Аспид.

      Прошла неделя с битвы за Хогвартс. Неделя после победы над Волан-де-Мортом. Неделя, как Драко медленно умирает. Его магия, вышедшая из-под контроля, забирает все силы. Первое время, когда отец увел его из школы, он находился в своей комнате, которую разгромил природной магией. Если в первые дни он еще буйствовал и рьяно рвался вернуться, то после отступил, поняв, что там, уже ничего не ждет. Драко теряет силы очень быстро, а потеря аппетита и сна не помогают в восстановлении. Целитель, пришедший по вызову Люциуса, настоятельно рекомендовал собраться с силами и взять под контроль буйствующую магию, но он не может. Он пытался, когда мама отчаянно плакала рядом с его кроватью, защищаясь от него щитом, пытался, когда отец, срываясь на крик старался вразумить его, но не выходит. И он знает причину. Знает, но родителям не говорит. Драко просто не хочет этого. Да, он единственный наследник, единственный сын, но как прикажете дышать, когда человека, который стал твоим кислородом больше нет?       Любовь прекрасное и светлое чувство? Ложь. Если бы это было так, ему бы ни было так больно. Как это может быть прекрасным и светлым, когда в душе пустота, в мыслях только он, вместо сердца сквозная дыра и отсутствие желания жить, как бонус? Перед тем, как пришли авроры и забрали его и его семью в изолятор, парень видел свое отражение. Белоснежные волосы, которыми он гордился, словно потеряли свой цвет; фарфоровая кожа посерела; лицо осунулось; глаза стали пустыми и безжизненными. Когда домовик сказал ему, что Гэри Поттер ушел и забрал с собой душу молодого хозяина, Драко хотел рассмеяться, то-ли от того насколько эти слова казались безумными, то-ли от того, что эльф чертовски прав.       Следственный изолятор, в котором он находится, такой же каким себя чувствуют сам парень: пустой и холодный. Наручники, предназначенные, чтобы сдержать его буйствующую магию, натирают, оставляя на нежной коже кровоточащие раны. Его уже несколько дней допрашивают, роются в воспоминаниях. Драко позволяет. Только сам молчит. Ему нечего сообщить. Уже неважно пожизненный срок или поцелуй дементора. Лишь бы поскорее избавиться от той боли, в которой он тонет, захлебывается, пытается выплыть, но вспоминает зеленые глаза и конечности немеют, а боль только словно этого и ждет, подхватывает, погружая его все глубже и показывает вновь и вновь воспоминания с ним, как пытку. И блондин принимает ее с благодарностью. Жадно всматривается в любимый образ, затирает воспоминания до дыр, обдумывает каждую брошенную им фразу, подмечает детали, которые упустил. А после глотает горькие, непрекращающиеся слезы, раздирает горло от собственных криков, превращающихся в сдавленные хрипы, только чтобы унять боль сдавившую грудную клетку.

***

      Гарри явился на судебное разбирательство по делу Малфоев одним из первых, но поговорить с теми не вышло, Министр увлек его за собой на разговор и после непрекращающихся вопросов, о том уверен ли парень в своем решении, отпустил на начало суда. Не каверзные вопросы, не явно насмехающийся над положением Малфоев судья, заставили Гарри зябко поежиться. Драко. Тот выглядел плохо, если не ужасно. Казалось, что от высокомерного, заносчивого слизеринского принца осталась лишь тень. Блондин не был похож сам на себя и от осознания этого, внутри у Поттера что-то болезненно сжалось. Драко выглядел слишком жалко. Таким Гарри его никогда не видел. Болезненный вид лица; исхудавшее юношеское тело, словно прошла не неделя с их последней встречи, а как минимум месяц, за который блондин не ел; сгорбленные плечи, будто что-то очень тяжелое упало на хрупкие плечи и тот не в силах выдержать этот невидимый вес; осунувшаяся спина — блондин всегда держал ровную, прямую осанку, а сейчас, та сделала его меньше, будто что-то придавливает его к земле; серые глаза, неотрывно смотрящие в одну точку, не выражали абсолютно никаких эмоций. Это пугало. Хотелось подойти, хорошенько встряхнуть его, чтобы змей выдал хоть какую-то эмоцию. Казалось, того не интересует даже разбирательство, будто он смирился.       