fuck hqd

Ашкьюди, электронки, одноразки - называйте как только угодно будет, но вещь эта весьма коварна и представляет опасность в виде возможной зависимости. Да, не обыкновенные бело-оранжевые никотиновые палочки, но убивают лёгкие не меньше, по крайней мере, все обнаруженные источники каждый раз твердят неподтверждённую и кардинально разнящуюся информацию. Но в одном Никита уверен - они зло и точно не действуют равносильно нескольким кругам вокруг стадиона и десяткам приседаний. Нет, не то, чтобы он сам вёл здоровый образ жизни, но волнение его по поводу сосания своим парнем электронных сигарет возрастает с каждым днём. Было бы гораздо проще, если бы Колей скуривалась хотя бы одна электронка в неделю-полторы, но она уходила стремительно, буквально за три дня. И в эти каждые три дня он ныл, чтобы Никита зашёл в магазин, либо же сам одевался и шёл. Кажется, его бы даже ураган на улице не смутил, потому что покурить же надо, правильно? Проблема заключалась в том, что он курил при малейшей удобной, а то и нет, возможности. Будь то стрим, улица, такси, ресторан или даже при выборе долбанных продуктов в магазине. За что, к слову, его больше не пускают внутрь данного супермаркета. Но оставалось всего единственное место, где на его зависимость не обращали никакого внимания, моментально начиная воспитательные работы. И этим местом являлась квартира, некогда абсолютно новое и неизведанное для него место. Действительно, когда Никита впервые предложил ему съехаться, позже таща чемодан с вещами, тот вёл себя с опаской. Ходил по комнатам, изучая, не брал и не трогал ни единой вещи без разрешения. Чего уж говорить об их первом разе, когда Коле очень уж был необходим расслабляющий массаж для ноющей после долгой трансляции шеи, и Катана благородно предоставил его. Пожалуй, именно после этого он и начал борзеть, набираться смелости и уже курил даже в совместной постели, листая ленты соц. сетей. И так изо дня в день. Каждый вечер брюнет вынужден был вслушиваться в повторяющееся шипение и выуживать из воздуха лёгкий аромат, каждый день новый, и наблюдать за вздымающимся дымом. Не то, чтоб он прямо на дух не переносил все эти ашкьюди, нет, он даже пробовал пару раз, но ему крайне не нравилось поведение парня, когда они заканчивались, а возможность прикупить новых отсутствовала. Тогда Никите казалось, что живёт он действительно с каким-то торчком, которого при очередной ломке посадили на реабилитацию. Именно после данного случая он решил предпринять более решительные действия. Нравится сосать? Соси, пожалуйста, хоть подавись, правда на коленях не так удобно, да и размеры от электронки отличаются значимо. За каждый раз, когда зоркий глаз замечал хоть немного дыма, когда сам его обладатель нарочно резко входил в комнату - своеобразное наказание. Извлечение пользы из ситуации и для себя, и для здоровья Коленьки. Хотя, так и не скажешь по нему, чтобы после инициативы наказаний в доме стало реже появляться зло с чуть меньшей никотиновой дозой внутри. Кажется, установленные им правила неожиданно стремительно изменялись и наказание начало действовать в обратном порядке, и теперь тот начал специально попадаться на глаза Никиты, лишь бы снова ощутить давление на затылке и острые ощущения от оттягивания крашенных волос. Иногда, когда Лебедев вёл себя особенно развязно, Никита точно как пёс с цепи срывался, набрасываясь, да заставляя отрабатывать за каждую сделанную затяжку. Брал эту несчастную приплюснутую палочку, отстраняя от собственного паха, протягивая вниз, так и удерживая в руке, пока тот сам не тянулся губами к пластмасске, тем самым моментом затягивая дым до головокружения, до трясущихся рук и нехватки воздуха, если этого самого воздуха было в достатке после незаконченного минета. Но крайней точкой стало всего одно действие со стороны Лебедева, а именно покупка целой упаковки одноразок, штук десять в одной. Более того, затея эта повторялась несколько раз, и все эти разы коробка уходила за неделю, всего за долбанную неделю, пока тот ходил словно загипнотизированный, только и ища, что в рот пихнуть. С собственной «одноразкой» дело не прокатит, потому Катана решает показать ему, что меры он может предпринять и более жёсткие. Меры, впрочем, действительно смогли подействовать на Коленьку, ведь возражений он никаких не высказывал. Банально не в состоянии благодаря только выглаженной футболке, которая служит в данный момент чем-то вроде кляпа, не позволяя ему выдавать более ясных слуху звуков чем подавленное мычание. Наконец можно заткнуть его нескончаемый поток вызывающих словечек и каверзных вопросов, на которые ответ искать крайне трудно, когда буквально на тебе ёрзает и ворочается этот.. Манипулятор, по-другому не назовёшь. Прибрать к рукам правила игры, изменяя, также не выйдет, ведь он не Гудини и от импровизированных наручников за своей спиной, прижатой к тёмным простыням, вряд-ли выйдет избавиться самому. Вот