Перерождение в двуглавую змею? Импостер среди нас

Глава 19. Немного о каждом и не только (18+)

Аст’дзол.

Скучно, как же скучно! Чем бы заняться? — молодой серпент, расположившийся на ветвях самого высокого дерева, с унынием смотрел в сторону поляны. Как всегда, к рассвету все дела сделаны, а заняться совсем нечем. Не ждать рассвета и лечь спать сейчас? Нет, спать совсем не хочется. Может тогда разведать лес? А что толку? Будто что-то изменится. Я так часто ползал по лесу, холмам, болотам, что знаю местную окрестность, как каждую чешуйку на хвосте. Знаю логово каждого зверя. С некоторыми зверьками умудрился подружиться. Но они все ещё побаиваются меня. Из зверей мне больше всего нравятся белки! Но и они не любят ко мне подходить. Хоть чешуя и потеряла возможность убивать, но она все ещё остается ядовитой. Именно поэтому у меня не было возможности прикоснуться к зверькам. Но вернемся к скуке. Что же делать? Может, уползти ещё дальше? Разведать новые зоны? Нет, страшно! С недавних пор родители начали с нами считаться. Они дали нам свободу! Разрешили уползать далеко от дома. Конечно же, разрешили, ведь мы уже можем постоять за себя, а добыть еду вообще не проблема. Мы сразу же начали пользоваться новыми возможностями. Ползали всю ночь напролет: изучая лес, равнину, холмы, пещеры, болото. Слишком далеко мы не уползали. Максимум на расстояние одной-двух ночей пути. Но вдоволь изучив местность, всем надоело путешествовать. И вскоре наши походы прекратились. Единственный, кто хотел путешествовать — это Сен’дзал. Но ему это было запрещено делать в одиночку, так как он единственный, кто не мог постоять за себя. И по какой-то причине родители запрещали Сен’дзалу путешествовать со мной. Утверждая, что я безответственный и могу легко потерять брата. Это не правда! Пришлось мне путешествовать в одиночку. Я изучил всё, до чего мог добраться за один полный день ползания. Всю окрестность, кроме одного места. Купол Апатии. Мне было страшно туда ползти. Но любопытство взяло верх. По началу действовал осторожно, но после нескольких месяцев набрался храбрости и уже свободно ползал вдоль границ купола на безопасной дистанции непосредственно от самого купола. Однажды, проползая вдоль купола, изучая новые места, со мной кто-то заговорил. Я перепугался. Очень перепугался! Мне стало не по себе. Было такое чувство, будто какое-то чудище осматривало меня. Очень неприятный пристальный взор остановился на клоаке, потом прошелся по телу и непосредственно остановился у головы. Это очень необычно и страшно. Я на собственных чешуйках чувствовал чужой взгляд. Тогда меня пробрало холодом. Существо, кем бы оно не было, обратилось ко мне. Но оно не шипело и даже не говорило на Ганаракском. Странный, необычный голос существа слышался в голове. И каким-то образом мне было понятно каждое слово. «Не бойся! Я не причиню вреда!» Но я не стал слушать. Мне хватило голоса в голове и очень сильного дискомфорта от чужого взора, чтобы тут же броситься наутёк. Перед тем, как я окончательно уполз, существо только и успело передать свои мысли мне в голову: «Серпент, стой! Я не обижу! Я не страшный! Пожалуйста, остановись! Я только хочу поговорить!» На тот момент мне было слишком страшно, чтобы о чём-то думать. Я уполз и больше не посещал проклятое место у купола. Я не знал, что мне делать. Рассказать родителям? Они бы тогда запретили мне ползать в одиночку. Рассказать братьям и сестрам? Но ведь я поступил очень плохо. Даже они отказались туда ползти, а я пополз… Я просто не знаю! Мне страшно об этом говорить! Но в то же время мне любопытно, что за существо со мной заговорило. Оно не звучало враждебно. Скорей одиноким и отчаявшимся. Временами мне хочется ещё раз сползать к тому месту. Поговорить с тем существом. Но я просто не могу найти в себе храбрости. Сколько должно пройти времени, чтобы мне хватило храбрости для второй экспедиции? Если и вернусь туда, то явно нескоро. Интересно, чем заняты остальные? А почему бы и не выяснить? Черно-белый серпент сполз с огромного векового дерева и направился в сторону игровой поляны и тренировочной площадки.

Сен’дзал.

