The Black Prophecy // Пророчество Блэков

Гермиона проснулась в знакомых руках, чувствуя себя счастливой. Она могла слышать повторяющийся звук волн, разбивающихся о берег. Солнце было уже на полпути к небу. День свадьбы и брачная ночь оставили пару более измотанной, чем она думала. Они отказались от купания в конце дня ради занятия любовью. Ничто не подготовило её к тому, что она чувствовала сейчас. Юная ведьма не осознавала, насколько неполноценной она была сама по себе. Она думала, что знает, каково это быть целой после встречи с Беллой. Потому что только при встрече с ней большая часть одиночества, которое она чувствовала, испарилась. Это была такая роскошь иметь кого-то, кто понимал её. Быть с Беллой, было так прекрасно. Тёмная Ведьма была умной, могущественной и совершенно удивительной. Гермиона обнаружила, что отдает всю себя её ведьме. По большому счету у нее не было с этим проблем. Видеть Беллу счастливой было самым радостным и захватывающим событием в её жизни. Теперь, когда их души были связаны воедино, она могла чувствовать силу своей возлюбленной, текущую по её венам и задавалась вопросом, как долго ещё сможет быть послушной. Магия её ведьмы, пробудила в ней самые... Непослушные стороны. Она улыбнулась про себя, понимая, что её возлюбленная получит удовольствие от любого вызова, который Гермиона ей бросит. Впервые в жизни девушка знала, что ничего не может сделать, чтобы оттолкнуть человека, который ей нужен. И с этой безопасностью она могла бы выходить за рамки. В конце концов, как от теперь уже Блэк, от неё вряд ли можно ожидать, что она будет тихоней. В стенах Хогвартса у неё будет свой дом и его поддержка. А снаружи у неё была защита самых сильных из Пожирателей Смерти. Не говоря уже о её растущей магической силе. После свадьбы у неё не было необходимости использовать магию, но она гудела прямо под её кожей. Теперь все было иначе. Она была ещё сильнее. Она верила в истинность пророчества, но чувствовать, как сила течёт по её венам, было совершенно по-другому. Она знала, что впереди их ждут тёмные дни, даже когда её родственная душа была рядом. С этой мыслью она повернулась, чтобы посмотреть на прекрасное лицо своей жены. Могущественная ведьма выглядела такой спокойной и невинной во сне. Гермиона знала, что последние несколько месяцев женщина терпела значительные трудности. Она надеялась, что то, что она могла предложить, в конце концов оправдает всё остальное. Гермиона никогда не пожелала бы, чтобы кошмары об Азкабане стали реальностью для кого-либо, особенно для милого существа, которое делило с ней постель. Не в силах больше сдерживать свою привязанность к Белле, она осыпала целомудренными, лёгкими поцелуями лицо перед собой. Тёплая мягкая кожа была восхитительна под её губами. Она заметила, что сонное глубокое дыхание её возлюбленной стало легче. Она знала, что ведьма почти проснулась, но довольствовалась тем, что продолжала осыпать вниманием «спящую» Беллу. — Пойдем со мной в душ, Белла. Тёмная Ведьма сначала не ответила и, казалось, обдумывала варианты. — Я буду голой. И ты будешь... И я хочу, чтобы ты стояла у стены в душе. Вместо ответа старшая ведьма настойчиво схватила розовые губы перед собой. Мягкости предыдущей ночи нигде не было. Прежде чем она успела закрепиться в битве за власть, юная ведьма выскользнула из постели. Она смотрела, как её обнажённая молодая жена соблазнительно шла в ванную. Она не могла припомнить, чтобы видела более прекрасное зрелище в своей жизни. Изгибы возлюбленной, завораживали. Звук воды в душе вырвал её из задумчивости. Не желая упускать такую ​​божественную возможность, она быстро встала. К тому времени, когда Белла добралась до ванной, пар валил над душем, и она могла видеть только фигуру своей любовницы. Незадолго до того, как она вошла в душ, женщина поняла, что может буквально чувствовать возбуждение Гермионы, что было для неё чем-то новым. Она понимала, что после свадьбы будут изменения, но ощущать это было прекрасно. Вид, когда она вошла в воду, был таким же восхитительным, как она себе представляла. Обычно непослушные волосы туго облепили кожу головы молодой женщины, утяжелённые горячей водой. Услышав Беллу, Гермиона медленно обернулась, позволив ведьме окинуть взглядом своё тело. С лёгким смешком она схватила Тёмную Ведьму за руку и притянула её к себе. Она быстро зарылась руками в тёмные кудри, втягивая женщину в поцелуй. Решительность молодой ведьмы застала Тёмную Ведьму врасплох, и она растаяла в ответ. Чувствуя, как ноги Беллы ослабевают, Гермиона подвела её к ближайшей стене, зажав правое бедро между ногами женщины. Стоны только подстрекали её. Уверенными руками она исследовала обнажённую кожу, оставляя на своем пути возбуждение. Её любовница плотно прижалась горячим центром к предложенной ноге, вращая бёдрами, пытаясь получить облегчение. На долгое мгновение младшая ведьма не мешала, но, желая сохранить контроль, прижала бёдра Беллы к стене. Оставив ещё один душераздирающий поцелуй на губах ведьмы, Гермиона опустилась на колени, не прерывая зрительного контакта. Она наслаждалась выражением удивления и желания, сияющим в ответ. Стремясь сохранить контроль над моментом, она начала с поцелуев чуть ниже пупка, опускаясь ниже. Когда она, наконец, добралась до места назначения, её возлюбленная уже явно отчаянно нуждалась в освобождении. В момент милосердия она подняла одну ногу женщины и закинула себе на плечо. Жадно она исследовала свою возлюбленную с постоянно меняющимися темпом и силой, удерживая её на грани, пока Тёмная Ведьма не начала умолять. — Гермиона, пожалуйста... — Пожалуйста что, моя любовь? — Позволь мне кончить, Гермиона. Я так близко... — О, неужели? — Да. Не заставляй меня проклинать тебя. Пожалуйста! С каждой отчаянной мольбой обычно такой властной и доминирующей ведьмы, Гермиона возбуждалась всё больше. Когда она начала задавать устойчивый ритм, девушка провела рукой вниз, между своими раздвинутыми бедрами. Первое прикосновение заставило её застонать. — О, Миона! Чёрт возьми, я так близко, детка. Кончай со мной. По команде Беллы мышцы Гермионы начали сокращаться, подражая тем, что были над ней. Две мокрые, но определенно не чистые ведьмы рухнули, свернувшись калачиком, на пол душевой, пытаясь отдышаться.