так и лежит, более не пытаясь дёргаться, время от времени поглядывая вниз, меж собственных ног, властно разведённых в стороны, так, что приходится пятками упираться в чужую спину. Никита же сидит смирно, хоть в голове уже кружатся непристойно развязные и похотливые идеи. Но удерживает его от более резких действий лишь единая и главная идея-фикс - проучить и на этот раз так, чтоб действительно дошло. — Знаешь, видел там в коробке осталась последняя.. Тянет медлительно и заговорчески словно, подбираясь к его слуху также вкрадчиво, как и к впалому животу, очерчивая тазобедренные косточки, выпирающие из-за положения. На живот этот переходит, футболку выше задирая, в очередной раз подмечая словно насмехающуюся надпись белым по чёрному. « Fuck hqd » Очень противоречиво читается она, когда сам парень сидит на диване с этой самой ашкьюди в руках. Хотя, с некоторой присутствующей лжи в его привычках он свыкся уже давненько. — Хочешь принесу? И всё водит пальцами, сжимает где-то рвано, вскидывая взгляд выше, точно и ясно любуясь открывшейся пред собой картиной. В ответ снова мычание прерывистое и попытки втянуть побольше воздуха через нос. Бросает затылок на съехавшую вниз подушку, прикрывая глаза. — Представь, как делаешь самую первую затяжку из ещё неиспользованной.. Ох, неплохо наверное, правда? Первые попытки вывести из себя приносят ощутимые результаты, когда Лебедев несдержанно пихает его пяткой в поясницу. Но тот как и был непоколебим, так и остаётся. Только придвигается ближе, так, что теперь точно не существует никаких путей отступления. И, чёрт бы тебя побрал, пальцы ниже двигаются, не слишком стремительно кружа уже вокруг видимого сквозь ткань домашних, но от того не менее дорогих штанов, возбуждения. На этот раз - втягивает живот, дыхание задерживая словно перед прыжком в воду, и мямлит неразборчивое «Блять». Чего можно ещё ожидать. — А как руки трясутся и присесть или прилечь тянет, когда после перерыва делаешь несколько подряд.. Давит на слабые точки не только физически и прекрасно об этом знает, ведь в его планах заставить его просить, молить, скулить. Называйте как только будет угодно, снова таки. Фраза сопровождается неожиданной для самого Коли, но планируемой Никитой сменой обстановки, когда брюнет забирается наконец под надоевшие знатно ткани. Не двинется, оставив ладонь на нём. Давай же, сам догадываешься, что именно я хочу услышать. — А когда одна затяжка настолько сильная, что после испарения дыма приходится ещё пару минут уравновешивать дыхание.. И Лебедев привносит свою инициативу, как бы смехотворно в его положении это не выглядело, толкаясь чуть заметно несколько раз. Вот и смена правил, терпеть которую никто не собирается. Свободной рукой тот по рёбрам проводит, царапая ощутимо, улавливая как тело под ним покрывает сбивающаяся дрожь, а сверху доносится заглушаемый, чуть робкий первый стон. Лишь добивает, начиная свои движения плавно, следит за малейшей реакцией. А она действительно показывает себя в виде последующих изнываний голоса в ткань синтетической футболки. Прекрасно и великолепно. Так и продолжаются мучительные минут десять, за которые Коля каких только попыток смягчить сегодняшний нрав парня не предпринимает. И слезливо глаза в глаза смотрит, и хрипит сдавленно в "кляп", и бёдрами двигать пытается. Всё напрасно. Во имя избежания последнего вторая ладонь теперь оказывается выше, прижимая к постели с силой. Ловушка, самая и самая настоящая и ощутимая. Он бы давно послал, если бы была возможность, ведь ладно ещё дразнить немного, в личное самолюбие действуя, но когда добираешься до самого края, а тебе не дают эту черту пересечь, останавливаясь.. Пожалуй, тут Лебедев может точно ответить, что осознал, чем является истинная пытка. И так не единожды. Просто ему нравится наблюдать за вздымающейся грудью, за сведёнными к переносице бровями и залитыми алым щеками, за тем, как он прогибается, приподнимаясь над одеялом в надежде на наступающий конец, а он и не наступает, снова оставляя его в неведении и отрывая от сладостно-приторного тумана. Нравится вслушиваться в повторяющиеся и становящиеся более громкими и гортанными с каждым движением вверх-вниз мольбы, переходящими в тихое поскуливание. И всё это ещё и сталкивается с барьером, выходя наружу сдавленными полукриками полустонами. И сейчас не ясно, кто в большей ловушке: Коля, всеми имеющимися силами пытающийся не свихнуться или Никита, всё ещё несменно находящийся между ног, которые охватывают практически что неразрывным полукругом. — Как одноразки просить купить - пожалуйста, а как здесь.. А Коля не слушает, но слышит, с неясным, расплывчатым блеском в глазах поглядывая на собственный живот, игнорируя кое-как режуче приятную боль ниже, на ноги, обвивающие чужую поясницу, и наконец на нещадно медленные движения руки под тканями. Смотрит, и видит, как его трясёт уже не метафорически от переизбытка ощущений и их бесцеремонного