Гарри нервно закусил губу, сделал глубокий вдох и решительно шагнул вперед, для дачи показаний. Он подготовил большую и эмоциональную речь и которая должна была произвести положительное впечатление. Его речь заставила удивленно шептаться и, главное, сомневаться. Но конечно одна только речь не способна спасти от заключения, поэтому когда его попросили подтвердить свои слова, слив в омут памяти свои воспоминания, Гарри согласился. Спустя час самого дела и еще некоторое время на решение, суд вынес вердикт: Нарцисса и Драко не виновны, а вот Люциусу придется заплатить штраф. Поттер облегченно выдохнул и стоило Министру подойти к нему, как тот попросил о разговоре с Малфоями.       Нарцисса нежно поглаживала спину своего сына и что-то успокаивающе шептала, Люциус первым заметил приближение Гарри и сдержанно кивнул. Когда парень подошел, он обеспокоенно посмотрел на сокурсника, но спросить не посмел. Ему показалось что, что-то слишком личное происходит с блондином, что-то, о чем ему не расскажут. — Мистер Поттер, — Люциус первым нарушил молчание, решив не затягивать разговор, — я должен Вас поблагодарить, хоть мне и не хочется. — Не утруждайте себя, мистер Малфой, — Гарри старался придать своему тону вежливые нотки. — Я сделал лишь то, о чем меня попросили. — Кто? — на секунду брюнет уловил в глазах мужчины удивление и что-то еще, но это произошло так быстро и вот уже на лице Малфоя-старшего снова холодная презрительность ко всему. — Кто же еще будет беспокоиться за вашу семью так, что несмотря на все наставления и запреты побежит спасать вас, когда сам еле стоит на ногах? — раздражение проскальзывало в голосе и это не из-за Люциуса, а из-за понимания, что и сам бы сделал точно также, если бы с Уизли происходило подобное.       Ему это казалось странным. И почему-то обидным. Не за себя, а за брата. Стоило тому только прийти в себя, как первое о чем он спросил было о Драко. Гарри тогда хотел хорошенько приложить его чем-нибудь тяжелым. Ну в самом деле! Он провел несколько дней то приходя в себя, то проваливаясь в сон. И единственное, что того интересует — это где Драко и как Драко. Тьфу! Лучше бы о себе сначала подумал. А теперь Малфои, ради которых он сбежал из святого Мунго, с наставлениями, что будет принимать зелья и отлеживаться дома, делают вид, что не знают кто. Да Гэри всю ночь писал эту чертову речь, даже слил свои воспоминания, на случай, если воспоминания Гарри не помогут и сам порывался отправиться в суд! Если бы не Гарри и не настойчивый Снейп, то тот бы точно прибежал сюда и брюнет уверен, что его брат не позволил бы открыто насмехаться над Малфоями — разнес бы помещение или угодил бы в Азкабан за непростительное, посланное в судью. Кошмар… Гарри только представил подобный исход и его пробрала дрожь. — Мерлин… — на выдохе произнесла Нарцисса прикрывая ладошкой рот и глаза ее округлились из-за удивления. — Кто? — полушепотом спросил Люциус, но по глазам было ясно, тот понял. — Мой брат, конечно, — ответил он так, словно это было нечто само собой разумеющееся и реакцию остальных парень не понял. — Он жив? — Нарцисса подошла ближе и сжала предплечье брюнета — Жив? — с какой-то больной надеждой женщина смотрела на него и Гарри хотелось отвести взгляд, но он не смел. — Конечно, — непонимающе ответил он и растеряно смотрел на всхлипнувшую Нарциссу, на глубоко вздохнувшего Люциуса. — Драко, милый, — женщина нагнулась к