Сакура в клетке

      По дороге назад к Южному Кресту девушки не проронили ни слова. Владыка электро региона быстрым шагом шла впереди лисицы, лишь изредка оборачиваясь на свою рабыню, с намерением убедиться в ее наличии и безопасности.       Кицунэ беззаботно осматривала прекрасные пейзажи острова, всячески стараясь не замечать пронзительного вдумчивого взгляда пурпурных глаз. Вся эта атмосфера катастрофически давила на розоволосую, ее госпожа не сказала ей ни слова с того момента, как они покинули святилище Сангономии, однако оповестить лисицу о ее провинности в чем-либо богиня нужным не считала.       Так прошла и обратная дорога на корабле Бэй Доу. Райден лишь иногда отдавала короткий приказы рабыне, по типу «принеси-подай», но не более. Хотя, не сказать что у них и до этого были теплые отношения, однако забыть ту ночь и тот поцелуй пьяной хозяйки для Яэ было очень тяжело. Помнила о нем и кукла нашего архонта, хранитель вечности абсолютно не стеснялась каждый день давить этой ситуацией на разум своего создателя, как например в первую ночь после прибытия наших дипломатов в Тенсюкаку. — Что так разозлило тебя, Эи? -издевательски лыбилась Сëгун, вместо выгнанной из покоев Мико вплетая шпильки в длинную косу богини. — Столько жара и огня внутри тебя не было уже очень давно. — Ты ведь знаешь, так зачем спрашиваешь? — выдохнула Райден, уронив уставшую голову на согнутые в локтях руки. — Не можешь упустить возможности меня задеть? Кукла коротко хмыкнула, резко отметая в сторону темную косу архонта. — Мне тяжело стало в твоем сознании, знаешь? Из него все чаще хочется сбежать, реши проблему со своей головой и этой рабыней, иначе я решу ее сама. — Не посмеешь. -легкая усмешка отразилась на расслабленом лице Эи, что через мгновение исказилось уже другой эмоцией — печалью. — Я не понимаю ничего, Сëгун… Когда она появилась из-за спины этой Сангономии, когда я увидела ее раны, когда она таким радостным голосом докладывала кто ее спас… Мне захотелось испепелить молнией эту блондинку за тем самым столом, я едва сдержала себя…       На последней фразе темноволосая до боли сжала ладони в кулаки, с шумным выдохом ударяя одной рукой по прикроватной тумбе. Сëгун скрестив руки на груди внимательно и молча смотрела на Эи, то-ли обдумывая что-то, то-ли не желая задевать девушку еще сильнее. — Ревновать рабыню — последнее дело. -наконец заговорила кукла. — Ты прекрасно знаешь, закон запрещает ее присвоить или хоть пальцем тронуть в эротическом плане чужим людям. Более того, неужели ты хотела бы, чтобы Яэ погибла?       Шокированная Райден наконец вышла из состояния самобичивания, резко вскинув голову и встретившись взглядом с куклой. — О чем ты говоришь?! — Дорогая, тебе настолько затмила глаза ненависть к этой бедной жрице, что ты забыла о главном, она — спасла твою игрушку. — хранитель вечности уже серьезнее стучалась в упрямую голову архонта. — Ты бы предпочла, чтобы лисица пала в пламени Фатуи, а не была спасена щенком Сангономии? — Да, верно, спасла. -девушка усиленно потëрла виски. — Ты права, я в последнее время не в себе, мне нужно поспать, проследи чтобы Мико выполнила задания по резиденции без препятствий.       Не дождавшись ответа Сëгуна, Эи отвернулась к шкафу, странно подрагивающими руками расплетая густые волосы. Девушку била странная дрожь вперемешку с ознобом, не могла же она простудиться за несколько дней путешествия по своему региону? Нет, это точно не про Богиню Вечности, скорее всего, обыкновенная усталость.       