Сгорая в пламени горечи

Проваливаясь в беспокойный сон, Воланд видит только одну единственную картину и больше ничего. Он видит Люциуса. Молодого, пылкого и такого гордого, который указывает на него пальцем и приказывает служить ему, так как он, всемогущий полубог, хозяин Ада и ему обязаны подчиняться все, абсолютно все. Каждое существо, которое есть на этой грешной земле, каждое существо, которое в силах передвигаться и дышать благодаря своим лёгким, наполненным едким воздухом и частицами огня, должно безоговорочно слушать своего, как говорит сам Люциус, хозяина. А Воланд что? Воланд лишь смеётся. Смеётся так легко, так беззаботно, растягивая свои губы в улыбке. Люциус не понимает, приподнимает свою белую бровь, а после прелестно хмурится и топает ногой, как малый ребёнок и, уткнувшись кончиком трости в грудь Воланда, говорит возмущенным тоном о том, как он смеет вести себя таким образом. Демон лишь приподнимает руки в примирительном жесте и извиняется шутливо, не переставая улыбаться. И, кажется, Люциус лишь больше злится по этому поводу, но виду не показывает. Лишь трость убирает и стучит ею об бордовую каменистую поверхность, а алые глаза прожигают самодовольное лицо демона. - Твоё имя, смертный, - слова с губ Люциуса звучат не как просьба, а как самый настоящий приказ. Возможно, кто-нибудь другой уже испугался бы, но только не Воланд, нет. Последний делает что-то наподобие поклона, поставив одну ногу за другую и чуть наклонившись. - Воланд, мой господин, - голос Воланд старается держать серьезным, но всё же на последних двух словах он немного срывается, смеётся тихонько, прыскает себе под нос. Но, несмотря на это, кажется, Люциус доволен ответом демона. И, если глаза не обманывают Воланда, улыбается слабо, едва приподняв уголки алых губ. Второй картиной был взрыв. Огненный шар размером с выстрел гаста летит в сторону здания из камня, а после это самое построение разлетается на кусочки. Кусочек тут, кусочек там, а третий кусок вообще чуть ли не попадает в Воланда, но последний успевает увернуться, лишь длинными и заострёнными ушками дёргает недовольно. Но он недоволен скорее тем, что эта часть здания вообще смеет лететь на него, чем неосторожностью Люциуса. А последний лишь улыбается довольно, упирает руки в бока и наблюдает за проделанной им работой. Пиглины испуганно разбегаются, визжат, пытаются потушить огонь, который оказался на их рваном тряпье и который с каждой секундой полз всё выше или же ниже, в зависимости от того, где находилось пламя. Люциусу не жалко своих подданных, он лишь вытирает свои руки так, словно на ладонях остался толстый слой пыли, который возможно стряхнуть только лишь с третьего, а может и с четвертого раза. Ему весело. Как, в принципе, и Воланду. Демон всегда был и является тем ещё дебоширом, а найти кого-то, кто с таким же удовольствием устраивает хаос - самый настоящий подарок небес, как бы иронично это не звучало. Рыжеглазый переводит свой взгляд с разрушенной постройки на Люциуса. Тот лишь смеётся, а после, словно почувствовав на себе, поворачивается к Воланду, не переставая улыбаться. - Не, ну ты видел, видел?! - Радостно, словно ребёнок маленький, восклицает Люц, а после вновь заливается смехом, прикрыв рот ладонью. И, чёрт возьми, Воланд готов слушать его смех вечно. Смех, который схож со звоном маленьких колокольчиков, такой же чистый и звонкий. Сам того не понимая, Воланд расплывается в улыбке и слегка кивает на слова полубога. - Да, Люц. Я это видел, - начинает демон. - Это было здорово! - После своих слов Воланд обнимает парня за шею, а второй рукой треплет того по белым волосам. Если в первые разы Люциус против таких действий