сыну и ласково провела по его волосам, — посмотри на меня. Драко, он жив. Жив. Гарри сказал, что он жив. — блондин даже не моргнул, словно он был где-то совсем не здесь и Гарри вопросительно посмотрел на Люциуса. — Взрыв природной магии, — Люциус устало прикрыл глаза — Продолжается с тех пор, когда… — мужчина запнулся и посмотрел на пытающуюся пробиться сквозь выстроенную сыном стену между им и остальным миром супругу. — Мы бы хотели навестить его. Это поможет моему сыну, он считает, что Гэри мертв и с тех пор сам убивает себя. — С чего… С чего он взял, что Гэри.? — продолжить фразу парень так и не смог.       Гарри откровенно ничего не понимал. Это казалось чем-то до ужаса странным, а непрекращающийся взрыв магии пугающим. Драко что? Только нафантазировал смерть его брата и спровоцировал буйство, которое привело его в такое плачевное состояние? Это… Гарри не мог найти подходящих слов. Внимательно посмотрев на слизеринца, Поттер вдруг ясно осознал почему его близнец так рвался к блондину, почему смотрел на него так влюбленно и доверчиво, почему произносил его имя так сокровенно, почему… Мерлин… Драко же точно также в его брата. Также сильно и полностью. Настолько, что просто решил уйти вслед за ним. Мерлин… Гарри впервые окончательно и полностью одобрил выбор брата. Хоть раньше он и говорил, что поддерживает, но в глубине души, противился и считал это чем-то мимолетным, а теперь… Гарри даже кажется, что это у него с Джинни мимолетно. — Малфой! — Гарри схватил брюнета за плечи и отчаянно затряс того, — Гэри жив и ждет тебя! — Драко слабо дернулся в его руках и впервые поднял на него расфокусированный взгляд. — Пошли!       Гарри схватил несопротивляющегося блондина за локоть и потащил к ближайшему камину. Им срочно нужно увидится. Если Малфой ведет себя так, только придумав себе смерть близнеца, то что же станет с его братом, когда придет на похороны слизеринца? Гарри страшно даже думать.       Переместившись на Гриммо, Гарри потащил Малфоя за собой, вверх по лестнице. Перед самой комнатой им встретился Снейп, видно только покинувший близнеца. Северус, заметив вид блондина, взволнованно сделал к нему шаг, но Поттер покачал головой и потянулся к дверной ручке. Стоило двери открыться и парень толкнул Малфоя в спину, заталкивая того в комнату и закрывая за ним дверь. Им нужно поговорить, а Северусу он все сам объяснит.       Гэри прищелкнул языком, когда дверная ручка только повернулась. Он только-только выгнал Снейпа, насевшего на него со всеми этими сканирующими заклинаниями, а теперь тот снова возвращается? Что на это раз? Он уже выпил зелье, сменил повязки, да даже поел! Мерлин, он просто хочет тишины, неужели так сложно оставить его одного? Когда дверь открылась, ругательства, которые он собирался выплеснуть на нарушителя, застряли в горле. Гэри несколько раз моргнул, пытаясь отогнать морок, а когда тот не прошел подорвался с места, при этом зашипев от ноющей боли в груди. — Тайпан… — парень обхватил лицо блондина и ласково поглаживал нежные щечки большими пальцами.       Драко выглядел хреново, настолько хреново, что это пугало. Гэри мысленно переиграл все возможные варианты причин, по которым его любимый сейчас в таком состоянии. И чем больше он об этом думал, тем сильнее злился. Кто-бы не посмел довести его — Гэри обязательно сделает так, чтобы он до конца своих дней жалел об этом. Брюнет внимательно осматривает блондина на наличие каких-нибудь видимых травм и когда вновь смотрит в бледное лицо, замечает слезы и беглый взгляд. Гэри глухо рычит и прижимает такого хрупкого, нежного слизеринца к себе. — Тише-тише, уже все хорошо, — шепчет куда-то в макушку, — Всё закончилось, я здесь, — невесомо касается губами виска, — Я с тобой, хороший мой, — собирает легкими поцелуями бегущие слезы, — Никому не позволю притронуться к тебе, — приподнимает лицо блондина, заставляя смотреть глаза в глаза, — С того света вернусь, но ни один волосок не упадет с твоей головы. Слышишь? — и его голос звучит так серьезно, что Драко верит, верит каждому слову.       