Хороший способ привлечь внимание

      Стук в дверь. Короткое «войдите». Скрип медной ручки и цокот каблуков.       Она заходит в просторный, почти холодный кабинет, погруженный в приятный полумрак, — который, впрочем, пока позволяет работать с бумагами, — разбавленный из окна яркой луной, ясным и чистым небом. В середине комнаты стол, на него роняет свет лампа, а за столом — ее начальница, занятая чтением бесконечных докладов, не удосуживает девушку даже взглядом.       Вошедшая все ещё стоит на пороге, придерживает дверь плечом, в руках серебряный поднос с фарфоровой чашкой, двумя небольшими чайниками, — заварочным и обычным, — сахарницей, — и все это она уже привычно держит одной рукой. Взгляд девушки изучает сидящую за столом фигуру.       Чтобы заполучить внимание Зое, нужно сделать что-то из ряда вон. — Ханджи, — она проходит в комнату, и поставив поднос на край стола, принимается разбирать принесенное, медленнее чем нужно, и размышляет в процессе, чем бы ее разговорить, и помнит ли она, что просила отнести письма на почту, и сильно ли она разозлится, если письма ещё не там, — Ты будешь чай с ежевикой? — и поднимает глаза на Зое. — Я надеюсь, отнести на почту письма ты не забыла? — вместо ответа спрашивает Ханджи, не отвлекаясь от чтения.       Девушка замирает, а затем не удерживается от улыбки. — О, почти. Но я займусь этим сейчас.. — она задумчиво прикладывает пальчик к губе. — Дорогуша, а почта-то уже закрыта, — теперь командующая развед-корпуса наконец смотрит на нее. Секретарша хлопает глазами в картинном недоумении, пока не вспоминает, который час. — Ох, я обязательно встану завтра пораньше, я.. — Я когда тебя попросила? Три дня назад. Три. Ты что, глухая?       Кэт не удержалась от смеха, смущённо вертя между пальцев прядь светлых волос. Что ей оставалось ответить? Но кажется, план хорошо сработал — Ханджи точно заметила ее. — Завтра эти письма должны быть уже доставлены. Теперь из-за тебя у меня будут проблемы.       Кэт вздохнула. — Мне очень жаль. Я могу как-то извиниться? — Она придала взгляду ту изысканную нотку, которую никак иначе нельзя было истолковать, кроме как "накажи". Ханджи отложила бумаги и посмотрела на подчинённую потемневшим взглядом. — Хочешь вот так извиниться? Да, думаю ты можешь загладить передо мной вину. Иди и запри дверь. — Она итак закрыта. — Запри, — выделила интонацией Ханджи, и Кэт послушно вернулась к двери и провернула ручку, чтобы та оказалась заперта. Теперь их никто не потревожит. — Иди ко мне.       Ханджи поднялась со своего кресла, и указав на него секретарше, дождалась пока та расположится так, как это от нее потребовалось, — оперевшись на сиденье локтями. — Не оборачивайся, — с нажимом велела Ханджи, и слуха коснулся шорох одежды и ремня. Кэт замерла в ожидании, — и постарайся быть тихой. В коридоре ещё полно людей, мы же не хотим, чтобы тебя услышали?       Она отвечает наклоном головы, кусает губу.       От нетерпения почти трясёт. Но Ханджи незачем знать об этом. А слепое ожидание заставляет желать сильнее.       В воздухе раздается быстрый удар — и за ним появляется горячая полоса на теле. Ханджи некоторое время прислушивается к любовнице. Та сдержанно молчит, расставляет ноги слегка в стороны — это служит отличным знаком к продолжению действия, и вскоре миниатюрная Кэт испытывает ещё одну и ещё одну обжигающую волну. Эти ощущения она не могла бы назвать неприятными — на самом деле, они безумно ей нравились, и не были слишком болезненны. Это было другого вкуса — нетерпение, немного обида, обжигали в нижней части живота. Удары остывали на ее ягодицах и бедрах, растворяясь сотней игл и растекаясь по всему телу, и будто задерживаясь в матке, заставляя не отдавая отчёта самой себе расставить ноги ещё шире. Ее вина делает наказание пикантнее. Накажи меня... дай мне почувствовать эту остроту, пожалуйста.       