Сборник драблов с Чуей

— Накахара-сан, можете мне пожалуйста помочь? — после не долгого молчания помявшись, всё же спросил брюнет, неловко переминаясь с одной ноги на другую, стоя возле стола старосты, который небрежно запихивал учебник в рюкзак. Подняв пронзительный взгляд голубых глаз на человека перед собой, староста удивлённо посмотрел на Акутагаву. На памяти Накахары, Рюноске никогда не просил ни у кого помощи, всегда решая свои проблемы самостоятельно. Именно по этой причине, рыжеволосый сейчас впал в небольшой ступор. У брюнета всегда была идеальная посещаемость и точно такие же, почти идеальные оценки по всём предметам. Но главное слово: «почти». Рюноске прекрасно справлялся с языками, литературой и с неточными науками. Но что, что. А именно математика у темноволосого хромала. Сколько бы, он не пытался подтянуться самостоятельно, ничего выше 70 или дай Боже 85 баллов, не выходило. Что не скажешь о Чуе. Голубоглазый не так уж плохо учился, но если сравнивать с Акутагавой, Накахара ему уступал, почти во всём, кроме математики. Хоть убейте, но рыжик любил точные науки всем сердцем, поэтому никогда ниже 95 баллов, не получал ни разу. На обычном бледном лице Рюноске вилнелся почти не видный розовый румянец. Его голова была наклонена вперёд, из-за чего и так еле заметный румянец, стало почти невозможно заметить. Тихо усмехнувшись, прикрыв при этом рот рукой, рыжеволосый решил больше не предостовлять неудобства младшему. — Рю-кун? Ты что-то хотел? — На лице юноши играла доброжелательная улыбка, сам же он упёрся бедром об парту, скрестив руки на груди, краем глазом наблюдая как последний человек выходит из аудитории. — Да. Накахара-сан, можете подтянуть меня в математике.? — Еле слышно проговорил брюнет, исподлобья наблюдая за своим семпаем. При этом продолжая топтаться на одном месте и одновременно пытаясь сделать невозмутимое лицо. Услышав звук захлопнувшейся двери аудитории, Акутагава едва слышно, облегченно выдохнул. — Конечно, Рю-кун. И мог бы так не зажиматься, вроде не чужие люди друг-другу. — Вновь усмехнувшись, старший приподнял голову юноши, схватив того за подбородок. — А то смахиваешь на Ацуши-куна. При упоминании этого злосчастного имени, Рюноске передернуло. Всё же именно из-за него, его предыдущий семпай перестал обращать внимание на Акутагаву. Сколько бы он не пытался вновь вернуть внимание своего драгоценного семпая, всё было тщетно. А после появился в его жизни Чуя. Агрессивный парень со стороны, всё время готовый кому-то врезать. Но когда ты являешься его кохаем, врезать Накахара готов за брюнета любому. И ведь правда людям попадало. И не сказать, что уж без травм удавалось им уходить. Последниму вот, рыжик сломал руку. Но каким бы голубоглазый не казался колючкой, при чем довольно агрессивной, он всё равно был добрым, отзывчивым и справедливым человеком, который не боится высказать своего мнения и если понадобится убедиться в неверности своего мнения. Наверное именно по этой причине прямо сейчас, Акутагава прижимается своими обветренными губами, чужих. Пока его тело нагло прижимают к себе, поглаживая по пояснице и зарываясь рукой в перчатке без пальцев, в тёмные волосы. Их поцелуи были всегда нежные, но в то же время довольно жестокие. После их поцелуев губы опухают и приятно покалывают, на только что появившихся ранках выступает кровь, что тут же вылизывается новым порывом страсти. Конечно рыжеволосый подтянет Рюноске по математике, он всегда ему поможет и не имеет значения, с чем именно. И если брюнет захочет делать всё сам, Чуя просто будет рядом, мысленно поддерживая и следя за своим кохаем.