Impossible to resist

Steve Gabry - Departure

Свинцовые, с виду, тучи заслоняли небо над ночным Кумамото. Неоновые рекламные вывески и баннеры освещали главную улицу, по которой ходило множество людей, уже изрядно подвыпивших в ближайших барах. Рекламщики сновали туда-сюда, активно зазывая отведать новые блюда в их меню, а некоторые предлагали посмотреть на новеньких длинноногих красоток, недавно пришедших работать в их «оригинальное» заведение. Только начавший накрапывать дождь портил всю эту прекрасную картину, вынуждая людей ускорить шаг на пути домой или зайти обратно в помещение кафе, либо клуба, из которого одни вышли подышать воздухом, а другие покурить. Тэхён уже не считал всё это необычным или завораживающим, как думали многие, кто приезжал сюда отдохнуть от своей рутины. Слишком часто он видел эту картину на протяжении десяти лет, чтобы чему-то удивляться. Именно в конце недели людей было слишком много в ярких кварталах ночного города. Им хотелось отдохнуть после тяжелой рабочей недели, на которой они сводили концы с концами, чтобы успеть доделать тот же отчет, который начальство требует за неделю до сдачи. Ночной клуб, бар - единственные спасения для таких людей в конце рабочей недели. Единственное, на что каждый раз парень обращал свой взор - небо. Будь оно хоть облачное, пасмурное, хоть ясное и солнечное, хоть звёздное. Каждый раз оно было разным, в отличии от всего, что было рядом с ним на Земле. Иногда на безоблачном небе можно было увидеть россыпь звёзд, которые складывались в созведия, от чего невозможно было оторвать взгляда, ведь где-то там, далеко, стоит такой же парень и смотрит на такое же созвездие и восхищается красотой этого мира. На улице дул несильный тёплый ветер, который ерошил волосы Тэхёна и он остановился, закрыв глаза, чувствуя как приятная волна воздуха касалась эфиром его лица. Он стоял на улице, но представлял, будто стоит на обрыве утеса у моря, где шумные волны разбиваются о величественные скалы, а вдали, казалось, начал идти дождь. Это очень расслабляло его, хотелось просто сесть и смотреть вдаль, как волны нарастают и разбиваются, как птицы летят, сопротивляясь ветру. Хотелось вечно наслаждаться этим моментом. Делая каждый новый шаг, он приближался к их с матерью дому, который она урвала за бесценок ещё при переезде. Хоть дом и утратил свой вид новизны, это место было по-настоящему родным для Тэхёна, здесь прошло его детство, было много хороших и плохих воспоминаний. Он медленно перебирал ногами по асфальту, смотря вниз и слыша громкий смех с заведения на конце квартала. Пройдя несколько кварталов, дорога начала сужаться и уходить в гору, на которой плотным настилом росли невысокие деревья, закрывающие вид на редкие старые домишки с облупленной краской на фасадах. Вскинув помутнённый от дешёвого алкоголя взгляд на эту дорогу, Тэхён мучительно вздохнул, вспоминая о том, что ровно неделю назад он дал обещание не пить своей пожилой соседке - милой японке, которая жила напротив с мужем алкашом, периодически устраивавшего дебоши в их с женой доме, часто разбивая посуду и предметы интерьера и очень громко ведя «дискуссии», насколько позволяло ему состояние в эти моменты. Ким ни в коем случае не хотел стать таким же, даже боялся этого, каждый раз смотря на этого мужчину с открытым отвращением и презрением. Ему даже от одной мысли становилось противно, что он мог бы стать таким человеком, пустив свою жизнь в канаву. И смотря на этого мужчину, у него появлялась мотивация не напиваться до такого состояния, в котором он не сможет контролировать себя и свои действия. Уже подходя к калитке дома он оглянулся, чтобы окинуть взглядом видневшиеся сквозь завесу моросящего дождя огни мегаполиса. – Красиво. Тэ глубоко вдохнул носом запах мокрого асфальта, прохладный воздух обволакивал все пространство в его легких, задерживая дыхание на пару секунд и выдыхая. Такие моменты, когда он пьян и чувствует некое единение с природой, ощущались немного иначе. Он снова осмотрел большой город за спиной и переступил порожек поскрипывающей калитки.