Она с трудом удерживается от стона на четвертом ударе. Ханджи замечает, и решает, что пора остановиться. — Писем было двенадцать. И я бы ударила тебя за каждое, но твоя прелестная маленькая задница уже получила достаточно. Так что это последний, — Ханджи хлестко оставляет завершающий удар, приложив не мало старания, чтобы он пришелся достаточно сильным и минимально травмирующим, упивается сорванным мычанием, которое высекает из груди своей любимой, и затем запускает руку в спутанные волнистые волосы Кэт, заставля подняться, и тянется к ее ширинке на хлопковых брюках, расстегивает и проникает пальцем между увлажненных половых губ, где так жарко и мокро, и прикрывает глаза от этого "комплимента". — Понравилось? — с насмешкой спрашивает у секретарши, свободной рукой сминая через блузку упругую грудь и быстро находя выпирающий сосок. — Д-да-а. Но... я хотела ещё до того, как пришла сюда. Фантазировала о том, как ты приходишь в ярость и заставляешь меня встать на колени и лизать. Но то, что ты сделала, это было даже лучше, — хрипло отвечает она, двигаясь навстречу руке, — теперь отомстишь мне и оставишь без самого сладкого? — Нет, я не в том настроении. Пожалуй, понаблюдаю. Отодвинь все бумаги, садись на стол и покажи мне, как ты себя ласкаешь. Я хочу увидеть.       Любовница следуя приказу забирается на стол, и быстро стягивает лёгкие брюки и нижнее белье, оставляя себя доступной для взгляда начальницы. Неловко располагается напротив ее кресла и сгибает ноги в коленях, разводит в стороны как можно шире, облизывает пальцы и дотрагивается до себя. Ханджи смотрит, так внимательно за каждым ее действием... Кэт вдруг медлит. она видит меня такой такой откровенной       Кэт словно окаменела, поймав взгляд Ханджи на своих потемневших от возбуждения складках. — Не стесняйся, — любимый голос расходятся по груди и всему телу как огонь. Зажигает ее.       Она прижимает между половых губ палец, направляет к клитору и вскоре уже дыхание срывается а она приоткрыв рот и зажмурившись, отдаляется от реальности, тело окутывает приятная нега. Немного стыдно... из-за того, как сейчас выглядит ее лицо, из-за отражения этого ощущения блаженства на нем, из-за того как она не может контролировать мимику, и ещё того, как её тело раскрыто перед Ханджи. Она видит ее вульву, чувствует запах, это ощущается слишком откровенно-доверчиво, беззащитно, и это немыслимо распаляет, сильнее и сильнее.       Кэт запрокидывает голову и ее бедра крупно подрагивают в преддверии поступающего экстаза. Она сначала сопротивляется желанию застонать, но когда ее накрывает расслабление, не сдерживается и издает тихий долгий стон, едва расслышенный.       Все ещё помнит, что в коридоре будет слышно.       Ее бедра становятся тяжелее, тело заливает горячее удовольствие и она опускается на стол, медленно приходя в себя и чувствуя прилипшие к потному лбу волосы, скидывает одну прядь прочь.       Ханджи не отрываясь смотрела на нее. — Понравилось? — Кэт самодовольно ухмыляется. — Я хочу тебя, — Ханджи тяжело сглатывает слюну, все ещё прикованная к ее разгоряченному, зарозовевшему телу. — Ты не получишь. Ты наказана. Я наказываю тебя в ответ, — играя с нею, шепчет Кэт. — как ты со мной, так и я с тобой, дорогая. — О-оо, ты же не оставишь меня одну, когда я так нуждаюсь? — Ханджи с показным отчаянием протягивает любимой руку. — Я наказала тебя за дело. За что ты наказываешь меня?       Кэт звонко смеётся, удобно садится закинув ногу на ногу, слегка пачкая стол ещё влажной вульвой. Ничуть не остужая атмосферу, она облизывает палец, которым себя касалась. — Ханджи, до своего возвращения домой даже не рассчитывай получить, что ты хочешь. - она обводит пальцем губы Ханджи, и та пробует её вкус. — Но милая...       Девушка спрыгивает со стола и начинает спокойно одеваться, время от времени оборачиваясь, и бросая на Ханджи артистично-жестокий взгляд. — Что, нравится тебе твое наказание? — Не будь такой бессердечной, — Ханджи порывается схватить ее за руку, но девушка ловко ускользает, посмеиваясь, и уже стоя у двери, обернув светлую голову, предъявляет ей: — Ты сама виновата, Ханджи. — Когда я вернусь домой, — Ханджи, одним движением оказываясь у двери, преграждает ей путь, — когда я вернусь домой, я прижму тебя к стене и буду любить, так долго и сильно, как мне захочется, я заставлю тебя делать грязные вещи, такие грязные, что ты будешь невероятно мокрой, ты поняла? Готовься сорвать голос, говорить нормально ты ещё долго не сможешь. — и она отпустила ее, а освободившаяся девушка, покраснев, смотрела на нее такими желающими глазами. — Не вздумай задерживаться, — тихо сказала она и вышла за дверь.