и отталкивает от себя Воланда, не забыв возмутиться себе под нос, то сейчас он лишь остаётся на месте, позволяя гладить себя по волосам. Точнее трепать, превращая идеально уложенные волосы в самое настоящее безобразие. Волосы торчат, словно наэлектризованные и тянутся вверх, в бездонное небо без солнца. Но Люциусу плевать. Воланду можно. На самом деле, демон единственный, кому можно прикасаться к нему таким образом. Любого другого, кто посмеет хоть на шаг приблизиться к полубогу, Люц просто напросто испепелит в мельчайшую пыль при помощи грозы и молнии. Третьей картины, к сожалению или к счастью, нет. Сон прерывается и Воланд открывает глаза, устремив свой взор на высокий потолок. Светлое дерево, идеальные узоры на нем, без единой трещинки, даже несмотря на то, что покрытие такое же старо, как и сам замок. Лениво пробежавшись глазами по дереву, Воланд принимает сидячее положение. Голова пуста и полна одновременно. Его черепную коробку словно просверливает перфоратор, причем не в одном и том же месте, но в нескольких разных местах. То в лобной доли, то в виске, то в затылке. Боль сильная, жгучая и колющая. Воланд приставляет свои пальцы к вискам и начинает слегка массировать, глаза прикрывает и надеется, что ему это поможет. Всплывает воспоминание, где ему Люциус говорит о том, что данное действие, массаж кожи головы, ускоряет кровообращение и лимфоток, улучшает питание мягких тканей и, самое главное, снимает мышечное напряжение. Воланд лишь смеётся тогда, не веря, что обычный массаж поможет от боли. Но стоит ему попробовать, как боль действительно начинает проходить. Медленно, не сразу, но верно пропадает, оставляя за собой лишь лёгкое облегчение и наслаждение того, что ты не чувствуешь боль во всей голове. Правда, сейчас это не помогает от слова совсем. Воланд лишь вздыхает тяжко и кладет свои руки на колени, сжимает пальцами чёрную штанину, чуть ли не рвя её своими острыми чёрными когтями. Болванчик... То есть, Лололошка говорит о том, что тому не за что переживать, что он вместе с Эмрисом, Селести и Бастианом обязательно найдут его. Найдут логово Джодаха, а там уж и Люциус где-то да будет. Но, честно говоря, в такой исход событий мало верится. Воланд не то, чтобы злится, но всё ещё крайне недоволен тем, что Рома упускает чуть ли не единственную возможность поймать Джодаха. И всё из-за того старикашки, который теряет сознание прямо на половине пути! Надо же ему отключиться именно тогда, когда магические следы Джодаха были видны как ясный день, без единой тучки на небе! Роме нужно было лишь пойти и тогда он смог бы найти Джодаха, смог бы найти эту крылатую тварь, которая вообще смеет отбирать у Воланда его Люца, его славного и прекрасного Люциуса, который, несмотря на то, что изменяется в характере и в мировоззрение, всё ещё дорог для него. Единственный человек, с которым Воланд мог быть собой. Единственный, кому демон готов открыться и знать, что его не засмеют или осудят за откровенности. На край рубашки падает что-то мокрое. Воланд чувствует это и проводит сначала указательным пальцами по мокрому пятнышку, а после тыльной стороной ладони касается сначала одну щёку, а после вторую. Влажные. Обе. Демон отстраняет руку и смотрит, как часть ладони сверкает от влаги, отражая от себя искусственный свет. Желтоватый цвет лампы переливается на тёмной ладони и Воланду на секунду кажется, что он видит своё отражение. Это всё глупости, конечно же. И Воланд это прекрасно понимает. Вытерев свою ладонь об рубашку, темноволосый только и может, как тяжко вздохнуть. И в этом вздохе столько горечи, столько печали. На плечах лежит неподъёмный груз, который никто не видит, но ощущает его