when will it be my turn?

Это была игра. Просто игра. Очередная никому сто лет не нужная игра, а-ля «Выбери участника, который…», в которую они уже играли бесчисленное множество раз за своё не такое уж и долгое пребывание айдолами. Сонхун наслаждался игрой, наблюдая за тем, как участники выбирают и всячески пытаются вывести друг друга на чистую воду так, чтобы фанаты узнали побольше неловких историй о них, и не упускал случая высказать собственные замечания, чтобы хоть как-то напомнить о своём существовании. Однако следующий вопрос заставил его напомнить о себе с запозданием. Кто лучше всех обнимается? Сонхун отвел взгляд в сторону, размышляя над вопросом. Обнимания? Он обнимал всех из своей группы хотя бы раз – особенно часто порыв на групповые объятия случался в первые дни формирования их команды. Но за всё то время, что на них находило желание пообниматься, Сонхун не замечал ничего особенного в телесном контакте. Или просто не думал, на самом деле, о том, что… Джей всегда обнимал крепко и успокаивающе. Объятия Чонвона будто исцеляли от всех болячек и растягивали улыбку на лице. От объятий Ники разбухала и почти лопалась от перенапряжения каждая косточка в теле. Объятия Джейка были дружелюбными, расслабляющими, утешительными во всех смыслах этого слова. Всякий раз, когда Хисын обнимал, Сонхун чувствовал защиту от всего пугающего и ощущение дома. Погрузившись в свои мысли, Сонхун даже не заметил, как журналист начал обратный отсчёт – только вдруг увидел пять жёлтых пенопластовых пальчиков, направленных прямо на него. Он удивлённо моргнул, поднял глаза, рассматривая лица своих друзей, но все они только улыбались и избегали зрительного контакта. — Объятия Сонхуни-хёна невообразимы, — с очаровательной улыбкой объявил Чонвон, глядя в камеру и демонстративно обнимая себя. — Для того, кого люди считают ледяным принцем, они очень приятные и тёплые. — А ещё они заставляют чувствовать себя счастливым, — добавил Ники, и остальные дружно кивнули. Журналист повернулся к Сонхуну, чтобы спросить его мнение о выборе участников, но тот всё сидел с застывшей на лице странной смесью шока и замешательства. — Ну и каково это – дарить лучшие объятия, Сонхун-ши? — Ах, ну, я… просто продолжу хорошо обнимать своих мемберов? — изо рта вырвался скорее неуверенный вопрос, чем ясный, внушительный ответ. Сонхун даже услышал чужие смешки. Оставшаяся часть интервью прошла сносно: Сонхун изо всех сил старался избавиться от никак не желающего покидать его удивления, только вот тот странный вопрос всё не давал покоя, не отставал, как бы ни просили. Тепло, разливающееся патокой по венам, тоже никуда не уходило, а сердце замирало от счастья при одной лишь мысли о случившемся. Неужели мои объятия так хороши? Попрощавшись с журналистом и персоналом, они поспешили рассесться по чёрным минивэнам, чтобы со спокойной душой отправиться домой; менеджеры повелись на мольбы доставить ужин в общежитие. Сонхун был так погружен в свои мысли, что едва не столкнулся лбами с Сону, пока пытался забраться в фургон. — Ах, прости, Сону-я, — извинился Сонхун, изо всех сил стараясь подавить смущённый румянец. — Всё в порядке. И тут ему будто на голову вылили ведро ледяной воды – Сонхун сразу встрепенулся и с тревогой посмотрел на своего донсэна. Сону умилительно надул щёчки и губки – сразу стало ясно, что недоволен. И как бы… это же норма. Не всем людям везло, и иногда фиаско случались, и случаются, и будут продолжать случаться. Но сменившееся настроение младшего странно озаботило Сонхуна. Обычно, когда Сону был недоволен, это происходило из-за трёх возможных вещей: усталость, голод, мысли. Он слишком часто занимал себя мыслями о том, о чём, скорее