Наступила очередь Роши. Она с ухмылкой подняла камешек телекинезом. Затем несколько секунд непрерывно целилась в одну из трех вырезанных из дерева мишеней. Мишени расположили висеть на ветвях дерева. Всего было несколько деревьев с мишенями и каждое следующее дерево находилось дальше предыдущего. — Быстрей! У нас тут очередь! — Не торопи меня! Мне нужно сосредоточиться! — Да ты можешь сосредотачиваться целую вечность! Это невыносимо!!! Почему ты такой медленный? Целься и стреляй! — Медленная? Я нормальная! Это ты, торопыга! Вечно куда-то спешишь! — Я не спешу! Хотя, где это видано, чтобы слизняк преуспевал за львом? — Это ты сейчас меня слизняком назвала? — Хватит ссориться! Мы тут в брось камушек играли!!! — Исса начала разнимать двух вечно ссорящихся по мелкому поводу близняшек. И все позабыли, что первоначально хотели повеселить меня. Но мне совсем не весело от того, что мои любимые сестры извечно ссорятся. Исса, Роши, Кира… Исса и Роши постоянно ругаются с Кирой. И каждый раз мне это не нравится! Иногда до драки доходит. Не очень забавное зрелище, когда один двуглавый серпент дерется сам с собой. Но что я могу сделать, чтобы разнять их? У меня на это не хватит ни сил, ни терпения, ни духа. Если они начали браниться, то это надолго. Исса попробует разнять, но не думаю, что это у неё получится. А ведь мы собрались, чтобы поиграть в брось камень. Рассказать родителям? Они лежат не так далеко, прижавшись друг другу. Нет, бесполезно! Роши-Кира так часто ссорятся, что родителям надоело разнимать и наказывать их. Мама и Папа вмешаются, если только мы начнем драться друг с другом. А в случае с Роши-Кирой, то они до этого навряд ли дойдут. Шансы есть, но очень маленькие. Печально! Мне не хочется смотреть на всё это! Лучше поползу спать… — Ай! Во что я врезался? — В меня. — прошипел появившийся из воздуха Аст’дзол. Завидно… Я бы тоже хотел уметь исчезать и появляться из воздуха. Но в магии я полный ноль! То же самое с волей. Это обидно! Почему я так плох во всем? У меня совершенно нет таланта ни к чему! Я тренируюсь больше всех, но почему продолжаю оставаться в списке неудачников? На самом деле такого списка нет. Список придуман мной и находится в моей голове. — Во что играете? — Аст’дзол посмотрел на сестер. — Играли в брось камень, пока… — Ясно… опять поссорились. По какой причине не этот раз? — А разве им нужен повод или причина? — Верно… они ссорятся как с поводом, так и без повода. — Аст’дзол огляделся, увидев какую-то черту с пометками на земле. — Что это? — Мерились в длину. Восемь метров, три сантиметра длина матери, а так как она самая длинная, то дальше чертить не стали. — Здорово! Почему меня не позвали? — Ага, найдешь тебя… Ты постоянно неизвестно где! Всегда с подветренной стороны! — Ну… это правда… Двухцветный серпент осмотрел начерченную на земле линейку. На некоторых местах были пометки. Исса — шесть метров. Такой же длины как отец. — подметил про себя Аст’дзол. Дальше с незначительным отставанием шли Роши-Кира с их длинной в пять метров восемьдесят сантиметров. Ничего необычного, так как самки серпентской расы зачастую больше размером, чем самцы. После идет Сен’дзал с пятью метрами и десятью сантиметрами. А замыкает список младший и самый маленький серпент. Длина Лис’дзара всего четыре метра и сорок пять сантиметров. — Тут нет моей длины! — пожаловался средний брат и лег параллельно линейки. Длина Аст’дзола пять метров и двадцать пять сантиметров. И почему я был уверен, что хоть в длину смогу победить? Разница со средним братом — пятнадцать сантиметров! Конечно, я все ещё побеждаю младшего брата, но он не в счет… Разница в шестьдесят пять сантиметров!!! Какой же Лис’дзар маленький! — О! Здорово! Кстати, ты не видел Лис’дзара? — Был где-то тут… Посмотри в округе, точно найдешь. Он, наверное, опять летает в облаках.

Лис’дзар.

Меня всегда поражало, почему все такие невнимательные? Почему никто не видит очевидного? А если видят и понимают, то не интересуются. Возможно, это какой-то тайный заговор? Нет, этого не может быть! Те, кто интересуются — это Роши-Кира, остальные либо не интересуются, либо скрывают, либо не понимают очевидного. Только я способен очень много думать и замечать мельчайшие детали. Самое простое, о чем никто не говорит — это о том, что Роши-Кира не родные сестры, а двоюродные. По запаху это понять легко, но никто не обращает на это внимание, плывя по течению. Бьюсь о заклад, братья и сестры не знают об этом. Наверное, даже Роши-Кира не знает этого. Не то, чтобы я был как-то против них. Мы всё ещё семья, а значит, это никак не отразиться на моих отношениях к ним. Как-никак для серпентов все родственники, вне зависимости от степени родства, близкие. Это просто забавный факт, о котором никто, кроме меня не задумывается. Все привыкли к их запаху и не могут подметить мелкую деталь. Да, даже случай с отцом. Роши-Кира многократно быстрей лечатся от отцовского яда, нежели от материнского. Это потому что Роши-Кира и Ол’Дессо никак кровно не связаны. Но с матерью у них есть кровная связь. Мне не так много известно о сестрах и братьях матери, поэтому гадать, кто мать или отец Роши-Киры не буду. Если никто не интересуется, то и я не буду начинать разговор на эту тему. И это далеко не единственное, что я приметил. К примеру, родители — лжецы! Они постоянно лгут и утаивают информацию. Мне всегда легко давались языки. Не знаю, почему у других с этим проблемы, но я обучился Ганаракскому на второй год своей жизни, в то время как нас начали обучать языку гуманоидов на четвертый. Огромная благодарность свиткам-учебникам! Если бы не они, то навряд ли бы мне удалось овладеть Ганаракским без чужой помощи. Я специально никому не говорил, что знаю Ганаракский. Потому что если бы рассказал, то родители бы не стали разговаривать при нас на Ганаракском, следовательно, мне бы не удалось выудить ценную, тайную и запретную информацию. Сколько же тайн узнал таким способом — не счесть. Вообще-то можно сосчитать, но мне не хочется тратить на это время. Сейчас меня беспокоят другие проблемы. Нам недавно исполнилось пятнадцать лет. Конечно, никто, кроме меня и родителей об этом не знает. Ведь только я и отец ведем свои календари. Если бы в той местности, где мы обитаем, менялись бы времена года, то многие бы заметили изменения и тщательней бы следили за календарём. Но в этом регионе нет холодных месяцев, только извечно теплые и иногда дождливые дни и ночи. К чему про возраст заговорил? Родители обещали Роши-Кире на первое совершеннолетие поползти искать экспертов по ядрам. Вот только родители не собираются держать своё слово. Первое совершеннолетие происходит в десять лет. Именно с этого возраста скорость роста значительно замедляется. Дальше нам понадобиться ни одно десятилетие, чтобы вырасти на несколько сантиметров. У всех существ с ядрами, в особенности у монстров, есть ещё второе совершеннолетие. Но не об этом сейчас. Есть много обоснованных причин, почему родители не будут исполнять дарованное Кире обещание. Если бы они сказали правду, то, наверное, все бы всё поняли. Но вместо правды в ход поползла