Без названия

      Да уж, бурная выдалась ночка.       Она закончилась так же быстро, как и предыдущие пятничные вечеринки в этом дешевом и душном пабе. Девушка смахнула пепел с тлеющей сигареты. Какая она была по счету? Может быть, десятая. А может и вторая пачка уже подходила к концу, черт его знает. Легче от этого не становится — все равно сейчас придется идти в ближайший магазин за новой дозой губительного никотина. Табачный дым уходит высоко в небо — туда, где на алеющем горизонте уже мелькают проблески рассветного солнца. Утренний туман скрывает огни еще сонного, хмурого города. В это время дня, когда люди еще спят в своих маленьких квартирках и с тревогой ждут, когда заведенный будильник разразится звонкой мелодией на всю округу, все становится особенно красивым. Шайни улыбается своим мыслям и тушит сигарету об мусорный бак.       Тыльной стороной ладони она стирает с лица остатки красной помады, чуть зажмурившись от первых солнечных лучей. Ох, на скольких губах она сегодня оставила этот кроваво-алый след… даже вспоминать неловко. После долгой опьяняюще веселой ночи все тело отзывается приятной болью — мышцы гудят, требуя заслуженного отдыха от танцев на барной стойке, а голова сейчас, кажется, расколется на части. Но разве это проблема, когда ты молод, нетрезв и чертовски красив?       Время на экране разряжающегося телефона мягко намекает о том, что пора бы уже идти. Но куда, если домой совсем не хочется — все равно там точно так же душно, тоскливо и одиноко, как и на этой чертовой парковке возле бара.       «К друзьям?", - сама себе начинает накидывать варианты Шайни. "Ах да, их же совсем не осталось, как я могла забыть об этом?», — кажется, ругаться на саму себя уже вошло в дурную привычку, похлеще горьких сигарет.       — Что-ж, тогда начинаем План «Б», — уже вслух решительно заявляет девушка. — Идем куда глаза глядят, - она смело шагнула вперед - навстречу восходящему солнцу. - Может быть, мне наконец-то повезет, и я найду место, где моя душа обретет абсолютный покой».       Как бы не так, дорогая. Абсолютный покой наступит только тогда, когда твое безжизненное тело положат в гроб. А пока... как там завещал Гилберт? Ешь, молись, люби.

***

      На самом деле ее настоящее имя вовсе не Шайни. Просто старшая сестренка всегда называла ее так в напоминание о том, что она — ее маленький лучик солнышка. Когда малышка Аглая терялась по дороге домой, в голове всегда звучал мягкий голос Агнесс: «Шайни, не забывай о том, что ты светишь так ярко, что найдешь выход откуда угодно, даже из самых темных закоулков человеческой души». И, уверенно закинув тяжелый рюкзак на плечо, Лайя продолжала шагать вперед, вспоминая знакомые улицы, магазины и кафешки по длинной дороге к дому. «Она дома», — гордо заявляла старшая сестра, только-только завидев, как маленькая девчонка поднимается по ступенькам крыльца. Шайни улыбалась так ярко, смеялась так звонко, рассказывая о том, как чуть не заблудилась, приукрашивая эту историю забавными страшилками. Агнесс только лишь с теплом гладила ее по длинным светлым волосам и кивала в ответ на чудные детские сказки.       В их небольшом доме всегда царила атмосфера уюта и тепла. Тетя Виктория каждое утро нарочито громко звенела посудой на кухне, создавая очередной шедевр кулинарии, а дядя Павел всегда молча читал очередной выпуск газеты и курил свои тяжелые сигареты. Шайни вечно ругала его за эту привычку, ведь она просто не выносила едкого табачного запаха. Бывало такое, что девочка даже прятала от дяди купленные им пачки сигарет, выкидывала их или сжигала на заднем дворе дома вместе с остальным мусором. Кто бы мог подумать, что спустя столько лет Шайни сама выкурит свою первую, затем вторую, а после уже просто очередную пачку ненавистных сигарет.       