только сам Воланд. Давит на ключицы, ломает кости изнутри, желая превратить из тела демона в ошмётки раздробленных костей, мяса, сухожилий и всего-всего прочего. Давит и желает истребить последнего демона в этой ветке вселенной, стереть расу с лица земли. И, честно говоря, Воланд почти готов сдаться, позволить себя разбить морально. Ключевое слово "почти". Воланд не намерен останавливаться. Он не желает быть сдавленным тем самым грузом. Нет-нет, только не сейчас. Пускай и Орден не знает, где искать Джодаха и больше нет никаких следов, Воланд намерен двигаться дальше. Не могут сами? Ничего, сам разберётся! Сам найдет логово Джодаха и самолично оторвёт ему крылья. Хотя... нет, этот маг просто так не отделяется. Для начала он вырвет каждое пёрышко этого подлеца, а уже после оторвёт с корнем крылья Джодаха, не забыв сжечь их в адском пламени. Он так зол, чёрт возьми. Грусть с тоской улетучились чуть ли не в одно мгновенье, а вместо них появилась жгучая злоба. Она растекается по всему телу, течёт по венам. Пальцы мелко подрагивают в судорогах агрессии, из горла вырывается самое натуральное животное рычание, а после Воланд скалит зубы, оголяя свои заострённые клыки. Ему говорят сидеть в одной из комнат Ордена, не сметь вылезать за пределы барьера и, самое главное, не сметь как-либо самостоятельно искать Джодаха. Но демон устал ждать. Эти маги так жалки, так слабы! Ничего сделать не могут самостоятельно, приходится постоянно помогать. Вон, Эмрис недавно заявляет, что он и его дружки вообще единственные, кто что-то делают и что они могут спокойно всё без Воланда сделать. Воланд смотрит на Лололошку, ожидая, что тот что-то да ответит, но тот лишь молчит. Молчит, сволочь, ни слова не произносит, лишь глаза опускает вниз не то смущённо, не то боязливо, словно боясь чего-то. Или же кого-то. А вот Воланд никого не боится. И именно поэтому он самостоятельно сейчас встанет с чёртовой кровати, выйдет за пределы барьера и найдёт Люциуса. Но это всё ночью. Сейчас выходить опасно, заметит ведь кто и будут у парня неприятности, а этого он желает меньше всего. Так что действовать надо ночью, когда все уляжутся в свои мягкие кроватки, укроются тёплыми одеялами, которые будут греть их холодные тела и души, защищать от прохладных ночей. А пока они будут сладко спать, Воланд тихонько выйдет из огромного Ордена, выйдет за пределы барьера и уйдёт на поиски. На губах демона появляется улыбка. *** Тихо. Абсолютно и везде тихо, лишь последний маг удаляется из общей лаборатории и направляется в сторону своей комнаты, зевает лишь устало прикрыв рот рукой. Эмрис, кажется засыпает прямо в библиотеке, за столом и с книжкой в обнимку, сладко посапывая. Бастиан у себя дома, спит пол чириканье птиц, шарканье енотов м карканье вороны. А Лололошка вообще целый день мальчик на побегушках, вот наверняка недавно только падает без задних ног на кровать и тут же засыпает. Принеси то, принеси сё! Честно говоря, демону даже на одно мгновение стало жалко Рому, которым нагло пользуются. Но только на одно мгновенье, дальше же жалость улетучивается, оставляя за собой лишь какие-то воспоминания о том, что она вообще есть. Это всё не важно. К чёрту жалость, особенно к такому болванчику. Лежа на кровати, Воланд внимательно вслушивается в то, что происходит за пределами его комнаты. Вот раздаются шаги по ту сторону двери, сначала тихие, а после громкие (вот же слон ходячий!) и в третье мгновение они вновь затихают, отдаляются всё дальше и дальше, пока вовсе не замолкают. И тишина. Больше никого. Все спят или же, по крайней мере, занимаются своими делами в собственных комнатах. Выждав немного времени, Воланд приподнимается с