ложь во благо. Вот только мне кажется, когда правда станет известна, все будет только хуже. А ещё меня грызет совесть. Я ведь обещал, что буду говорить обо всей информации, что смогу разузнать. А что сам? Я ничего не рассказал! Соврал, что мне ничего неизвестно! Я такой же лжец, и мне от этого плохо, стыдно и противно! Правда слишком ужасная! Империя Ганарак, обезумевшие гуманоиды, Черный Дракон, Ядовитые Джунгли, серпенты, прибытие родителей, Ошибка, мы. Все это мне известно! Даже не знаю, что хуже! Наверное, топ три от плохого к наихудшему: Черный Дракон, мы, а на первом месте серпенты. Родители говорили, что когда мы станем совершеннолетними, то вернемся в Ядовитые Джунгли, а потом начнем поиск мастеров по ядрам. Вот только о прошедшем совершеннолетии никому не сказали. Несколько раз по случайности мне удалось стать свидетелем их ссоры. Они не говорили ни о чем конкретном. Весь их спор состоял из различных намеков. Даже если бы кто-то подслушал, то он бы ничего не понял, не зная контекста. К сожалению, я знаю правду. И она ужасна! Они не знают, как нам это всё рассказать… как подготовить… Стоит ли нам вообще возвращаться в Ядовитые Джунгли? Как по мне, ответ скорей нет, чем да. Однозначного ответа на это не дать. И это далеко не одна проблема, что ежедневно крутится в голове. К примеру, я много думаю об Ошибке и Черном Драконе. Неудивительно, почему мне ничего не удалось найти в многогранниках о Двуликом. Ведь в многогранниках этот дракон записан как Ошибка. Но даже зная прозвище, об этом драконе все равно ничтожно мало информации. Я знаю, что этот дракон как-то связан с родителями или с Шагроу. Но это всё, что мне известно. Но как же мне р… — Есть кто? Спишь, не спишь? Менее чем в пяти сантиметров от меня находилась мордочка Аст’дзола, смотрящая мне в глаза, пока его хвост продолжал бить меня по макушке. — Я не сплю. Как давно ты тут? — Ну, достаточно долго. Я не мог понять, спишь ты или нет. Но теперь точно знаю, что все же спал. Извини, что разбудил. — Я не спал. — Ага, тогда почему так долго не отвечал? — Я задумался. — Задумался? О чем? О чем-то интересном? Расскажи, пожалуйста, расскажи! Мне так скучно! — заерзал двухцветный серпент. — Разве я могу думать о чем-нибудь забавном? — Не знаю. Быть может, ты вспомнил какую-нибудь не рассказанную сказку из многогранника? Пожалуйста, расскажи! — Список литературы не пополняется. Так откуда взяться новой сказке? Если хочешь услышать сочинённую, то обратись к Сен’дзалу. Если я начну рассказывать придуманную историю, то ты быстро уснешь. — Я не хочу спать!!! — запротестовал Аст’дзол. — Мне скучно! Эх, поползу обратно к Сен’дзалу. Он придумывает такие интересные истории! На секунду Аст’дзол остановился, переключив своё внимание на уползающих в лес родителей. Я тоже это приметил. И не только это. То, как родители друг на друга смотрели, то, как обвивались телами… Несложно догадаться, куда и зачем они поползли. Когда мы стали старше, родители перестали так пристально за нами приглядывать. А ещё начали куда чаще уползать как можно дальше от дома, делая свои дела. Они всячески скрывают это и тщательно пытаются скрыть запах, Но его скрыть не так уж и легко. Несколько раз Аст’дзол, Исса и Сен’дзал задавали вопросы на эту тему, но, конечно же, им отвечали ложью. Догадываюсь, что средний брат собирается делать. — Аст’дзол, может быть, тебе не стоит… — Я огляделся, но брата нигде не увидел. — ползти за ними… Аст’дзол, ты ещё тут? — в ответ молчание. Если судить по запаху, то он уже уполз. Извечно он за всеми шпионит! Эта троица — такие ещё дети! Ну, рано или поздно он должен был об этом узнать. Ползти за ним не буду. Да к тому же его наверняка заметят на полпути. Все же родители уползают достаточно далеко. Лучше продолжу размышлять. Даже не хочу воображать, какое будущее нас ожидает… Не могу представить, как родители собираются рассказать об этом! Солгут очередной раз? Я бы на их месте начал лгать намного раньше. Когда мы были совсем ещё серпентиками… Как тянет в сон. Неудивительно, ведь солнце поднимается из горизонта.

Аст’дзол.

Интересно, куда родители постоянно уползают? Причем уползают постоянно посреди дня. Я так много раз хотел последовать, но мне было так лень прерывать дневной сон. Но сейчас только рассвет, а родители уже так радостно спешат куда-то. По выслеживанию добычи и охоте я лучший! Ну, меня ведь можно считать лучшим, если за определенное время мне удается поймать наибольшее количество живых зверей. Охотится и следить за теплокровными необычайно легко. А вот следить за холоднокровными, в данном случае за родителями, очень сложно. Теплокровные излучают тепло, их видно на солидном расстоянии, а холоднокровные сливаются с фоном. Их можно заметить вблизи и на средней дистанции, если приглядеться, но вот вдали… Поэтому наилучший способ слежки за серпентами — это слежка по запаху. Согласно моим умениям, преследование идет безупречно: невидимость включена; ветер с подветренной стороны; расстояние достаточное, чтобы даже с поправкой на ветер они бы не смогли меня учуять. Также с этого расстояния они не услышат меня. Они ползли довольно быстро. Мне пришлось ускориться. Но даже к тому моменту, как они остановились, солнце уже было над головой. В такое время все уже спят… Мимо по ветвям пробежалась белка и скрылась в дупле. В кустах пряталась напуганная лисица, увидевшая двух огромных змей. Чешуйки серпента случайно соприкоснулись с колючками ежика. По лесу то тут, то там слышалось щебетание птиц. Лес был как никогда живой. Я имел в виду, все серпенты спят к этому времени. Не дневные мы существа. Если бы не инфракрасное зрение, то врезался бы в каждое дерево. В отличие от других типов зрений, инфракрасное способно днем хоть что-то увидеть. Обычным зрением ничегошеньки не видно днем. Родители остановились у озера. Неужели, наконец, приползли? Слава Зе’Вулу, а то сил моих больше нет следовать за ними. Интересно, зачем они сюда так спешили? Об этом месте мне всё известно. Я бывал здесь не единожды. Пытался ловить рыбу, но, как по мне, у речки лучше ловится. Родители не стали подползать слишком близко к воде. Неудивительно, водичка то холодная. Что они там делают? Передают еду? Мне с возвышенности не видно. У меня слишком плохое зрение. Они сливаются с невысокой травой и фоном. Придется подползти ближе. Но сначала, что там с ветром? Спасибо, Зе’Вул, ветер все ещё дует навстречу мне, а значит, шансы на то, что меня обнаружат, значительно ниже. Если не буду издавать лишнего шума, пока крадусь, то всё будет прекрасно. Чем ближе приближался, тем отчетливей виднелись родители. Я сначала подумал, что мне показалось, но это было не так. Отец игриво вытаскивал язык, а мать так широко раскрыла пасть, что отец мог без особого труда просунуть туда голову. Но он ограничился языком. Отец издавал необычное шипение, проводя длинным раздвоенным языком по нижней полости чужого рта, добираясь до манящего языка. Но языками два серпента не ограничились. Отец прижимался к матери необычайно плотно, обкрутившись вокруг тела в несколько колец. Чем они занимаются? Я такой игры не знаю.

