Сборник историй (МГА)

Услышав резкий, пронзающий насквозь диагноз, Бакуго аж поперхнулся воздухом. Его худшие предположения и правда сбылись. Глотку перегородил ноющий ком, осознание ситуации болезненно ударило в голову. Перед глазами всё заволокло туманом, четкие очертания бесследно растворились в нём, их заменили блёклые, размытые силуэты. Почву прямо-таки выбивало из-под ног, беспощадно и резко. Взгляд рассеялся и помутнел, переполняясь горькой подавленностью, растерянностью. В мыслях кружились сотни, тысячи риторических вопросов… Тяжкий груз рухнул на плечи юного Бакуго. Его тут-таки сковал страх. Пронзительная дрожь вмиг овладела телом, на светлых ресницах заблестели слёзы. На него обрушился настоящий ливень негодования. В груди прочно засело чувство беспомощности - столь ненавистное и пугающее. Он буквально тонул в ледяном омуте отчаяния, изо всех сил стараясь не захлебнуться. Юношеские пальцы вмиг нырнули в копну непослушных, бледных волос, безжалостно вцепившись в них. Ему хотелось аж взвыть от нахлынувшей боли, но крик попросту застрял в горле, намертво, всё глубже впиваясь в плоть, словно острейший осколок. Кацуки резко подскочил с места и тут-таки ринулся на улицу, изо всех оставшихся сил понёсся вниз по лестнице, еле держась на ногах. Он определенно проиграл, внезапно и унизительно. Прежде всего, самому себе. Бесценный дар, которым его наделила природа, неожиданно обернулся проклятием. Когда причуда только-только пробудилась в мальчишке, он даже и представить не мог, насколько дорого ему обойдется эта дивная сила. Ослепительно-яркие вспышки от взрывов и оглушающий грохот оказались настоящей пыткой. Бакуго понадобилось немало времени, чтобы хоть немного свыкнуться с этим. И вот, спустя череду изнурительных тренировок, он все-таки ощутил долгожданный вкус победы. И его уверенность лишь росла с каждым днем, ведь парень очень искусно овладел причудой, постоянно совершенствуя её, изобретая всё новые захватывающие приёмы. Увы, он слишком увлекся, стал буквально одержим навязчивой идеей: стать лучшим героем в истории человечества, превзойти всех остальных. Его жажда внимания, признания, любви и тепла только усиливалась. Вместе с тем, внутри него уже давненько поселился страх провала. Навязчивые мысли неустанно роились в его голове, их становилось лишь больше. Кацуки чертовски переживал, что его вот-вот обгонят, заставив позорно плестись позади. И что ему предательски вонзят нож в спину, если он будет чересчур доверчив и добр с остальными. Эти опасения так сильно давили на него, что, в конце концов, парень попросту сломался под их тяжестью, закрывшись от окружающего мира. С тех пор Бакуго совсем забыл, как наслаждаться жизнью. Для него существовала лишь ежедневная, крайне усердная работа над боевой техникой. Больше, лучше, сильнее. Однако, несмотря на горы приложенных усилий, ему всё равно казалось, что этого недостаточно. Кацуки чувствовал себя очень ничтожным и одиноким глубоко внутри, эти чувства словно постепенно разъедали его, как кислота медленного действия – мучительно и долго. Увы, он попросту не позволял себе поделиться этим хотя бы с кем-то. Бакуго слишком остерегался, что им воспользуются, после чего отвергнут, унизительно растопчут, выставят на посмешище перед всеми… И вот, он уже неосознанно выбрал тактику "лучшая защита – это нападение". Натянув высокомерную маску, паренек стал регулярно самоутверждаться за чужой счет, унижая всех подряд. Неудивительно, что общество считало Бакуго очень заносчивым, напыщенным задирой. Они даже и не подозревали, что его проделки - лишь мастерски отыгранная роль, защитная реакция. За которой скрываются тонны страданий, что годами копились в нём, оседая на сердце мутным налётом. Само собой, Кацуки очень погряз в своих душевных переживаниях. Он словно утопал в их вязкой трясине, погружаясь всё глубже в её липкие, пленяющие просторы. Юноша так сильно зациклился на внутренних проблемах, что