***

Steve Gabry - Empty Hallways

Одинокий русоволосый парень сидел на подоконнике, периодически прикладывая голову виском с окну, чтобы попытаться заглушить боль. Голова разрывалась по швам, не оставляя мыслей на раздумья, таблеток в доме у него не водилось. Не покупал он их уже некоторое время из принципа, желая каждой клеточкой тела чувствовать раздирающую боль в голове, редкие спазмы в мышцах или желудке. Физическая боль съедала его изнутри, он чувствовал себя ужасно, но именно она давала немного заглушить боль душевную. Прошло всего несколько недель после кончины его любимой мамы - единственного его родного человека. Последний раз он видел её на полу их кухни с перетянутой самодельным жгутом рукой, посиневшую и с сузившимися до невозможных размеров зрачками. Передоз героина. Его мама часто увлекалась употреблением разного рода веществ, чтобы заглушить душевную боль, регулярно терзавшую её на протяжении десятилетия, когда они из-за смерти отца-тирана переехали из Кореи в Японию, чтобы насовсем отпустить прошлое. Навсегда. Но она не смогла. Маме тяжело было смириться с этой ситуацией, слишком сильно ее покачнуло то время жизни со своим супругом, который ни дня не давал покоя. Она давно хотела развестить с ним и уехать далеко от этого места, взяв с собой маленького Кима. И даже когда они переехали в цветущую Японию, её все равно терзало чувство, что это вновь может повториться, будто она не смогла убежать от того времени. Ким этого не совсем понимал, почему маме было плохо, ведь у них началась новая жизнь. И понял он это лишь потом, когда мама связалась с наркотиками и к чему это привело.

flashback

Тэхён бьётся в истерике, держа на коленях немного приподнятое им холодное тело матери. Он касается дрожжащими руками ее тела, лица - абсолютно холодное, её больше нет с ним. Слёзы непрекращающимся ручьём льются из его сильно покрасневших глаз, пока он, не веря в происходящее, потряхивает маму за плечи. – МАМ, ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА, ВСТАВАЙ! – он с силой сжимает её предплечье, оставляя белоснежные отметины от пальцев на слегка посиневшей коже. – ПОЖАЛУЙСТА! Ким рыдает, прижавшись к её груди. Он обнимает её, в надежде, что услышит стук сердца и почувствует объятия, за которыми последуют слова, что она не хотела и это будет в последний раз. В этот момент во входную дверь раздаётся громкий стук, продолжающийся несколько минут, но Тэхён не в силах собрать мысли в кучу. Он ничего не видит и не слышит вокруг себя. Он в вакууме. Петли на двери последний раз жалко скрипят, чтобы в следующую секунду с громким треском вырваться из дверного косяка и позволить совсем не новой двери с грохотом упасть на пол. Тэ с испугом оборачивается на резкий звук, абсолютно без понимания происходящего. В следующую секунду его, обессилившего от рыданий, оттаскивают от тела мамы прибывшие спасатели. Ее заворачивают в черный пакет и уносят, оставив Тэхена сидеть на коленях, который не воспринимает эту ситуацию как реальность. Он не понимает, как это могло случится, так резко и всё - его мама мертва, и он остался один в этом большом доме. Слезы уже не идут, хотя хочется плакать и истерить, но парень уже не может, он чувствует сильную боль по всему телу. Мама была буквально единственным человеком, что всегда был с ним и мог поддержать в трудную минуту.