всего, думать совсем не стоило. Сонхун позволил своим мыслям блуждать: он с уверенностью мог сказать, что Сону был одним из первых, кто заснул накануне вечером, поэтому факт его усталости был маловероятен. Кроме того, они только-только пообедали, и довольно плотно, так что голод тоже отпадал. Таким образом, оставался лишь третий вариант, но он казался Сонхуну почему-то наименее подходящим. Сам Сонхун не умел справляться с собственными чувствами, хотя часто помогал Джейку, но только потому, что их характеры были настолько схожи, что прилагать особых усилий не приходилось – он делал то, что хотел бы получить сам. Сону, с другой стороны, был уникальным экземпляром с естественным весёлым нравом, и Сонхун не чувствовал себя способным хоть как-то помочь ему. Тем не менее, Сонхун решил рискнуть. — Ты в порядке? — шепнул он на ухо Сону, придвинувшись для удобства сзади: — Всё хорошо, — но младший обрубил его попытку. С мягкостью, но резко. Сонхун поджал неловко губы и откинулся на спинку кресла. Может, он и не очень разбирался в людях, но знал, когда не стоит давить. Сону был на шаг от совершеннолетия, а для своих лет уже невероятно зрелым. И говорил он о своих чувствах только тогда, когда понимал, что готов. По приезде домой привычный ангельский блеск в глаза Сону не вернулся, но напряжение в выражении лица значительно спало, к удовлетворению Сонхуна. Ужин, казалось, тоже помог – кому еда не помогает? С каждой ложкой Сону всё более загорался: даже начал оживлённо болтать о чём-то с Ники. Возможно, Сонхун всё-таки ошибался: Сону просто проголодался. В этот раз его мысли прервал Чонвон: — Я думал, Сонхун-хён станет представителем семейства паслёновых, когда мы сказали, что он лучше всех обнимается. Его лицо стало прямо томатным. Остальные за столом разразились хохотом, Сонхун густо покраснел и пригнул голову, а на лице его заиграла смущённая улыбка. — Но вообще-то да, — важно пожал плечами Джейк, пытаясь говорить набитым стейком ртом, — ты очень хорошо обнимаешься. — Даже я это признаю, — кивнул Джей, не успев осознать, что сказал. Он вдруг вспомнил, как эти двое, Сонхун и Джейк, пообещали никому никогда не рассказывать о страшном инциденте, который произошёл во время просмотра ужастика. Это стало их секретом. И вмиг Джей поспешил спрятаться и стать максимально неприметным. — Наш ледяной принц на самом деле просто солнышко, — Хисын потянулся ткнуть Сонхуна в налившуюся красным щёчку, а другой рукой обхватил его за плечо и притянул в объятия. Сонхун раскрыл рот, чтобы сказать что-то важное и, возможно, едкое, когда резкий стук металла о деревянную поверхность резко привлек внимание всех присутствующих к другому концу стола. Сону сидел, неконтролируемо надув губы, с грустным взглядом и немного дрожащими руками, из которых выпали посеребрённые приборы. — Сону-хён, — Ники нарушил неловкое молчание. — Ты в порядке? Сону, казалось, в голове пришёл к очень важному выводу и теперь до мурашек строго смотрел на Сонхуна. Он смотрел на него, как мать, когда разочаровывалась в его необдуманных поступках, и это выражение лица тревожило Сонхуна. — Э-э… — мысли его метались: что он натворил? Что он мог наделать? Вспомни. — Почему ты никогда не обнимался со мной? Так же внезапно Сонхун растворился в облегчении. Сону расстроился, потому что думал, что Сонхун не любит с ним обниматься? Сонхун, всегда предпочитавший словам действия, вытер руки о салфетку, лежавшую на коленях, смяв её, бросил на стол и подошёл к Сону с протянутой рукой. Сону ошеломлённо поднял глаза на него: — Хён? — Давай. Я даже позволю тебе выбрать фильм. Улыбка, вдруг расцветшая на лице Сону, была настолько заразительной, что Сонхун с трудом заметил