Родители девочек умерли уже так давно, что Шайни едва ли помнила цвет маминых глаз или грубый голос отца. Смерть ужасно жестока и не щадит никого, даже если речь идет о любимых родителях девочек с волосами цвета солнца. Ей плевать.       Тетя с дядей отважились приютить бедных сирот у себя, так как всегда мечтали о детях. Агнесс, в силу того, что была на пару лет старше Шайни, взяла на себя обязательство помогать тете с домашними делами. Лайя всегда думала, что старшая сестра слишком стойко перенесла смерть родителей, в то время как ее сердце практически разрывалось на куски.       Агнесс была гордостью семьи, любимой сестрой и просто самой прекрасной девушкой на свете, Шайни была в этом уверена. Чего только стоили ее длинные шелковые волосы, аккуратными волнами струящиеся по плечам, большие карие глаза и длинные закрученные ресницы. Сколько юношеских сердец было разбито ею, влюбленной лишь в учебу и заумные научные книжки. Тетя с дядей всегда ставили старшую сестру в пример неугомонной, язвительной Шайни, которая с самого детства создавала всем вокруг кучу проблем, начиная с разбитых коленок в попытке залезть на высокое дерево, заканчивая постоянными ссорами с соседскими детишками. Агнесс лишь улыбалась и говорила, что всем нужно просто немного подождать, когда наконец из Шайни-проблемы вырастет настоящее чудо, спокойное и уравновешенное.       Но этого так и не произошло.       Когда Шайни исполнилось пятнадцать, вся ее прежняя жизнь начала разрушаться. Одно за другим все, что было так дорого ее большому и доброму сердцу — рухнуло, как домино. Началом всех бед стал тот день, когда Виктория тяжело заболела. Кстати, да, грипп, как и смерть, тоже никого не щадит. Лекарства обходились семье так дорого, что денег едва ли хватало на жизнь. Павел мог целыми днями пропадать на работе, чтобы заработать чуть больше, часто брал сверхурочные смены и выглядел таким уставшим, что самому, казалось, вот-вот потребовалось бы лечение. Под его глазами залегли темные тени, загорелая кожа потускнела, и даже темно-русые волосы как будто поседели за пару недель и потеряли свой естественный блеск. Некогда веселый, неунывающий мужчина теперь стал больше похож на призрака, нежели на живого человека. Казалось, что жизнь замерла на месте с болезнью Виктории, и будто бы весь город впал в затяжную спячку.       Агнесс тогда только-только стукнуло семнадцать, и она самоотверженно решила помочь семье. Совмещать учебу на «отлично» и работу в книжном магазинчике рядом с домом было нелегко, но ей это удавалось на удивление хорошо. Только вот про свою личную жизнь ей пришлось забыть окончательно. Забота о больной тетушке и малышке Шайни, работа в магазине и домашние обязанности — все это свалилось на хрупкие плечи старшей сестры и никак не оставляло времени на обычные подростковые развлечения. Даже такой чудесный праздник как Новый год прошел совсем не так, как того хотелось бы двум девочкам-сиротам. Не было ни елки, ни подарков, ни леденцов на палочке. Аглая видела печальные глаза Павла, который не смог порадовать любимых племянниц в самый волшебный день в году, и сердце ее заныло от тоски. Она тихонько подошла к нему, поднялась на цыпочки и крепко-крепко обняла, убеждая его в том, что она ничуть не расстроена.       — Это не последний праздник в нашей жизни, — говорила она с улыбкой, хотя в ее голосе отчетливо слышалась печаль. — Сейчас главное, чтобы тетя Виктория побыстрее поправилась, - и она не лгала. Единственное желание, которое она загадала ровно в полночь - чтобы болезнь Виктории наконец отступила.       