end of flashback

– ТЫ ЗАЕБАЛ! – динамик телефона, казалось, разрывается от крика по ту сторону. – Либо ты сегодня же собираешь свои манатки и привозишь свою жопу сюда, либо я приезжаю к тебе. Где ты живёшь, я знаю. – было сказано уже более спокойным и ровным тоном. – Юнги… Я не могу просто оставить всё. Дом… – подавленный голос Тэхёна готов был в любой момент сорваться и издать всхлип. Со времени переломного момента прошёл месяц, и каждый день, независимо от ситуации, Ким писал своему лучшему другу. До этого момента созваниваться он не мог. Знал, что просто будет рыдать. Каждый день он сообщал Мину о своём поганом состоянии: о том, что ест совсем немного или не ест совсем, о том, что не может заставить себя даже выйти на улицу, не говоря уже об учёбе, на которую он забил, взяв академ на год. И Юнги уже устал слушать о том, как его друг становится практически овощем после этого случая. Да, парню сейчас совсем нелегко, но забивать на себя это тоже не есть дело, и поэтому он решил взять это дело в свои руки. Юнги не мог просто взять и оставить своего друга в такой сложной ситуации, он ему всячески помогал, поддерживал, чтобы Тэхён вновь не сорвался или не впал в истерику. Возможно могло показаться, что старший слишком остро реагирует на слова Тэхёна, говоря ему что нужно делать, но иначе было никак. Будь он немного другим, он бы никак не предпринял такие действия, чтобы спасти своего друга из этой ситуации. Поэтому он решил за него, что этот кардинальный переезд к нему поможет ему вывести из такого тяжёлого состояния. – Хорошо, раз ты не можешь этого сделать, я тебе помогу. Билет пришлю к вечеру. Собирай шмотьё. – Мин Юнги!.. – по тут сторону уже слышались гудки. Старший знал, что Тэ не сможет отказаться, если он не оставит выбора. Ким не мог пренебречь чужими ресурсами, потраченными на него, пусть даже и таким способом. Тэхён взял сумку и стал собирать свои вещи, смотря, как его комната уже пустеет. Это его последний день в этом доме, в котором он прожил с матерью десять лет. Он с теплотой вспоминает те хорошие дни, когда они вместе проводили дни, гуляли, совсем как обычные люди, у которых всё хорошо. Парень аккуратно складывает вещи, прямо как его мама, потому что знает - они помнутся и много не влезет. Его комната совсем опустела, будто здесь никто и не жил. Он спустился по лестнице смотря на немного отклеившиеся обои у потолка, слышал скрип половиц. Раньше здесь было светлее, но с уходом матери из жизни, дом будто бы приобрёл тёмные оттенки и стало ощутимо холоднее. Тэ бросил взгляд из окна, видя те же старые дома, которые, казалось, вот-вот рухнут. Тэхён слабо улыбнулся, видя несколько картин на стене, на которых он был самым счастливым ребёнком. Он коснулся рукой рамки, проводя линию накопившейся пыли и смахнул на пол. Подойдя к двери, парень последний раз посмотрел на стены, оставшуюся мебель, облупившийся потолок и понял, что он вот-вот уедет к старшему и его жизнь кардинально поменяется. Как бы он не хотел это делать, это была вынужденая мера, а спорить с Юнги он не хотел. – Просыпайся. Мы собирались сегодня выгулять твой зад. – Юнги присел рядом с Тэхёном на кровати, потянувшись рукой к русым волосам, аккуратно приглаживая их на затылке. – Я всё понимаю, но мне не в кайф смотреть, как ты уже неделю бревном лежишь. И тебе было бы неплохо принять душ. Он прилёг рядом с другом на бок, положив правую руку тому на плечо, а лбом уткнулся меж острых лопаток, отчётливо ощущая позвонки. Казалось, Тэ совсем скоро превратится в скелет. Не было даже намёка ни на какую жировую прослойку. Он совсем отказывался от еды, но Юнги нашёл решение - детское питание. Иногда он и сам готовил разные каши, приносил мягкие сладости, чтобы Тэ можно было не жевать, а просто проглатывать. Калорийность такой еды, конечно, оставляла желать лучшего, но это единственное, что можно было запихнуть в желудок Кима на тот момент. И снова Юнги оставил его одного в комнате, чтобы пойти на кухню, включить чайник, поставить на стол блендер и вытащить из холодильника несколько фруктов, а из аптечки - витаминный порошок, который буквально вчера посоветовала ему одногруппница. Нарезая фрукты он, погрузившись в свои мысли, не заметил, как на кухню зашёл Ким и тихо присел на подушку возле низкого стола, скрестив ноги. Когда Мин повернулся, то резко дёрнулся от неожиданного нового объекта в поле зрения, а нож из его руки стремительно полетел вниз, стремясь познакомиться с ногой. Но он вовремя среагировал и успел поймать объект. Только вот, схватился он за лезвие. Так как нож был достаточно тупым, то обещал даже царапины не оставить, но Тэхён, лицезревший эту картину, вскочил на ноги, сразу падая на колени. Голова нещадно закружилась, в