И враги могут полюбить друг друга

Ева начала быстро рыскать в телефоне, пока остальные стояли и втыкали. Ульяна подошла на шаг к сопернице и заглянула в экран ей через плечо. Девушка открыла приложение "Микрофон". До Рейнбоу очень быстро дошло, и её растерянность сменилась ухмылочкой, которую она показывала при понимание выигрыша. - Прошу послушать... - прохрипела Ева, включая запись. - Эм... Э... Вы что-то хотели? - прозвучало из динамиков. Дальнейший разговор стоило слушать только директору и завучам, так как Ульяна прекрасно его знала. Казалось, что он отпечатался в голове. Биолог сделал несколько шагов к двери, но его тут же тормознули и усадили на стул, не давая пройти. Директор начала кричать, не сдерживаясь. Ева пыталась зажаться в угол, а информатик вызвал полицию. - Эм... Уль. - подозвал её он. - Может стоит вам с Евой отойти, например в туалет... Ей не помешает тихое местечко. - А? Да. Конечно. - вздохнула Ульяна, подходя к Еве и потянула её за руку. Та и не сопротивлялась. Девушки зашли в туалет, который делился на две комнаты. Первая с раковинами, а вторая с кабинками. По счастью в нём никого не было. Ева спустилась на пол по стене и сжалась в углу. Непривычно тихая и напуганная. - Я... Понимаю, что мы не ладим, но... - неуверенно начала Ульяна. - Пожалуйста, не сдерживай слёзы. Хоть я и ревностно отношусь к тому, что ты плачешь не из-за меня, но обстоятельства вынуждают... Не так ли? В ответ на это Ева похлопала по плитке, как бы приглашая Улю присесть. Радужка села, аккуратно осмотрев соперницу. Девушка уткнулась Рейнбоу в плечо и начала плакать в не так давно высохшую толстовку. Ульяна неуверенно повернула к ней корпус, позволяя Еве уткнуться носом в своё плечо. Та особо сдерживать себя не стала, начиная рыдать взахлёб. Крошкина резко прижалась к Ульяне, сжимая её талию в крепких объятиях. Рейнбоу очень аккуратно приобняла её за талию в ответ. Её ошарашенный взгляд бегал от угла в угол, пытаясь найти место, где остановиться. - Хэй! Всё же хорошо! - попыталась ободрить своего врага Уля. - Ты всё ещё девственна, этого извращенца увезёт полиция, ты им дашь показания, включишь запись. Ах да! Позвони родителям, чтобы подъехали. Ева оторвалась от плеча, сурово глянув в небесные глаза напротив. А после звонко рассмеялась, чему Уля несколько удивилась. Это не похоже на поведение человека, которого пытались изнасиловать. - Ха-ха-ха!.. Ты такая дурашка... - пытаясь прийти в себя, хихикала Ева. - У меня нет родителей. - А!? - открыв рот, вскрикнула Ульяна. - Не... Они, конечно, есть, но вот только мы мешаем им работать. Они выселили нас в другую страну. Присылают деньги. Но можно сказать, что мы сироты. У Рейнбоу возникло более сотни вопросов в голове. Родители оставили Еву, отправили в другую страну, так как она мешала бы им работать. Но кто её воспитывал? Как она приспособились к делам взрослых? Почему она блин ещё не в детдоме? И главное... Кто эти "мы"? Бабушка и дедушка? Но как старики мешали бы работать? Они бы легко перетянули внуков на себя. Тётя и дядя идентичны. Может... Парень?.. Но почему его родители не были против того, чтобы он уехал? Вряд ли... - Прости, но... Кто эти твои "мы"? - Я не говорила? Это я и мой брат близнец. Он сейчас в школе интернат, поэтому его нет дома. - ласково улыбнулась Ева. Казалось, что её вообще не парит, что она живёт одна в свои шестнадцать. Ульяна ошарашено смотрела на девушку, которая свернулась клубочком и о чём-то хихикала, прикрыв глаза. Информация, которую она сейчас узнала очень шокировала её. Всё-таки она теперь начала понимать, чем они с Евой так похожи. - Я понимаю тебя. - наконец решилась на эту фразу Рейнбоу. - Да? Правда что-ли? - печально усмехнулась Крошкина. - Не знаю, кто ростил тебя, но меня ростила улица. - вздохнула девушка, привлекая удивлённый взгляд Евы. - Мои родители были нормальными людьми. Но когда мой брат родился мертворождённым, то они не смогли перенести утрату и... И спились. - Оу... Это несколько шокирующая новость. - Я сама была в шоке, когда они перестали уделять мне внимание и бухать в три горла. - продолжила Ульяна, скрывая глаза в волосах. - Они не били меня, не ходили в мою комнату, не ругали. Для них я тоже была мертва. Я уходила на улицу и могла не возвращаться неделю. Они даже не замечали. Когда я вернусь домой, то если посчастливиться, что они окажутся дома, то не спросят, как я, что со мной, какой у меня был день. Им это не нужно... Мне вселила надежду вера в Бога... - В Спасителя? - переспросила Ева. - Ага... Мне было