Через несколько месяцев пришла весна. Пора цветения душистых цветов, теплого солнышка и прохладных уютных вечеров. Весной все становится лучше. Вот и тетушке Виктории полегчало, и Павлу больше не было необходимости работать на износ. Наконец-то Шайни увидела искреннее облегчение на лицах родных, и сама в ответ улыбалась так ярко, что, казалось, ее улыбкой можно было осветить весь мир. Щеки ее порозовели, и в душе девочка наконец смогла порадоваться тому, что они стойко пережили эту долгую зиму. Постепенно весеннее солнце отогрело их маленький городок, снег растаял, как будто его и не было вовсе. Узкая тропинка возле дома поросла короткой зеленой травой и яркими полевыми цветами, в воздухе витал запах свежести и спокойствия.       Все было так волшебно, что Шайни казалось, будто она буквально парит над землей.       До тех пор, пока Агнесс не сдала последние школьные экзамены. Здравствуй, долгожданное поступление в университет. Сестры вместе выбирали факультет, и Лайя, честно говоря, переживала ничуть не меньше старшей сестры. Агнесс была начитана, неплохо разбиралась в химии и физике, но маленькая творческая искра внутри нее с каждым днем разгоралась все ярче. Путем долгих раздумий выбор пал на факультет театрального искусства.       Шайни тогда даже не подозревала, что ей придется расстаться с сестрой на невыносимо долгое время. Она гнала эти мысли прочь, если вдруг они надолго задерживались у нее в голове. Аглая была уверена, что ее связь с сестрой достаточно крепка, чтобы выдержать испытание расстоянием и временем. Ведь она так привыкла к тому, что кто-то каждое утро, гладит ее по волосам, целует в нос и провожает на учебу. Девочка просто не могла представить себе жизнь без долгих искренних разговоров под большим и теплым одеялом, когда Агнесс интересовалась, что нового произошло в жизни ее младшей сестренки, есть ли у нее друзья или, может быть, молодой человек. Она никогда не ругалась, не повышала голос, и даже в глазах ее не было ни тени упрека. Шайни чувствовала и знала, что может без опасений рассказать Агнесс все то, что хранилось в ее необъятной душе, изложить все мысли и идеи, которые не давали покоя ее бурному, неукротимому нраву.       Ох, молодость… как она прекрасна и неотвратимо коротка. Шайни и сейчас с трепетом вспоминает тот сладкий возраст. Ведь в пятнадцать тебе кажется, что жизнь бесконечна, полна острых ощущений и эмоций. Как ей хотелось все почувствовать, все попробовать и увидеть своими глазами.        Кто же знал, что все, что было дорого ей, вскоре потеряет яркость своих красок, а жизнь станет настолько пустой и безрадостной, как будто кто-то в один миг решит выключить свет. Музыка затихнет, все актеры разойдутся по домам. И посреди огромной сцены останется лишь бесполезный кусок человеческих проблем, одиноко рыдающий в стенах своего собственного разбитого сердца.       Агнесс уехала. Вот так просто — собрав все свои вещи и оставив на память лишь старое мамино кольцо, которое Шайни не снимает по сей день. Ее ждал неизведанный мир: студенчество, куча домашнего задания, часы в лекционных аудиториях и прогулки по новому городу поздними вечерами. Аглая представляла, как она идет по широкой дороге, укутавшись в свой красный шерстяной шарф, поправляет выбившиеся из прически светлые пряди и громко смеется. Может быть, в новом месте ей даже удастся встретить любовь всей своей жизни, с которой они будут гулять, держась за руки, когда пойдет первый снег.       Как же ей хотелось разделить на двоих все эти моменты, но это невозможно, если между вами расстояние в несколько тысяч километров. И лишь изредка горящий значок «online» мог подарить ей ощущение недолгого присутствия рядом со старшей сестрой. Агнесс была счастлива в новом месте, и этого осознания практически хватало для того, чтобы Шайни и сама чувствовала себя счастливой.       Но в ее душе начала разрастаться бесконечная пустота.        И вот наконец она решилась повернуть свою жизнь на триста шестьдесят градусов, приняв одно решение, которое полностью спутало все планы жестокой судьбы. Ей пришлось вытянуть из колоды новые карты, и позволить Шайни самой трактовать их значение.