Ол’Дессо и Лива. (18+)

Ол’Дессо не спешил начинать, продолжая дразнить и играться с языком. Лива, напротив же, пылала от нетерпения. Виляя кончиком хвоста, самка терлась его основанием о чешую самца. Её набухшая, жаждущая внимания клоака широко раскрылась и, в отличие от клоаки мужа, совершенно не пряталась среди поперечно вытянутых брюшных щитков. — Ну же! Давай начнем! — ощущая, как искра превратилась в дикий огонь, Лива начала подталкивать мужа, стараясь кончиком хвоста вторгнуться в чужую клоаку и вытащить оттуда два столь необходимых для продолжения органа. — Так не терпится? — игриво прошипел Ол’Дессо вернувшись к дразнению языком и не спешивший выворачивать наружу даже кончик полового органа. — Ещё как! Я хочу выжить тебя досуха! Ты мне с лихвой отплатишь за все те года, когда у нас не было возможности для любви. Но сейчас, когда дети выросли и стали самостоятельными, мы можем заниматься этим хоть каждый день. Так что теперь не отвертишься! Ну же! Вытаскивай! Или мне силой проникнуть внутрь и вытащить? Некоторым самцам это нравится. Один из моих братьев — высочайший тому пример. Не единожды рассказывал, как они с женой экспериментировали. Быть мож… — Лучше не стоит, — категорически отказался слушать дальше серпент. — Двойное проникновение, однополая любовь, секс в парах и другие извращения — это все мне не нравится. Давай лучше не начинать. Не порть настрой, а то действительно начну стараться отвертеться от своих супружеских обязанностей. — Зануда! Тогда вытаскивай уже! — Не мог не воспользоваться твоей нетерпеливостью и слегка подразнить. Всегда работает безотказно. Тебе ведь нравится? — Нравится, я на пределе! Давай уже! — С удовольствием, — прошипел серпент, вывернув наружу двух готовых к завоеванию бойцов. Два ярко-зеленых, трубочка подобных гемипениса, выбрались наружу. Они не слишком толстые в диаметре. Каждый агрегат достигал длины в двадцать сантиметров. По всей длине ствола находилось несколько небольших шипов, каждый из которых достигал в длину от одного до четырёх сантиметров. Больше всего таких шипов на кончике, они и самые длинные. Несмотря на острый вид, они очень эластичны, а также крайне ядовиты. — Наконец-то! Под радостное шипение самка прижалась крепче и начала стараться насадить себя на один из двух кинжалов. Ни с первого, ни со второго раза, но кончик члена все же угодил в развратную пещеру. По мере проникновения внутрь шипы на члене начинали набухать, вызывая приятный зуд. Когда же двадцатисантиметровый ствол почти полностью погрузился внутрь, от клоаки по телу до мозга прошлась искра, вызывающая пьянящее наслаждение. Это означало: стыковка прошла успешно. Но это не было концом, а только началом. Одной искры удовольствия для двух серпентов было мало. Теперь, когда их половые органы пристыковались, член самца никоим образом не мог покинуть лоно, пока не закончит начатое дело. Черный серпент зашевелил хвостом и начал медленно вытаскивать член из клоаки. Эластичные шипы, крепко вцепившиеся в специально подготовленные для них места, не хотели покидать столь приятное и влажное место, пока не сделают свое дело. Чем сильней самец пытался вытащить член, тем сильней шипы сопротивлялись и растягивались. Вытащив член почти на семь сантиметров из клоаки, серпент больше не мог терпеть напряжение и поддался воле, погрузив член обратно в клоаку с непристойным звуком. Из-за тянущих наружу шипов проход сжался, но тут же по узкой влажной пещере прошелся, будто выстреленный из рогатки член, ударившийся кончиком в толстую стену. Лива вздрогнула от наслаждения, почувствовав, как посторонний скользкий предмет стрелой прошелся по искусственно суженному проходу и ударил в эрогенную зону. И вновь самец пытался вытащить член, сжимая проход и растягивая резиновые мясистые шипы, чтобы в следующий момент провести очередной удар по внутренней стенке клоаки. После каждой растяжки шипы становились более эластичными, и, следовательно, член мог выбираться дальше наружу, только чтобы с большой силой пройтись по узкому туннелю и врезаться в толстый орган. Постепенно самец начал набирать ритм. Ол’Дессо вошел в раж, впустив вход не только хвост, но и тело. «Борясь» на траве, два серпента извивались в страстном танце. Недавно тихий берег у озера стал местом, откуда доносились непристойные звуки от спаривающихся змей. Черный серпент нещадно таранил клоаку самки, не боясь, что может что-то порвать. Сила натяжения на самом деле не была такой сильной. Кто на самом деле больше страдал от толчков, так это сам самец. Страдал от наслаждений. Скорей прохладные, нежели тёплые клоакальные смазочные соки заставляли член гореть, хотя тот был холодным. Необычные для клоаки соки, вызванные стимуляцией от шипов, сводили своим ароматом с ума. Да и сам самец производил особый афродизиак для самки. Эффект только усилился из-за