где-то двенадцать. Я сидела на лавке, курила, заливаясь вином. - начала рассказывать Уля. - Мимо проходил какой-то мужчина. Все обходили меня стороной. А он сел рядом и спросил, почему я пью в молодые годы. - с теплотой произнесла девушка. - Мне было настолько плевать, что я рассказала всё без утайки. А он, словно отец, выслушал и предложил прогуляться. И... Он привёл меня к церкви. - Церкви? - Да. Ранее утро. Служба только началась. И я так вдохновилась. - словно заворожённая произнесла радужка. - Там были люди, которые верили в лучшее и не боялись будущего, потому что знали, что Бог с ними. И тогда тот мужчина сказал: "Верующим и жить легче." И я уверовала. После он организовал мне разговор со священником. Тот мне многое объяснил, чего не объясняла наука. Первые заработанные честным трудом деньги я потратила на Библию... Много раз перечитывала. - Хм... И что же такого верного Богу человека заставило бить и унижать меня, заставляя самозащищаться? - хмыкнув, усмехнулась Ева. - Ха... Улыбка. - коротко ответила девушка. - Улыбка? - Именно! Ты улыбалась, как... Как мама до того, как она спилась. - улыбнулась Ульяна. - А я очень хотела покончить с прошлым. Ты проявляла нежность ко мне и к другим. Я испугалась привязанности в тебе. И не нашла больше выхода, кроме как бить тебя. Бить, чтобы отвлечь от нежности себя и тебя. Эгоистично, глупо, бессмысленно. Не так ли, милая ненависть? Ева молча уставилась на девушку, которая так искренне открылась ей. Она не сказал ей, чтобы Крошкина простила её, не сказала, что ей жаль. Она просто ей выговорилась. Это не столько огорчало, сколько оскорбляло вновь. Такая глупая причина её избиений. Такая глупая причина, по которой её ввязали в грех. - Я всё ещё ненавижу тебя. - сухо ответила Ева, понимая, что слова Ули лишь тронули её, но не вызвали должного сожаления. - Я и не просила меня любить. - также сухо ответила девушка, которая была просто рада выговориться. - И всё-таки... - невзначай продолжила Ева. - Где ты живёшь и что с тем мужчиной? Ульяна сделала паузу. Она думала, что ответить, как это сформулировать и стоит ли говорить вообще. Крошкина только что нагло послала её с её откровением, как это делали другие. Она будет это потом использовать? Наверное, будет. Но сейчас Уле плевать. Если понадобиться, то она убежит с поджатым хвостом, как она привыкла это делать. - Я живу с родителями... - сказала девушка. По её интонации было понятно, что она хочет продолжить, но явно отказалась от этой затеи, замолкнув на половине предложения. - А тот "просветитель" твоего сознания? - усмехнулась девушка. - Умер от рака головного мозга. - смотря в одну точку, безэмоционально ответила Рейнбоу. Ева уставилась на неё, пока Ульяна предпочла отвести взгляд на плитку напротив. Ей чётким флэшбэком предстал святой отец, оповещающий её о кончине близкого человека, потом его гроб, потом его тихое, молчаливое и до жути мрачное надгробие, рядом с котором лишь один её букет. У него не было родных или друзей. Он был детдомовским, которого спас Бог, и он передал ей эту веру и надежду. Он доверил ей её. И Ульяна очень это ценила. И одновременно ненавидела. - Он любил тебя, как дочь? - спросила вдруг Крошкина, заставив Рейнбоу вынырнуть из мыслей. - Не знаю. Я так и не спросила. Мы целый год были вместе. - сухо отвечала Ульяна. - Но то, что я знаю точно, то это то, что для меня он был как отец. Я очень любила его. Я привязалась к нему. Он предал меня. Он бросил меня. Все люди так делают. Стоит к ним привязаться, так они бросают. - У тебя, как и у меня, филофобия. - констатировала факт Ева. - Прости, что? - Филофобия. Или же боязнь привязанности к другому человеку. - Тебе-то чего бояться? Кто же тебя милую бросил? - ухмыльнулась Ульяна, повернув взгляд на Еву. - Все они. Родители наплевали на меня. Все друзья кинули, как только я им надоела, дедушка умер, бабушка замкнулась после его смерти. - перечисляла девушка. - Да даже брат уехал подальше от меня. - Ты любила столько людей одновременно? - выгнула бровь Уля. - Да. Я привязывалась к любому близкому. Глупо. Встретив тебя, я попыталась подружиться. С надеждой, что ты будешь той самой. Ты напомнила мне папу. Я привязалась к тебе с первых секунд. Но ты лишь подкрепила мою фобию. В воздухе повисло неловкое молчание. В головах у обоих повис вопрос о том, где чёртова полиция, и почему она ещё не притащила сюда свой зад. Ведь вечно говорить без драки они не могут. Для них это как традиция. - Хей! - ворвалась завуч. - Спускайтесь в гардероб. Вас обеих везут в участок.