кровати, а после и вовсе встаёт, на цыпочках подходит к двери и кладёт ладонь на ручку двери и аккуратно толкает вперёд, выглядывает из-за угла. Никого нет. Абсолютно пусто. В голове мог всплыть вопрос насчёт того, почему он просто не может использовать телепортацию, ведь это намного проще и легче. И, возможно, Воланд сейчас мог бы телепортироваться, но вовремя включает свою голову. Нельзя, нельзя. Узнают же маги, учуят магические следы и тогда демону точно несдобровать. Так что не использовать магию в данный момент будет самым лучшим, а, главное, безопасным вариантом. Закрыв за собою тихо дверь, Воланд проходит мимо лаборатории, мимо комнат, тихо-тихо, чтоб никто не смог его услышать. Ходит по коридорам, по темным и бесконечным коридорам, которые освещены лишь лунным светом, проникающий через окна зданий на дереве. Находит выход, а после быстро, всё ещё стараясь не наделать лишнего шума, спускается вниз, смотря вперёд и только вперёд. Выбежав на улицу, Воланд пробегает вперёд и даже не оборачивается назад, не смотрит на огромное древо жизни, которое с каждым шагом всё больше и больше отдаляется от него. Ещё пару мгновений и Воланд выходит за пределы барьера. Чёрт, он даже физически ощущает себя легче, нет никакого давления, нет ничего, что сковывало бы тебя и твои движения. Ощущение, словно одним резким движением срезали все цепи с тебя и ты свободен, как дикий зверь, который наконец-то может сбежать в лес, на свободу, подальше от всех. Только вместо леса Воланд будет направляться в сторону Джодаха. Он чувствует... нет, он знает, что эта крылатая падла всё ещё в этом измерении, в этом мире. Он никуда не уходит, лишь прячется где-то. Прячется да Люца держит взаперти. Воланд просто надеется, что тот всё ещё живой, что всё, что демон делает не зря. Во имя всего святого и грешного! Конечно же Люциус живой, куда он денется? Он сильный, просто так не сдастся, будет бороться до последнего! Тем более, Воланд чувствует магию Люциуса? Чувствует. Будь тот в другом изменения, он ты вообще не смог бы почувствовать его или очень и очень слабо. А сейчас эта связь чёткая. Связывает Воланда и Люца невидимой нитью, которую чувствуют только они сами. Демон уже и не помнит, когда у них возникает эта связь. Кажется, это было давным давно, когда полубог ада наделяет его частью своих сил для того, чтобы разрушить часть нижнего мира. Хах, ну и времена же тогда были.... Но сейчас не об этом. Сейчас надо сосредоточиться и найти Люциуса. Так что, недолго думая, Воланд делает глубокий вдох и начинает идти вперёд. Туда, куда известно только ему самому. *** Воланд даже и не подозревал, что где-то среди густого леса, максимально далеко, чуть ли не на краю света, будет стоять заброшенный дом, потрёпанного со временем. Но стоит демону зайти во внутрь, как он прекрасно, что уродливая внешняя оболочка действительно может скрывать в себе что-то красивое и даже невероятное. Воланд не станет врать: здесь действительно красиво. Так же красиво, как и в самом Ордене, в его кабинете. Повсюду артефакты, трофеи, всё такое хрупкое.... Рыжеглазый ловит себя на мысли, что ему хочется разбить всё это к чёртовой матери, чтобы ничего от этого не осталось, ни единого мельчайшого кусочка! Но нельзя. Он сюда приходит за Люциусом, а не за тем, чтобы что-то да разгромить, тем самым оставляя за собой следы. Найдёт, быстро заберёт и уйдёт. План максимально простой. Встретится с Джодахом? Да ничего страшного! Первое, что он сделает, увидев его - крылья поотрывает, чтобы не леталось этой птахе больше. А после в землю втоптает. Резко, безжалостно, со всей агрессией, которая собирается у Воланда за все те последние дни. Сначала с