действия клятвы, вследствие чего их узоры у глаз и вдоль спины засветились алым и, следовательно, золотым, впитав себя ещё одну порцию запаха партнера. Терпеть больше не было сил. Черный серпент ускорился, начав долбить клоаку самки с ещё большим рвением. Почувствовав сильное давление в семеннике, серпент вонзил член во всю длину. Шипы, вцепившиеся в специально отведённые для них местах, продрогли и сжались, заставив самца воткнуть член ещё глубже, дополнительно скорректировав направление, заставив половой орган пройти мимо толстой органической стены и проникнуть как никогда глубоко в туннель яйцевода. Небольшой желоб на члене самца соприкоснулся с аналогичным углублением у самки, сформировав единую трубку, по которой сперма хлынула струей. — Это лучший момент. — С блаженным удовольствием произнесла Лива, ощущая, как едва теплая сперма изливалась все глубже в её недра. Волна удовольствий начала спадать. Шипы, являющиеся одновременно стимуляторами и возбудителями ослабли, а затем отцепились от внутренностей самки, разрешив самцу покинуть клоаку жены. Когда замок открылся, черный серпент вытащил опустошенный член. С желобка все ещё текло несколько капель излучающей радиоактивно-зеленой спермы. — Разминка окончена! Теперь моя очередь опустошить тебя! Готовь второй гемипенис! Ол’Дессо не успел ничего сказать, как похотливая хищница погрузила в себя пусть ещё не опробованный, но унаследовавший эластичные шипы от первого члена, второй член. И тут же самка начала неистово извиваться и кувыркаться, от чего притаптывалась трава и разлеталась земля. Лива ощущала, как едва тёплый член бил её блаженным электричеством и заполнял её внутренности. Каждый раз, когда член проникал в туннель яйцевода, он врезался в толстую эрогенную стену, заставляя и без того влажную от соков клоаку увлажнятся ещё сильней. Временами лаймовая жидкость так и вытекала из клоаки и проливалась на траву и тело. Возбужденная до предела самка полностью отрешилась от внешнего мира, оставив только себя, партнёра, и дикое удовольствие от секса. Второй раунд поистине был почти самым любимым моментом, уступаю только завершающему моменту — эякуляции. Второй раунд тратил больше сил, но в ответ длился дольше, приносил больше удовольствий и дарил особый, непревзойденный эффект единения и родственной души. Вот только до того момента ещё нужно добраться. Извиваясь и кувыркаясь, серпенты в порыве страстной любви перекатывались на два-три метра в сторону. В один такой момент серпенты обо что-то ударились. — Что это было? — прошипел черный серпент, заставивший жену остановиться. — А? Не бери в голову. Наверное, камень. — Нет тут камней… — Серпент осмотрелся тремя типами зрения, но никого не увидел, тогда в ход пошло обоняние. — Аст’дзол?! К-как давно ты здесь? — произнёс черный серпент со смесью неловкости и злости, смотря в то место, где прятался невидимый серпент с уникальной способностью скрываться от магического зрения. — Аст’дзол? — со смесью стыда, неловкости и удивления прошипела Лива. Поняв, что его обнаружили, Аст’дзол снял невидимость и появился в пяти метрах от двух серпентов. Его мордочка выражала эмоции смятения, страха и неловкости. Едва набравшись храбрости, двухцветный сталкер ответил. — С того момента, как вы уползли от нашей поляны. — Что? — возмутилась Лива. — Что вы делали? Это какая-то игра? — Аст’дзол с любопытством посмотрел на основания хвостов родителей. На то место, где клоака матери приняла член отца и не хотела выпускать. — Я думал, вы нам запретили вытаскивать гемипенисы наружу. Почему один такой в клоаке матери? — Это… — неловко прошипела Лива, скрыв прижатые друг к другу клоаки под туловищем. — Ползи домой и никому не рассказывай. Мы сейчас закончим и всё вам расскажем, когда вернёмся. — Хорошо. — без лишних вопросов ответил серпент, желая как можно быстрей ускользнуть от неловкого и непонятного момента. По пути домой серпент несколько раз вытаскивал из хвостового кармана гемипенисы, что не делал даже у озера. По какой-то причине только мысли о разнообразных серпентских самках приходило в голову. Скорей, мысли искали какую-то уникальную и конкретною особь. Но так как серпент не мог представить для себя идеальную версию, из-за отсутствия живого примера, змей быстро терял интерес к делу. Когда Аст’дзол уполз, Лива неловко повернула голову в сторону мужа. — Эм… — продолжительно прошипела Лива. — Расскажем. Они уже взрослые, а значит должны знать и понимать. В Ядовитых Джунглях серпенты с пяти лет знают об этом и не ползают подглядывать к родовым лабиринтам. — Да, но… мы все им расскажем? — Ты про… — Да. … … — Наверное… — Тогда говоришь ты!!! — А как же иначе… — расстроился чёрный серпент, но тут же почувствовал приятное давящее ощущение в клоаке. — Продолжим? Если будем лежать без дела, то ты кончишь только через час.

Роши-Кира.