за собой, что улыбается с такой же нежностью в ответ. Крепко держась за руки, они удалились в гостиную, оставив остальных вариться в растерянности. Сонхун небрежно упал на диван, а Сону схватился за пульт. Повернувшись к своему хёну, он слегка неуверенно посмотрел на него и, увидев вытянутые в свою сторону руки, быстро нырнул в них. Устроившись на груди у Сонхуна, Сону затараторил с разными предложениями дорам. — Я же сказал, что ты можешь выбирать, Ддону-я, — хмыкнул Сонхун, слегка сжав чужое тело. У Сону, очевидно, уже была определённая идея в голове, ведь не прошло и минуты, как заиграла классическая романтическая дорама, а сам он уже нежился в объятиях хёна. — Знаешь, ты всегда можешь просто попросить меня обнять, — заметил Сонхун, прижимаясь к Сону. Быть обнятым Ким Сону было всё равно, что быть обнятым солнцем. Тепло, освежающе, с лёгким головокружением. Сонхун никогда не думал, что через объятия можно дарить людям солнечный свет и энергию, но если бы это было возможным, то Ким Сону был бы единственным, кто бы мог это делать. — Думаю, в глубине душе я понимаю это, но когда все остальные говорят о том, как круто с тобой обниматься, я чувствую себя немного обделённым, — вздохнул Сону, расслабляясь ещё больше в тёплых руках. Сонхун поднял руку, чтобы взъерошить волосы младшего. — Ну, тогда в следующий раз просто скажи своему хёну, что хочешь пообниматься. У меня всегда найдётся время для тебя. Сону злобно пискнул и попытался избавиться от сонхуновой руки в своих волосах. Только вот на лице его играла улыбка, полная облегчения, сильно контрастирующая с его действиями. Крепче сжав руки вокруг Сону, Сонхун почувствовал, как его сердце захотело выпрыгнуть из груди. Младший начал наматывать шнурок капюшона Сонхуна на свой пальчик, то распуская, то снова накручивая, просто чтобы чем-то занять руки. Сонхун просто наслаждался тёплыми объятиями Сону, почти не обращая внимания на дораму. Они сидели так почти двадцать минут, просто наслаждаясь обществом друг друга, и Сону заснул. Когда из коридора донесся резкий и довольно громкий шёпот, Сонхун даже не дрогнул: — Ты иди! — Почему это я? — Мы все должны… — Ты – макнэ, вот ты и должен отвечать за это… — Кто это сказал такую ересь? — Ребята… — Я сказал! Сонхун и проснувшийся из-за не-тихих звуков Сону переглянусь и рассмеялись. Из коридора в комнату смущённо заглянули пять любопытных пар глаз. — Мы… ну, нам просто интересно… — Чонвон сбился, не зная как продолжить речь. — Мы можем присоединиться к вам? — выпалил Джей с застенчивой улыбкой, обхватив рукой плечи Джейка, который кивнул в знак согласия. Сону и Сонхун снова переглянулись и тут же раскинули свои руки в ожидании. Ники первым бросился вперёд, крепко прижавшись к Сону. Чонвон, как всегда готовый ко всем случаям жизни, подложил подушку и опустился на пол возле ног Сонхуна, прислонив голову к чужому колену. В следующее мгновение Джей оказался рядом с ним, используя пространство меж ног Сонхуна в качестве спинки. Хисын прижался к его свободному боку, обхватил плечо рукой и притянул голову младшего к себе. Сонхун растаял в объятиях. Джейк опустился на место рядом с Хисыном, протянул руку и нежно обхватил Сонхуна за руку. Их переплетённые руки улеглись на колени хёна. За свои девятнадцать лет жизни Пак Сонхун испытывал массу эмоций. Он бывал счастлив и печален, пристыжен и горд, злобен и умиротворён, но за всё это время он ни разу не чувствовал такого всплеска любви и привязанности, который наполнял его в этот момент. Он ещё никогда не бывал так любим. Сонхун даже не пытался подобрать верное слово, чтобы назвать это чувство, но если бы ему всё же пришлось это сделать, то подошло бы лишь одно. Дом.