ушах зазвенело. Мин отбросил нож, сделал пару шагов в другу, присаживаясь на колени, чтобы приобнять, пока тот не придёт в себя. Несколько минут они сидели так, Тэхён тяжело дышал, но ничего не говорил и не шевелился. Юнги только тихо поглаживал его по спине, следя за дальнейшими действиями друга. – Ты в порядке? – дрожащим голосом спросил Ким, кое-как выдавив из себя эти слова. – Да, за меня можешь не переживать, – с уверенностью ответил старший, обнимая Тэ. Наконец-то Киму полегчало, и Мин аккуратно отпустил его, давая сесть на подушку, приложившись спиной к стене. Налил ему немного воды, растворив в ней два пакетика витаминов, чтобы немного быстрее привести Тэхёна в чувства. Поднеся стакан ко рту Кима, он немного прифигел от того, что тот практически выхватил воду и в несколько глотков осушил ёмкость. – Спасибо, Юнги~я.. – Тэ слабо улыбнулся и поставил стакан на столик. – Думаю, мне нужно ещё немного полежать и я буду в порядке... – Нет, - сказал, как отрезал, - ты будешь сидеть здесь, пока я не приготовлю еду. А потом мы сходим в душ. Юнги уже перемолол фрукты в кашу, добавив кальциевый порошок, потому что посчитал, что его концентрации в витаминах будет маловато, чтобы поддерживать в целости кости Тэ, которые еле-еле поддерживали его. Он поставил тарелку с едой на стол, положив рядом ложку. Он надеялся, что хотя бы сейчас Ким сможет более-менее уверенно держать столовый прибор, чтобы его рука не тряслась, как осиновый лист, но опять эта надежда слишком уж быстро улетучилась, стоило Киму лишь приоткрыть глаза и начать тянуть к ложке руку. Мин аккуратно взял прибор сам и начал потихоньку кормить Тэ. Может, кто-то бы подумал, что это выглядит жалко, но Юнги так не считал, а Киму было и вовсе всё равно. Тэхён нехотя ел, открывая рот, когда к нему приближалась очередная ложка с пюре из фруктов. Из-за постоянного голода у него было некое отвращение к еде, потому что от одного её вида его тошнило. Но он понимал, что Юнги старается ради него, чтобы тот не отбросил коньки из-за собственной глупости. Закончив, Юнги поставил тарелку в раковину, присаживаясь перед Тэ на колени, чтобы аккуратно обхватить его за плечи и поднять на ноги, дабы избежать его вероятного полёта на пол. – Давай, пойдём. Нужно хорошо тебя прополоскать. – Мин немного уставше выдыхает. Смотря на другого человека в таком состоянии, ты и сам невольно начнёшь перенимать его. Киму каждый шаг давался с трудом, Юнги это понимал, поэтому совсем не торопил. Они аккуратно и медленно передвигались в сторону ванной. Старший крепко держал Тэхёна за плечи, чтобы тот, в случае чего, не ударился и не разбил себе коленки (или голову) об пол. Переступая порожек ванной комнаты, Ким вдруг остановился, немного тяжело вздохнул и тихо попросил своего хёна подождать за дверью, пока он разденется и сядет в ванну. Мин понимающе вышел и встал, оперясь об косяк прикрытой двери. Юнги старался делать всё для Тэ, чтобы тот чувствовал себя защищенным и окутанным заботой, ведь сейчас это ему как-никак нужно. Он уверял себя, что делает все верно, оказывая эту бескорыстную помощь, потому что кто, как не Мин, поможет ему в этой ситуации встать на ноги. Ким подал ему знак, что он уже готов, и тот помог ему аккуратно разместиться в ванной, ни об что не ударившись. Тэ сел в ванну, чувствуя как тёплая вода окутывает его тело. Его движения были немного скованы и он боялся сделать что-то лишнее, как будто ему запрещено. Он немного приобнял себя за колени, смотря на прозрачную воду, которая мелкими волнами обволакивала его костлявые ноги. – Можешь уже лечь полностью. – Юнги уже набрал ванну, добавив в неё масло шалфея и лаванды, и придерживал голову друга, чтобы тот не ударился о бортик, пока ложился. – Вот так, да. – подложил под его голову скрученное полотенце. Аккуратно проводя мочалкой по шее, груди, рукам, спине, ногам Тэхёна, Юнги чувствовал, как тот расслабляется, дышит размеренно и глубоко, видел, как он прикрывает глаза. В ванной он чувствовал себя расслабленным, будто его тело становится одним целым с тёплой водой, словно вся тяжесть с его груди развязывается и падает на дно тяжёлым камнем. Сильный запах лаванды и шалфея будто дурманил голову парня, он вдыхал его, чувствуя как эти цветы росли в поле, где открывался прекрасный вид на горы, окутанные облаками. Юнги сидел рядом и смотрел, как Ким наслаждается этим моментом, чувствуя себя по-настоящему человеком, а не куском дерьма. И он действительно рад за него, что тот старается понемногу отпустить прошлое и жить, а не чахнуть в том мгновении, убивая себя. Или это было временно? Мин не знал наверняка, но был очень рад самому моменту. Этого Юнги было достаточно, чтобы понять – всё наладится. Всё будет иначе.