— Неугомонный, прекрати! Дай поспать! — раздраженно прошипела Кира, спрятав голову под туловищем, лишь бы не слышать Аст’дзола. — Может, расскажешь? С чего будешь нас так рано? — Нет, надо подождать. Родители сами все расскажут. Там такое! Такое! Любопытно, что же там такого увидел Аст’дзол? Возможно, родители какого-нибудь огромного монстра победили? Нет, здесь такие не водятся. А может, нашли чрезвычайно ядовитое животное? — Тогда дай поспать! Разбудишь, когда они приползут. А до тех пор, пожалуйста, тишины. — прошипел Сен’дзал любивший поспать подольше. — Непременно, то, что ты увидел, очень интересно. Может, ты приляжешь к нам? Незачем тратить силы и ползать по кругу. Тут тепло и уютно. — Исса заманивала, приглашая среднего брата к большой кучке из змеиных тел. — Я лично тебя обниму, если ты только прекратишь орать на всю поляну! Я и Лис’дзар подцепили волю Киры и Иссы, начав упрашивать среднего брата присоединиться к нам. — Ну… хорошо, — сдавшись, Аст’дзол прилег к Кире, а вскоре его окутала не только Роши-Кира, но и другие серпенты. Незаметно для себя серпент погрузился в сон. Проснулась же я ближе к вечеру. Ну как проснулась… Скорей, один гад меня разбудил. Аст’дзол, да что с тобой не так? Да, родители приползли и ждут меня и Сен’дзала, но что с того? Разве что родители не до конца смыли плохо стираемый непристойный запах секса. Запах слабый, но уловить все равно можно. Обычно они тратят на это куда больше усилий. Я их понимаю. Зная по себе, полоскаться в холодной воде то ещё страдание. — Роши!!! — Да-да. Проснулась я! Проснулась!!! — Сен’дзал! Сен’дзал! Сен’дзал!!! — Ты ведь не отстанешь, да? — Да. — Ш-ш-ш-ш… — недовольно и несвязно прошипел Сен’дзал, затем свернулся в несколько колец, оставив голову снаружи. — Всё! Все проснулись! — гордо доложил Аст’дзол, неволей став главным злодеем в глазах братьев и сестер. Ведь мало кто любит, когда его будят спозаранку. — Хорошо… — с некой неуверенностью отец осмотрел собравшихся и продолжил. — Вы ведь знаете, откуда берутся серпенты? — Из яиц. — без раздумий ответила Исса, опередив всезнайку Лис’дзара. — Хорошо, а откуда берутся яйца? Лис’дзар наверняка знал ответ, но не стремился отвечать. Очевидно, он, как и я, понял, о чем пойдет речь. Это очевидно. Любой кретин знает… — Кира с удивлением увидела на мордах Аст’дзола, Сен’дзала и Иссы недоумение. Да ладно вам! Вот что значит жить изолированно от социума. А как же уроки по биологии? Не припоминаю, чтобы серпенты на уроках биологии говорили об этом… Ну и черт с ними! Я тоже не собираюсь отвечать. — Они в гнездах птиц! — Хорошо, Аст’дзол, но вопрос был не об этом. … — У серпентов, как и у других существ, которых гуманоиды приравняли к классу монстров, есть ядро — самый жизненно важный орган. Существа, не имеющее ядро, имеют только одно совершеннолетие, в то время как существа с ядром имеют два совершеннолетия. Первое совершеннолетие, это когда существо достигло взрослого размера, и в некоторых случаях способно производить на свет яйца. Но в большинстве случаев эти яйца никогда не вылупятся. Но мы же поговорим о нашем случае. Представители нашей расы нуждаются в партнере для продолжения рода. У самцов есть гемипенисы, спрятанные в клоаке, а у самок в клоаке есть система, способная производить яйца. Чтобы получить яйцо, самец должен ввести один из гемипенисов в клоаку самки и излить туда своё семя. В ходе всего процесса самец не может вытащить гемипенис, пока не закончит. Весь процесс называется: сексом, оплодотворением, любовью. — У нас будут братья и сестры? — Обрадовался Аст’дзол. — Что? — удивилась Исса. — Нет, не всё так просто. Самки, достигшие первого совершеннолетия, после любовью с самцом, через примерно полторы недели откладывают одно, реже два яйца. Такие яйца имеют слегка зеленый оттенок и на них нет узоров. А ещё в них нет ни маны, ни ядра. Из таких яиц серпенты не вылупляются. — Кстати, что серпенты делают с такими яйцами? Я не находил ничего об этом в многограннике. — поинтересовался Лис’дзар. О боже! Когда это закончится? Не хочу ничего слушать о таких мерзких вещах! — Эти яйца совершенно не ядовиты, напротив, они имеют противоположный эффект. Съевший яйцо получит прирост сопротивляемости ко всем ядам, а также незначительную устойчивость к разъеданию от кислоты. Но нам, серпентам, самым ядовитым существам в Ядовитых Джунглях, это не надо. Мы не особо любим есть эти яйца, они противные на вкус. Скорей мы подсознательно считаем их противными для употребления. Но для других рас это полезный ингредиент в алхимии и достаточно вкусный деликатес. Поэтому мы используем яйца как предмет торговли. Они долго хранятся, отчего их стоимость значительно возрастает. — Так что же о других яйцах? Роши, ты об этом думаешь? От тебя это стоило ожидать. Забудь и не спрашивай. Не позволю! — Другие яйца состоят из белой скорлупы с либо красным, либо золотым узором: следовательно, высший и обычный серпент. Чтобы такие яйца получились, необходимо, помимо любви самки и самца, ещё и резонанс ядер. — Это особенный момент. Очень особенный, — добавила мать. — Да… Ядро — самый важный орган любого монстра. Без ядра представитель класса монстров не может существовать. Только существа с ядрами имеют второе совершеннолетие. Второе совершеннолетие наступает тогда, когда ядро накапливает достаточного количества специальной магической энергии для создания миниатюрных ядер, кои и должны достаться будущему потомству. Когда у обоих родителей в ядрах накапливается энергия, а они занимаются любовью, их ядра начинают резонировать. В последствии получаются яйца с живыми серпентами. У каждой расы необходимое время для второго совершеннолетия различается. Как правило, чем меньше продолжительность жизни, тем меньше нужно времени, чтобы накопить энергию. К примеру, у высших серпентов второе совершеннолетие происходит в сто пятьдесят лет. У обычных серпентов второе совершеннолетие происходит в промежутке между сорока и шестьюдесятью годами. — Не понимаю! — задумался Сен’дзал, сформировал вопрос и спросил. — Но ведь высшие серпенты живут до тысячи лет. Обычные живут до ста пятидесяти лет. Так почему или верней каким образом, высшие серпенты предпочитают выбирать в пары