особой жестокостью сломает ему руку при помощи ноги, размажет его ладонь по блестящему белому пол. Будет втаптывать руку, пока на белоснежный пол не прольётся алая и горячая кровь. Она будет растекаться по всему периметру, окрасит всё в свой прекрасный бордовый цвет, отражая злую мимику Воланда. Кровь отразит его злую ухмылку, прищуренные глаза и сжатые к переносице брови. А потом.... Воланд не успевает придумать, что будет потом. Некоторые вещи Люциуса срывают эту мысль. На полу действительно лежат его вещи. Надломанный почти пополам посох, шляпа с порванной красной лентой и плащ. И... И кровь на полу. Конечно, её немного, буквально несколько капель, но сам факт того, что она есть уже не нравится Воланду. И только сейчас он кое-что осознал. Он не чувствует связь. И это может значить только одно. - Нет... Чёрт, Люц, нет... - Только и может промямлить Воланд, падая на колени прямо перед вещами Люциуса. Не веря в свои мысли и раздумьям, Воланд слегка дрожащей рукой тянется к плащу, подцепляет его своими чёрными когтями и притягивает к себе, пытаясь почувствовать хоть одну единственную частичку магии. Этому должно быть разумное объяснение! Наверняка Люциус сейчас где-то сидит ещё, израненный, но хотя бы живой! Он не мог так просто сдаться, просто напросто не мог. Только не здесь, только не так... Помимо крови на пол начала появляться ещё одна жидкость. Слёзы. Игнорируя всё вокруг, Воланд отпускает плащ, вцепляется пальцами в свои волосы, склоняется в три погибели и начинает выть. Выть, как самое настоящее раненое животное, которого подстрелили в бок и сейчас он не может ничего сделать. Вместо животного был Воланд, а вместо физической травмы - моральная. В голове всплывают все моменты, которые он проводит с Люциусом. Вот он находит его в замке среди леса. Вот Люциус знакомит свою змею, Айко, с Воландом, пока последний смотрит на животинку с явным недопониманием и удивлением. Вот полубог стоит около одной из книжных полок и демон только и мог как наблюдать за тем, как тонкие пальцы с чёрными ногтями перелистывают страницы книг. Шелест бумаги эхом отдаётся по всей библиотеки, заполняет собою мёртвую тишину в огромном замке. А вот ещё момент, когда Люциус что-то восклицает на него, а после смотрит так грозно, так хмуро. Ему не забыть взгляд этих алых глаз со змеиным зрачком, не забыть его голос, ничего не забыть.... И неужели всего этого теперь не будет? Он никогда не услышит Люциуса вновь? Никогда больше не увидит, не обнимет и не прижмёт крепко к себе, трепля по белым волосам? Сердце Воланда словно кто-то сжимает и от этого демон готов выть лишь ещё больше, лишь ещё громче. Он знает, что слёзы ничем не помогут, но он не может не плакать. Слёзы сами вытекают из его глаз, хрипение и скулеж срываются из горла, а голова начинает дико болеть. Он всё ещё не желает верить в то, что произошло, не желает принимать это! Но от судьбы и правды не убежать, к сожалению. За спиной послышались шаги. Дёрнув ухом, Воланд почти тотчас же замолкает, прикрывает рот рукой, стараясь не выть. Несколько секунд он сидит, а после встаёт с места и поворачивается на девяносто градусов, смотрит в пустой коридор, куда восходящее солнце не попадает и нельзя разглядеть, что там такое. Может, Воланд и не видит, но он прекрасно знает, что этим кто-то может быть только один человек. И это, чёрт возьми, Джодах. Тот самый человек, который отобрал у демона его Люциуса, его дорогого и славного Люциуса, единственное прекрасное, что есть на этой грешной земле. Внутри тела появляются новые чувства, новые эмоции. Самый натуральный костёр, который сжигают Воланда изнутри. Ненависть. Агрессия. -Тебе конец, падла пернатая.