяя продемонстрировать естественную красоту Гермионы. В итоге дымчатый макияж глаз и светло-розовый блеск для губ стали единственным, что нанесла Гермиона. Ведьма подтянула свои локоны вверх, позволив нескольким выбиться, обрамляя лицо. Как только трансформация девушки была завершена, и Нарцисса также закончила готовиться, старшей ведьме потребовалось немного времени, чтобы оценить её внешний вид. Голубые глаза медленно скользили по её телу, изучая каждую деталь. Гермиона вздрогнула от тщательного осмотра. Чувственность взгляда усиливалась ярким воспоминанием о женских руках на её теле, доставляющих удовольствие. Обойдя девушку один раз, Нарцисса сочла приготовления завершёнными. Уверенная в эффекте, который гарантирован ошеломляющим нарядом девушки, она повела её к лестнице. Во время короткой прогулки Гермиона услышала музыку, эхом разносившуюся по дому. Она не удосужилась спросить, когда началось мероприятие или даже который сейчас час. Она предположила, что Нарцисса планировала, что они появятся немного позже, но очень эффектно. За короткое время, проведенное в поместье, она убедилась, что ведьма никогда ничего не делала случайно. Нарцисса стремилась контролировать каждый момент, и этот ничем не отличался. В нескольких шагах от парадной лестницы пара остановилась, когда светловолосая ведьма сказала: — Я хочу, чтобы ты спустилась по лестнице одна. Все остановятся, чтобы увидеть твой выход. Клянусь, половина из них пришла просто посмотреть на тебя. Если ты пойдёшь в одиночку, это продемонстрирует твою независимость и не даст им увидеть в нас твоих защитников. Гермиона понимающе кивнула. Она слишком нервничала, чтобы сформулировать ответ. Как бы ей не хотелось, чтобы все взгляды в комнате не были обращены на неё, желание увидеть Беллатрису было гораздо сильнее. Она глубоко вздохнула, прежде чем шагнуть вперед. Она почувствовала, как вся комната замерла при её появлении. Она слегка запаниковала, пока не обнаружила пару шоколадно-карих глаз, пристально смотрящих на неё. Она спустилась по ступенькам, не видя ничего, кроме своей великолепной ведьмы.