Блондин молчит, всхлипывает, судорожно сжимает предплечья, жмется ближе, что-то неразборчиво шепчет, позволяет себя целовать, сам подставляется под поцелуи. И отпускает на волю все то, что рвется из него.       Когда истерика Малфоя прекращается, они уже лежат в обнимку на кровати. Все это время Гэри продолжал шептать успокаивающие слова, неловкие признания, серьезные заявления; продолжал впитывать в себя душевную боль блондина, его отчаяние, вину; ласково вырисовывал на спине слизеринца понятные только ему узоры; совсем не обращая на собственную физическую боль на груди. Драко жадно вслушивался в каждое слово, произнесенное любимым голосом, боясь упустить хоть одно; старался дышать тише; прижимался ближе, плотнее, словно собирался втереться под кожу; ладонью чувствовал ускоренно бьющееся сердце брюнета; и только в этот момент окончательно убеждался, что его кошмар закончился. — Аспид, — шепчет Драко осипшим голосом. — Тайпан, — в тон ему звучит ответ и Гэри касается любимых губ в каком-то целомудренном поцелуе.       Гэри приподнимается и невесомо проводит по впалой щеке ладонью. — Тайпан, скажи… Это с тобой авроры? Азкабан или поцелуй дементора? Салазар… Тебя отправляли на поцелуй? — Драко замечает осевший на дне зеленых глаз ужас, боль и злость, и поднявшись, берет его ладонь в свою, пытаясь успокоить. — Нет, это я сам, — качает головой и неловко отводит взгляд. — Сам? — блондину даже не нужно поворачиваться, чтобы заметить растерянность брюнета. — Взрыв природной магии. — Что? Так сильно? — неверяще спрашивает Гэри и еще раз осматривает возлюбленного. — Продолжавшийся неделю, — в этот момент он почему-то чувствует себя виноватым, — Когда я увидел тебя, ты не двигался, — Драко резко поднимает голову и смотрит так загнанно, что Гэри непроизвольно сжимает его руку крепче, — А потом кровь, ее было слишком много, понимаешь? — Поттер кивает, искренне стараясь осмыслить услышанное. — И Макгонагалл сказала, что я ничем не помогу и я решил, что ты погиб, и… — блондин хмурится. — Спровоцировал буйство… — обреченно произносит Поттер и вымученно стонет. — Великий Салазар, Тайпан, ты…! — Молчи, — приказывает он и когда видит, что брюнет возмущенно сдвигает брови, явно собираясь высказаться, повторяет, — Молчи. Я ведь так и не сказал тебе… Я тебя люблю, — и смотрит так влюбленно, что если бы не осознание действий слизеринца, Гэри бы расплылся счастливой лужицей. — Тайпан! Это не значит, что ты… — договорить ему не позволяют мягкие, но такие требовательные малфоевские губы.       Оба через поцелуй стараются передать свои эмоции, которые не могут произнести вслух. Не потому что стесняются, а потому что не знают как описать все то, что переполняет изнутри, заставляя сгорать. Для них любовь — это не держание друг друга за ручки, не хождение на свидания, не постоянно произнесенные признания. Для них любовь — это когда целый мир помещен в одном человеке; когда видишь только его, словно существует только он; когда вслушиваешься в каждое слово, в дыхание; когда жаждешь ощущать только этого человека всей кожей, каждое мгновение своей жизни. У каждого свое понятие любви, но они оба ни за что не откажутся от своей, даже если для других она покажется странной или неправильной. Оба не знают, не представляют и не хотят представлять другую, потому что такая, как у них бывает лишь раз, такая не проходит, от такой начинается ломка. Испытав такую любовь — другую и не примешь.