обычных? — Дело в клятве — уникальной особенности высших серпентов. Запомните, прежде чем выбрать партнера и заняться с ним любовью, вы обязательно должны дать обоюдную клятву. — Что за клятва? — Уникальная особенность, дающая вашему партнеру, обычному серпенту, псевдо высшее происхождение. То есть партнер эволюционирует в высшего серпента и заполучит все свойства истинного высшего серпента. — А с чего это мы, высшие серпенты, должны давать какую-то клятву и даровать другим серпентом то, что имеем по праву рождения? Кира, ну, ты как всегда… — Разве возможность прожить тысячу лет с любимым партнером того не стоит? Кира смотрела на маму, как на дуру, что сильно взбесило вторую, но отец быстро успокоил жену, обняв её. — Вроде вы говорили: клятва придает сил. Но почему высшие серпенты должны делиться силой? Нельзя дать клятву другому высшему серпенту и заполучить его силу? Я все равно не хочу давать клятву и начинать с кем-то отношения. Любовь со змеей? Фу, мерзко! Но лишняя информация никогда не помешает. — Почему же нельзя? Можно даровать клятву любому другому высшему серпенту. Даже вы можете дать клятву друг другу и стать партнерами. Существует всего несколько ограничений: пол партнера должен быть противоположным, оба серпента должны дать обоюдное согласие, оба партнера ни разу не занимались сексом. Сейчас объясню. Клятву можно дать в том случае, если в вашем теле сохранились особые ферменты, что влияют на узор. Понюхайте наши узоры. Как они пахнут? — Очень схоже! Будто мамины узоры пахнут папой, а папины мамой. — Можно сказать, это особая метка, ставящаяся при закреплении клятвы. Вы обязаны сначала дать клятву, а потом закрепить её сексом. Если поступите противоположно, то вы навсегда лишитесь способности даровать клятву. А ещё вы не можете даровать клятву тому, у кого уже был секс, так как у того отсутствуют необходимые ферменты. — Получается, мы навсегда связаны с одним партнерам? Поэтому серпенты устраивают фестивали и тщательно выбирают половинку. Но что, если у вас клятва закреплена, но вы займетесь любовью с другим серпентом, то клятва спадет? Кира как-то косо на меня посмотрела. — Нет, единственный способ потерять клятву — это смерть партнера. — А все же. Для чего клятва нужна? Без неё не появятся яйца с серпентами? — спросил Аст’дзол. — Вне зависимости от того, есть у вас клятва или нет, вы в любом случае сможете получить детенышей после второго совершеннолетия. Однако даже если оба родителя — высшие серпенты, есть очень высокий шанс, что дети вылупятся на свет как обычные серпенты. Но если родители связаны клятвой, то со стопроцентным шансом, детеныши выползут на свет как высшие серпенты. — А к чему фестивали? Почему высшие серпенты ищут партнера среди обычных серпентов? — инициатива Киры, была подхвачена Сен’дзалом. Родители некоторое время безмолвно смотрели друг на друга. Спустя непродолжительного молчания, отец ответил. — Давно устаревшая традиция. В настоящее время нет смысла продолжать её. Если вы кого-то любите, то становитесь партнерами. — Так мы же никого не знаем. Лис’дзар по какой-то причине спрятал голову под туловищем. — Для любви нет ограничений, кроме пола и расы. Бывало, серпенты выбирали в партнеры родственника. Если кто-то из вас станет парой, то мы не будем против. Это ваше дело, кого любить и с кем прожить всю жизнь. Эм… что? Они не знают о настолько очевидной причины почему этого нельзя делать? И как мне им сказать? Они же спросят, откуда мне это известно. На этот вопрос мне не ответить. Прекрасные родители! Просто чудо! И это я говорил с сарказмом. М-да инцест — это дело семейное. Вот только я не хочу и не собираюсь в этом участвовать. Я вообще не собираюсь заниматься сексом в этом теле. И ещё кое-что. Я не первый раз замечаю странности в поведении Лис’дзара. У меня такое ощущение, будто он заодно с родителями. Знает всё и скрывает от нас. Предатель! Можете назвать меня параноиком, но я не верю ни родителям, ни брату. Скорей всего, они утаивают информацию. Как же мне временами хочется их придушить. Силой вырвать информацию. К сожалению, так нельзя поступить. — Что там насчет усиления от клятвы? — Клятва дает двум серпентам огромную силу. Чем вы ближе друг к другу находитесь, тем сильней физически, в придачу усиливается магия и воля. Вы становитесь очень близки друг другу. Можно сказать, нуждаетесь в присутствии и внимании партнера. Но если отдалитесь друг от друга, то начнете испытывать пустоту, грусть и одиночество. Мана и воля поредеют и ослабнут. Чем дальше находитесь друг от друга, тем слабей становитесь. Вы можете ослабнуть до половины своих сил. И есть ещё кое-что — это режим пробуждения. Лива… Отец кивнул матери, а в следующий момент их узоры засветились. Невероятно! Поразительно! Количество и качество как магической энергии, так и воли приумножилось. Отец стал ещё более сильным магом, а мать усилила способности волевика. Они стали в три, четыре, пять… Они многократно стали сильней! Они буквально перешли на новый уровень. Захватывающая сила! Я хочу такую! С такой силой мне будет куда легче захватить мир!!! Но… Пока остальные поражались зрелищем, Кира в порыве безумной одержимости и восхищения задала вопрос. — Поразительно! Невероятная сила! Какие слабости пробуждения? Сколько он длится? Получаете ли вы уникальные способности в режиме пробуждения? — Длится может хоть всю ночь, пока у вас есть энергия поддерживать режим пробуждения. Только после того, как выйдите из режима пробуждения, будете испытывать сильный голод. — Только голод? Даже тело не будет болеть? — А с чего оно должно болеть? Если получите много урона, то тело будет болеть, а так это ваша скрытая внутренняя сила. Пробуждение не выходит за грань и не перегружает тело. Чудесно! — Слабости? Какие недостатки? — Чтобы войти в режим пробуждения, надо научиться синхронизироваться с партнером. Главная слабость, но в то же время сила — это партнер. Вы не сможете войти в режим пробуждения, если находитесь вдали от партнера. Вы очень слабы, если партнер находится далеко от вас. Если партнер умрет у вас на глазах, вы на короткий промежуток времени заберете всю его силу, а после, выйдя из режима пробуждения, навсегда потеряете примерно шестьдесят процентов