театр солнечных лучей

Джисон сидел с подсобном помещении на уроке физкультуры и собирал инвентарь, ведь в который раз его форму украли в автобусе, съели собаки и вообще, у него нога больная, куда с такой заниматься? И чтобы получить хоть какой-то зачет, юноша договорился с преподавателем прибираться с зале во время пар. А Джисон не настолько наглый. Вот только теперь к нему иногда, дабы спрятаться от лишних глаз, приходит Минхо, целует в макушку и иногда, совсем чуть-чуть, помогает с уборкой тяжелого инвентаря. - Почему не бегаешь? - грозно спрашивает Хан, улыбаясь поцелую и присаживаясь рядом со старшим на мат, что лежал на полу. - Встречный вопрос к тебе, мистер. - Один:один, - закатывает глаза парень и рассматривает подсобное помещение. На удивление, с помощью Джи оно и правда стало выглядеть лучше: из-за почти постоянного нахождения живого человека, пыли стало меньше, появилось больше свободного места, и, как оказалось, здесь все время висело зеркало почти в полный рост, которое закрывалось хламом, - Здесь так темно, осмелился бы вызвать Пиковую Даму? - Что? Это детские сказки, ты до сих пор в них веришь? Я удивлен, что ты до сих пор учишься в университете и тебя не выперли. - Эй! - он легонько бьет пихает его кулаков в бок и улыбается, - А если серьезно... Представь, что она и правда существует и приходит из того мира, чтобы убивать тех, кто призвал ее... Ты бы на спор согласился посмотреть в глаза Дамы? - В таком случае: ни за что, - Минхо смотрит через отражение на лицо Джисона, - А ты? - А мне не страшно умирать. Умереть от какой-то чудаковатой Дамы с зеркала было бы прикольно, - заметив тревожный взгляд Хо, тот улыбается, - Да не существует ее! Вот, смотри, - юноша встает и отряхивает с себя всю пыль и грязь, которую собрал с мата. Минхо тревожился не из-за этого, а из-за слов, что только что сказал Джи, и младший это прекрасно понимал. Но решил обыграть это в другую сторону, успокоить парня. Он хотел быть честным с ним, но та часть мозга, что отвечала за речь закрылась перед его волей и заставила вылить черную, как смоль жидкость изо рта и заставить вновь солгать. Просить помощи не у кого. Просить спасения и быть спасенным нет смысла. Больше нет. Хоть Джисон и играет невероятно сложную роль в спектакле погорелого театра, иногда обыграть некоторые сцены становится сложнее ежесекундно, менять реплики и переводить их на более позитивный лад почти невозможно, но кто, как не он, не справится с этим, верно? Как снег и весна борются за главенство, так и сценарий меняется каждую секунду, побеждая все "за" и "против" и все моральные ценности. И самое главное: побеждая полное право просить о помощи. - Пиковая Дама, приди, - Джисон успел нарисовать лестницу и дверь, не хватало лишь свечей и чего-то еще для призыва, но важнее адреналин, резко заигравший в крови Минхо и атмосфера, созданная темной и пыльной подсобкой, где в углу лежал совсем старый и поломанный инвентарь. Забавно, как сильно это напоминало Хана? - Пиковая Дама, приди, - второй раз прозвучала эта фраза вслух, а Джисон думает, что если бы она правда существовала... - Пиковая Дама, приди, - он бы тот час умер. И молчание. Казалось бы, долгое и мучительное после этой фразы, Минхо заметно напрягся и начал оглядывать комнату. Не то что он трус, но все же вырос в семье суеверных и наивных бабушек и дедушек, да и за Хана переживал. - Ты это видел? - Хан резко возвращается на место к мату и прижимается к Минхо, пряча лицо в плече, - Она здесь! Слышишь?! Она здесь! - и начинает паниковать дико. - Что?! Где?! - и следом тяжелое дыхание младшего, - Я защищу тебя. - Да, но... - и Джисон, как казалось Минхо, начал задыхаться. Он упал на мат и хватается за шею, словно пытался убрать руки, что душили его и кряхтит противно, с нотками кашля. - Джисон! - затем младший резко хватается за бок и на руках у него красная субстанция, а затем тело юноши расслабляется, - Что за... Эй.. Эй! Очнись! - Минхо хватается за место у него в боку и резко меняется в лице. Жидкость была густая и почему-то на вкус напоминала кетчуп. А вслед: громкий и заливистый смех лежащего юноши, да такой, что у него слезы на глазах появились. Вот только Ли это представление совсем не понравилось, - Джисон перепугал до жути, но злиться не мог. Он так искренне смеется сейчас, и единственное, как мог отомстить: измазать этим кетчупом его лицо. - Эй! Эй! Стой-стой, я понял! - Хан сопротивляется его рукам, но продолжает смеяться. Стоило им остановиться, младший неожиданно целует Ли в губы, кротко и аккуратно, с щепоткой извинений и совсем немного сожалений. Минхо подмечает, что второе по вкусу было фальшивым. Вот только сценка была правдивой и навевала тоску: Джисон правда не боялся смерти.