долгое время игнорировал физические – непроизвольно, ведь попросту не замечал их, не прекращая изнурительные тренировки. И лишь сейчас в полной мере осознал, насколько переборщил с упорством. Из-за постоянных взрывов, что сопровождались очень громким бабаханьем, Бакуго сильно посадил свой слух. Поскольку его причуда также предусматривала и мощные всплески света, зрению тоже досталось. Но, всё-таки, глаза пострадали гораздо меньше, нежели барабанные перепонки. Ужасное чувство уязвимости вмиг захлестнуло Кацуки. Остатки надежды сразу же унесло буйным, бурлящим течением куда-то в даль, самообладание окончательно ускользнуло от него, оно ловко просочилось прямо сквозь его пальцы, словно неуловимый песок. Бакуго продолжал мчаться по улице, что было мочи, аж пока не споткнулся об небольшой подорожный камень. Ноги разом подкосились, и блондин безвольно рухнул на колени, разбивая их в кровь об холодный, шершавый асфальт. И плевать, что на него тут-таки уставились десятки прохожих. Сейчас он был слишком разбит и шокирован, чтобы обращать внимание на них. На всех, кроме одного. - Бакуго! Что с тобой?! Для Кацуки эти возгласы прозвучали довольно приглушёнными, однако парень всё равно их услышал. И сразу же распознал, кому принадлежит столь взволнованный, до боли знакомый голос. Киришима. Жизнерадостный зубастый паренек, вечно твердящий о мужественности. Он был единственным, кому удалось хоть как-то сблизиться с этим взрывоопасным блондином. Бакуго рвано выдохнул, подняв на собеседника свой опечаленный, переполненный слезами взгляд. Ему казалось, будто бы его грудную клетку придавили огромным валуном, заставив медленно погибать от этого давления, изматывающей тяжести. Юноша выглядел чертовски измученным в тот момент, он словно канул в пучине безнадежности. Неудивительно, что Киришима сразу же впал в полнейший ступор от увиденного. Состояние Бакуго очень глубоко впечатлило его, в темно-алых глазах вспыхнула самая настоящая паника. Он ещё никогда прежде не видел своего друга таким. Красновласый будто бы утратил дар речи, не в силах произнести ни единого слова. Зато с Кацуки всё произошло в точности наоборот. Ведь его буквально распирало от накопившихся чувств, что копились в нём долгие годы. Но сил, чтобы в очередной раз запихнуть их в себя и снова там заточить, уже попросту не осталось. И вся пережитая боль резко хлынула наружу, выплескиваясь в виде душераздирающего рассказа – конечно же, с отборным матом в придачу. Эйджи тут-таки затаил дыхание и внимательно прислушивался к каждому слову. Его сердце пронизывал волнительный, сочувственный трепет. Пульс гораздо участился, отчетливо барабаня по вискам. Кожу мгновенно устелили волны мурашек, беспрерывно накатывались на парнишку, одна за другой. Они продолжили это действо даже после того, как Бакуго вновь умолк, судорожно вздыхая. - Охх, Бакуго… Подумать только, что ты удерживал в себе так много негатива, так ещё и на протяжении стольких лет! – внезапно выпалил Киришима, в его уголках глаз тоже заблестели слёзы. Паренек специально говорил в разы громче, чем обычно, чтоб его точно услышали. Глубоко вздохнув, он буквально набросился на друга с распростертыми объятиями. - Прошу тебя, не делай так больше, это ведь отравляет тебя изнутри… Знай, что я всегда рад выслушать тебя и поддержать! Ты правда можешь положиться на меня, бро! Стоит признать, эта трогательная речь однозначно зацепила Бакуго. Как и объятия, что вмиг окутали его искренностью, теплом, уютом. И вот, тяготящее недоверие наконец-то стало отступать, позволяя вздохнуть с облегчением. Оно буквально таяло в нежности Киришимы. Слабо подавшись ему навстречу, Кацуки собственнически обнял его в ответ, после чего пробормотал тихое "спасибо". Слегка дрожащие, бледные руки надежно обвили паренька, совершенно не желая отпускать. А воздух пропитался еле уловимым ароматом грядущих перемен – слегка терпким, но и сладковатым, настораживающим и влекущим одновременно.