Не тот мальчик

Последнее время Джинни сходит с ума: ей кажется, что Гарри — вовсе не Гарри. (Что за ерунда, думает Джинни, и натянуто улыбается, и напряжённо смеётся, и делает вид, что ничего не происходит. Потому что и правда ничего не происходит, потому что Гарри — это ведь просто Гарри, правда? Не может же он быть кем-то ещё.) В их жизни всё прекрасно, Джинни беременна, и Гарри уже любит их малыша: прижимается ухом к круглому животу, улыбается, обещает ребёнку (это точно будет сын!) великое будущее и удивительную судьбу. Эти слова неприятно царапают Джинни, но Гарри, наверняка, просто слишком много общался с Дамблдором, вот и всё. Вот и всё, думает Джинни, когда однажды совершенно невовремя спускается в подвал. Гарри стоит к ней спиной, выпевая сложные фразы на незнакомом языке, пока на расчерченном полу дёргается человеческое тело. «Девушка», — отмечает Джинни как-то со стороны, хотя девушка в этом угадывается весьма смутно. Джинни медленно разворачивается и бесшумно поднимается по лестнице, пока за спиной набирает силу голос Гарри, заглушая всё затихающие рыдания пока ещё живой жертвы. На кухне Джинни включает радио и прибавляет громкость, смешивает тесто и зажигает плиту, подпевая очередной глупой песенке про самую-самую чистую любовь. Перед глазами до сих пор тело, раскинутое, словно на ковре, на собственной содранной коже; рёбра раскрыты во все стороны лепестками уродливого цветка, а в его сердцевине колотится-колотится-колотится зачем-то ещё живое сердце. Джинни подпевает громче, до блеска натирая и без того чистые тарелки. Сегодня на завтрак блинчики.