прерывания на самом приливе. И сводит взгляд снова на него страдальческий, пытаясь выговорить хоть что-нибудь, походящее на разборчивые слова. Попытка не пытка, хотя в его случае поговорка не вписывается. Как бы там ни было, получается донести до слуха не только своего это жалостливое «Пошалуста», прототипом которого является всем нам привычное «Пожалуйста». Ух ты ж, что происходит? Магия или это так методы воспитания действуют, что сам Николай Лебедев произнёс данное слово без доли сарказма. Хотя, словом трудно назвать. Впрочем, Никита прекрасно слышит его просьбу, внутренне уже ликуя и нахваливая себя за изобретательность, но виду не подаёт, только и делая, что рукой второй бёдра скрытые оглаживает, сжимает, наслаждается. — Не слышу, ты что-то говорил? А вот и один приём из многочисленного арсенала самого Коли - вовремя притвориться не смыслящим вовсе, чтоб собеседника или взбесить окончательно или на свою сторону перетянуть. Парень давно осознал и освоил все его стратегии поведения, но всё же в состоянии злости или значимой депрессии его действия и мотивация для их совершения остаются большой неразведанной тайной для Никиты. До предсказуемости непредсказуемый он слишком и иногда эта черта пугает даже. И звучит последующее «Пошалуста» в помещении, от стенок отбиваясь, да по квартире разносясь. Вот и очередное проявление непредсказуемости, ведь в любой другой ситуации слов вроде «пожалуйста» или «спасибо» от него не дождёшься, скорее нахуй отправят. Впрочем, Никита понимает, что это - всего лишь новая попытка манипуляции, на которую он ведётся, либо же создаёт подобное впечатление. Да, действительно ведётся, поддаётся, футболку аккуратно извлекая, отбросив в сторону с не сползающей с лица усмешкой. — Я.. Я буду курить.. Меньше. Слова прерывисто выползают, пока он сам сглатывает шумно, от ощущения затёкшей челюсти избавиться пытаясь, да плечи непроизвольно опуская. — А как насчёт совсем? Снова не слушает особо, но слышит превосходно, но от этого лучше не становится. Губы пересохшие облизывает быстро, точно как ящерица, прикусывая чуть. И кто из нас теперь здесь манипулятор? — Хорошо.. Я совсем не буду. Никита не верит сильно, ведь точно знает, что это - ещё один приём для заполучения необходимого результата, а не искренность. По крайней мере, в какой-то мере он точно не ошибается. А тем временем движения его возвращают былой медлительный темп, пока сам Лебедев воздухом давится, крашенные волосы с лица пытаясь сдуть, убрать, смахнуть. — А если я разрешу покурить сейчас, м? Хочешь? Сейчас точно заставляет его раскраснеться ещё больше такое ощущение, непредвиденно моментально темп увеличивая, да второй ладонью в бедро вцепляясь настолько сильно, что, кажется, останутся синяки. — Я хочу.. Хочу.. Обрывается, прерываясь уже даже не на стоны - скулит, точно как маленький щенок, единственное хоть об ногу не трётся и погладить не требует. — Что ты.. Хочешь? И глазом не моргнёт, впитывая словно каждую попытку собрать мысли в кучу и выдать целостным комком слов, что вскоре тому удаётся, пускай и не без новой порции самоистязания. Давай же, Коленька, пойми наконец, что пора бы угомонить и заткнуть своё нескончаемое эго и понять, что по твоим правилам сейчас не играет никто и не ты держишь ситуацию в руках, как бы двусмысленно не звучало. — Я хочу.. Закончить.. Прошу. Теперь понимаешь, в конце концов, каково это - не иметь возможности повлиять на ситуацию, когда желаемое ускальзывает и вырывается? — А курить больше не будешь? Надо было записать данное на диктофон, дабы в последующем при обнаружении новых электронок предъявлять ему как доказательство. — Н-нет, честное.. Слово.. Умоляю.. Вот она, высшая степень унижения по мнению самого Лебедева. Просить об какой-либо услуге - одно, но вот умолять - значит беспрекословно на колени опуститься самому и позволить подшучивать и издеваться над собой. Но Никита не считает ровно также, ибо слышит в этом скулеже то, чего и планировал изначально добиться. Хорошо ведёт себя, хорошо. Как такую умничку да не похвалить, верно? Потому издевательски плавный темп сменяется где-то смазанным, но от этого не менее желанно ускоренным, выбивая хоть малейшие намёки на трезвое и разумное мышление, предоставляя управление сознанием только желанию, непрерывному и настойчивому с каждым мгновением всё больше. Настойчивому до такой степени, что держаться вдали и не заходить в этот самый манящий туман становится невозможно абсолютно. До такой степени, что тот забывается полностью, ныряя с головой и добровольно позволяя лёгким наполняться несуществующей солоноватой водой, ноги вжимая в его спину ощутимо, и, кажись, таким нехитрым способом отвечая на оставленные следы на бёдрах. Знал бы тогдашний Коля о том, что эта затея - вовсе не шутливое предупреждение, не стал бы проверять свои догадки, связанные и подкреплённые лишь единым «А что если». Впрочем, это уже совсем другая история.