изначальных сил. Даже если не видели смерть, вы ментально узнаете, что партнер умер. Вам станет очень плохо и тоскливо от смерти партнера. Вы никогда не сможете найти себе другого партнера. Ну нафиг! Чтобы моя сила зависела от кого-то другого! Да ещё возможность навсегда потерять почти всю силу! Этот путь усиления мне не подходит. А если… Что и следовало ожидать. Чем сильней усиление, тем серьезней штраф. — Кира, почему ты так странно на меня смотришь? Серьезно, что ты задумала? Мне твой взгляд не нравится. — Есть ли магия, способная сменить пол? — Сменить пол? Зачем? — задался вопросом Аст’дзол. — Сильный маг школы трансформации на это способен. Но зачем тебе это? — ответил отец. Какой отличный повод нашелся, чтобы спросить. — Если, допустим, я стану самцом, а Роши останется самкой, мы сможем заключить клятву? — Эм, что?! — Остальные удивились также, как и я, вот только в моем случае слово «удивление» это мягко сказано. — Не знал, что ты испытываешь к Роши такую любовь. Я думал, вы друг друга ненавидите. — Сен’дзал продолжил пялиться на Киру. — Ты случайно, недавно головой не ударялась? Что на нее вообще нашло? — Причем тут любовь? Меня волнует только сила. Если мы заполучим силу, то оно того стоит. Я все ещё жду ответа. — Даже если ответят, я категорически против! — Кто тебя спрашивает? — Да ты… — Не ссорьтесь! Я отвечу на вопрос. У вас все ещё одно ядро, а значит ответ нет. — Мастера ядер способны разделить одно ядро на две части. В этом случае получится? Что за больная!!! — Ты хочешь, чтобы мы имели одно тело, но два ядра? — Грубо говоря, да. — Эм… возможно… Скорей всего, это бы сработало. Ключевой фактор — дать потомство работает, ядер два, а значит, должно сработать. Но это очень сложно реализовать и к тому же… — отец сделал очень долгую паузу, посмотрев на жену, явно в чем-то сомневаясь и о чем-то переживая. Мать выглядела также. — то есть да, вы точно сможете дать потомство в этом случае. Но вы действительно так любите друг друга? — Нет! Категорически нет! — Повторяю, причем тут любовь? Меня интересует сила! Да что с ними не так? Отец не подал вида, но вроде бы мать обрадовалась, когда услышала наш ответ. Не понимаю, они знают или не знают, что может породиться от инцеста? Самооплодотворения? Какая дикость! Кира, ты больная! Чего хочет Кира понятно, но чего хотят родители? — Очень сложно реализуемо, если вообще реализуемо. Я не силен в големостроение и во всей этой магии с ядрами. Я не знаю, как мастера работают с ядрами. Слушайте. Мы не хотели вас разочаровывать, но если речь дошла до этого, то нам придется признаться. — Что? В чем? — Мы категорически против, чтобы вы экспериментировали с ядром. Это чрезвычайно опасно и с огромным шансом приведет к смерти. Мы не хотим вас терять. С недавних пор, после инцидента с Ошибкой, всех мастеров по ядрам казнили. А также настрого запретили специалистам по ядрам использовать свои способности на разумных монстрах. Это слишком опасно! Шанс на то, что вы умрете в процессе, очень высок. Поэтому, пожалуйста, не рискуйте жизнью. Нам жаль, что пришлось вам соврать и дать ложную надежду. — Не рискуйте! — прошипел Аст’дзол. — Лучше живые сестры с одним телом, чем две сестры, у которых два тела, но они мертвые. — высказался Лис’дзар — Кира? — Похоже, я с тобой навечно. Быть живым все же лучше, чем мертвым. Какое разочарование, а я так хотел заабузить систему. Роши стал бы, наконец, полезным… Буду надеяться, что они солгали. Возможно, эксперты по ядрам скажут иначе. Но если подтвердят, то ничего не поделаешь. Рисковать жизнью не собираюсь. — Я понял, это опасно. Но все же любопытство продолжает меня мучить. Что насчет магии трансформации? Это возможно? Возможно ли сменить пол или отрастить крылья? — В принципе, это намного безопасней. Есть некоторые мастера, способные на частичную постоянную трансформацию чужого тела. Но… они должны отлично понимать строение тела. Думаю, сменить пол и отрастить крылья — не такая уж и сложная задача для них. — Я отказываюсь! Меня все устраивают. — Я ничего не предлагал Ты меня за дуру держишь? Меня все устраивает как есть! — Бывали ли случаи, когда маги трансформации меняли расу себе или кому-нибудь ещё? Какие у них ограничения? — Я не маг трансформации. Мои слова могут не соответствовать с действительностью. Знаю, что есть расы, способные менять облик. Но это их расовая способность. Они не совсем меняют расу, просто изменяются физически и внешне. Такие расовые способности работают только на самом себе. Что же касается полной трансформации и смены расы. Некоторые драконы обладают этой способностью. Но они не могут полностью трансформировать и трансформироваться в существ, которые являются перворождёнными из черных зон. — предугадав реакцию, отец пояснил. — Перворожденные существа — это те, которые являются вершиной пищевой пирамиды в черных зонах. Они напрямую связаны со святилищами в черных зонах. Серпенты как раз относятся к перворожденным существам. Мы самые ядовитые существа в Ядовитых Джунглях. Яд и кислота нас лечит. В отличие от некоторых других рас, способных к межвидовому размножению, мы на это неспособны. Следовательно, поменять расу путем трансформации невозможно. Частичная трансформация все же доступна. Существовал один дракон, изучающий природу перворожденных существ, а также магию трансформации. Он сделал то, что считалось невозможным. Он смог трансформировать себя в серпента и создать потомства от одной самки. Он полностью овладел возможностью трансформации. Он обрел способность менять расу любому перворождённому. — И где же его найти? — Он давно умер. А его магией трансформации никто так и не овладел. — А что стало с его детьми? — Ну… двое погибли, одно забрал родственник дракона, а другое укрыли родственники по серпентской линии. Что же случилось с ними после, никто не знает. Интересная история, но меня она никак не касается. Да и не дала нужного ответа. — Что, совсем никто не способен повторить его подвиг с магией? — Если кто может или сможет, то это драконы. Они живут дольше всех. Но они не очень то любят делиться знаниями. Они обитают на первом континенте и редко когда прилетают на третий. А ещё они ненавидят гостей. И обычно довольно враждебны.