***

— Люциус! — Гэри ворвался в кабинет мужчины не удосужившись даже постучать.  — Есть важный разговор.       Лорд Малфой изящно изогнул бровь, устало выдохнул и отложил перо. Люциус принял отношения молодых ребят весьма спокойно, потому что видел, что происходило с его сыном, принял, что те часто запираются в комнате, а после ходят счастливые, с опухшими губами и бросают друг на друга многозначительные взгляды, но принять, что этот ребенок врывается в его кабинет, как к себе домой? Это уже слишком. Но вид у Поттера слишком серьезный и тот заметно нервничает. Люциус непроизвольно подбирается весь, он же может в случае чего кинуть в него хотя-бы оглушающее? Это сильно скажется на Драко? Пока мужчина мысленно прикидывает какое заклятие наложить, Гэри присаживается на диван и нервно теребит пальцы. — Мистер Малфой, — парень переходит на вежливый тон, отчего мужчина опасно сощуривается, ему не нравится все это, может лучше проклятие? — Я люблю Вашего сына, — спокойно произносит брюнет и Люциус ни секунду не сомневается в правдивости сказанного, — и Ваш сын любит меня. — Лорд поджимает губы, ему точно не нравится все это. — Я хочу попросить у Вас благословения на наш с Драко брак, — Гэри поднимает взгляд и с затаенной надеждой смотрит на мужчину.       Люциус выдыхает. Надо было сразу кидать заклинание. Замершую тишину оба не решаются развеять. Один, потому что ждет и боится получить отказ, а другой, потому что обдумывает. Нет. Малфой-старший не против их брака, он давно знал, что это произойдет, но то что это произойдет так скоро… Он еще не готов. Люциус замечает угасающую надежду, после которой вспыхивает твердая решимость. — Считай ты его получил, — говорит он и видит, как решимость сменяется счастьем и спокойно выдыхает.       Не хватало ему еще, чтобы эти двое сбежали куда-нибудь, пока они с Нарциссой будут организовывать торжество. Люциус подходит к письменному столу и достает из нижнего ящика бархатную коробочку, которую протягивает брюнету. — Родовые обручальные кольца. — Гэри с замираем сердца принимает коробочку и широко улыбается — Наследник? — Не беспокойтесь, я не собираюсь мешать Тайпану в этом, даже помогу ему выбрать чистокровную ведьму, которая выносит ребенка, — парень утвердительно кивает, будто дает обещание.       Когда парень поднимается, с намерением уйти, Люциус устало прикрывает глаза. Гэри то может и смирится с этим, ради самого Драко, а вот его сын вряд-ли согласится на это.

***

      Гэри буквально вбегает в комнату, которую они уже делят на двоих и сгребая в охапку валит Драко на кровать. Блондин смеется и пытается выползти. — Тайпан… — целует в уголок губ. — Случилось что-то хорошее? — ласково проводит по волосам. — Хочу кое-что спросить, — резко поднимается, становясь серьезным и садится на кровать, Драко тоже садится, внимательно следя за изменившимся настроением, пытаясь предугадать вопрос. — Драко Люциус Малфой, ты выйдешь за меня? — брюнет раскрывает заветную коробочку и затаив дыхание ждет.       Драко глупо моргает раз, потом второй и когда понимает, что ему не показалось, смотрит на слизеринца. Не то, чтобы он не думал об этом, наоборот, тайком представлял подобное, но когда это случилось в реальности растерялся. Тянет чуть подрагивающую руку и ее тут же ласково обхватывает прохладная ладонь. Счастливо улыбающийся Поттер надевает тонкий металлический ободок на палец и пока Драко все еще неверяще смотрит на свою руку, будто та принадлежит не ему, Гэри подсовывает ему второе кольцо и вкладывает свою ладонь в малфоевскую. Блондин надевает кольцо и расслабленно выдыхает. Оказывается, он все это время не дышал. — Это ваши родовые, — уточняет брюнет, видя, что блондин неотрывно смотрит на серебристую змейку, расположившуюся на ободке.       Малфой счастлив. Ведь кольца означают, что отец дал благословение и, Мерлин, они теперь свяжут себя магическими узами. Драко весь светится и Гэри как-то неуверенно, словно сомневаясь, лезет во внутренний карман мантии и достает оттуда синюю коробочку, на которую тут же смотрит Малфой, удивленно вскидывая бровь. — У меня нет родовых колец моей семьи, — быстрый извиняющийся взгляд, — Но я целый месяц вливал свою магию в эти, — трясет коробочкой и нервно облизывает вмиг пересохшие губы. — Они не древние, но уже можно считать родовые и… — его прервали настойчивым поцелуем, повалив на кровать.       Драко застыв каменным изваянием внимательно слушал и не мог поверить в свое счастье. Его парень создал для них родовые обручальные кольца! Он замечал, что тот выглядел уставшим, но Поттер отмахивался, мол все в порядке, поэтому он и не наседал с расспросами, а теперь выясняется, что причина усталости в потери магии, которую тот просто вливал в кольца. Что может быть лучше? Он умер и попал на небеса?       Разгоряченные и раскрасневшиеся от поцелуев, парни отрываются друг от друга только для того, чтобы надеть аккуратные серебряные кольца, расписанные эльфийскими рунами.