Солнечные часы показывали лишь шесть вечера, ложиться спать было еще рановато, но Райден не могла противиться сильной усталости, буквально тянущей архонта в мягкую постель. Яэ должна вернуться в девять, к тому времени правительница Инадзумы должна давно видеть десятый сон. — Эи… Райден распахнула глаза и подорвала с места только что задремавшее тело. Окинув расфокусированным взглядом комнату, девушка с ужасом поняла, что находилась в ней одна. Кто назвал ее имя? — Эи, почему ты не спасла меня… — Кто ты?! — выкрикнула богиня, схватившись за покорно ожидающую подле кровати катану. — Я ведь нуждалась в тебе, но ты не спасла… -голос говорил будто сам с собой, абсолютно не слыша истерики того, кому адресован. Эи подскочила с кровати и включила торшер, еще раз внимательно оглядев покои. Занавески на закрытом окне жутко покачивались из стороны в сторону, однако никакого ветра и сквозняка в спальне госпожи не было.       Возле слегка приоткрытого шкафа валялась маленькая темная шкатулка, из которой небрежно высыпались такие знакомые богине украшения. — Макото… — голос архонта дрожал как никогда, девушке и раньше снились подобные кошмары, но сейчас она точно отдавала себе отчет, что это не сон. — Эи, за что ты так со мной… — Заткнись! — до ужаса напуганная девушка швырнула в шкаф первое, что попалось под ее свободную руку — фарфоровую вазу, давным давно подаренную ей ее лучшей подругой Сайгу. Хрупкое украшение интерьера разлетелось в дребезги. — Ты не моя сестра! Она никогда не стала бы меня винить!       Бившаяся в истерике богиня не сразу почувствовала прикосновение рук к своим плечам, однако стоило ей осознать, что она не одна, как ее разум тут же затмило еще пуще прежнего. Оттолкнув в сторону прибывшего, Райден наспех вынула катану из ножен, с горящим глазами бросаясь на побеспокоившего ее страдания человека. Нечто розовое успело увернуться, с силой обхватив владыку Инадзумы со спины.       Дергаться и вырываться Эи прекратила в тот же момент и замерла, с тяжелым дыханием бегло осматривая покои. — Госпожа Сëгун, прошу, успокойтесь, что вас напугало? — нежный обеспокоенный голосок лисицы добрался до глубины сознания богини, буквально вытягивая девушку из панического транса. — Яэ... — Да, это я, госпожа, позвольте я позову лекаря, я…       Договорить кицунэ богиня не позволила, она грубо оторвала руки рабыни от талии, бросившись к тому самому злосчастному шкафу, что уже целое столетие не давал ей покоя. В этом шкафу архонт хранила самые дорогие сердцу памятные вещи — вещи своей дорогой двойняшки, погибшей по собственной неосмотрительности. Так больше не может продолжаться, не сейчас, не тогда, когда в жизни Эи наконец появилась живая душа, пусть даже просто раб, но она теперь скованна ответственностью, она не могла позволить этой травме себя сломать.       Богиня с злобными выпадами опустошала древний шкаф, швыряя вещи и украшения Макото в сумку, которую за собой непонятно откуда притащила напуганная криками госпожи Мико. — Ах, и ты… Ты тоже не останешься. — девушка словно в прострации схватила с полки тяжелую пыльную книгу, нéкогда являвшуюся личным дневником ее дорогой сестры. — Я завершу твои письмена, Макото, я закрою навсегда эту книгу, а с ней и дверцу в нашу с тобой совместную счастливую жизнь…       Кицунэ стояла рядом с госпожой в окружении еще нескольких стражников, с недоверием и беспокойством наблюдая за действиями своей хозяйки. Взгляд архонта был устремлен к языкам пламени, целиком опутавшим все те предметы, над которыми она рыдала десятилетиями, те предметы, что были дороги ее сестре, те предметы, что держали погибшую Макото у ее тела и души все эти годы…       Эи последний раз провела рукой по дневнику близняшки, через плечо забрасывая рукописи в очаг непрерывного огня. Руки стражников сошлись вместе с молитвенном жесте, не долго думавшая Яэ сложила ладони точно так же, прикрыв глаза от гнетущей мрачной атмосферы. — Прощай, Макото… — прозвучало из дрожащих уст богини. Глава региона шумно сглотнула, подавив не малый поток слëз, давно уже рвущийся наружу.       И лишь розоволосая лисица смогла услышать неслышимое обращение потрескивающего пламени: — Позаботься о ней.. — Обещаю… — тихо прошептала Мико в ответ, тихонько прижав руки к громко бьющемуся в груди сердцу.