Без названия

      Лайя изо всех сил пыталась бороться со сном, но усталость после долгого перелета оказалась сильнее. Последние две причины она дослушивала уже в приятной дреме, укутавшей ее с ног до головы, словно пуховое одеяло. Теплый салон машины после октябрьской непогоды стал для нее чуть ли не райским местом, а фоновое бурчание Марка звучало, как убаюкивающая колыбельная.       «Возможно, он маньяк, который изнасилует меня и выбросит в канаву, если я усну», — думала Лайя, свернувшись калачиком и сонно прикрыв глаза. — «Зато сейчас мне тепло, более-менее удобно, и я просто чертовски устала, чтобы о себе беспокоиться».

***

      «Беги!», — истошно вопит внутренний голос, но ноги как будто приклеились к полу. Шайни протяжно выдыхает, пока жадные мужские руки забираются под ее школьную юбку, поглаживая внутреннюю часть бедра. Жадные до поцелуев губы впиваются ей в шею, оставляя заметные темно-фиолетовые следы, и медленно спускаются ниже, но… вот незадача — встречают преграду в виде черного кружевного топа. «Беги, глупая!», — настойчивее повторяет инстинкт самосохранения, и наконец девушка находит в себе силы оттолкнуть парня.       — Максим, что ты, мать твою, себе позволяешь? — чуть ли не рычит она, аккуратно поправляя край клетчатой юбки. Ее руки дрожат, пока она пытается застегнуть верхние пуговицы на блузке, но Макс останавливает ее резким движением руки, снова прижимается к девушке, и она чувствует буквально всем своим телом, насколько тесными ему становятся собственные брюки.       — Ты же сама этого хотела, Лайя, — тихо шепчет он, из-за чего ее кожу вмиг покрывают мурашки. Он в очередной раз предпринимает попытку залезть ей под юбку, но на этот раз Шайни мешает ему, до боли сжимая ноги. — Не ты ли привела меня в эту подсобку, предложив уединиться? — его голос стальной и хриплый, и Аглая вмиг понимает, что нужно срочно сделать шаг назад, но мешает стена, в которую она уже и так вжалась спиной.       — Я не имела ввиду… это, — Лайя тщетно пытается подобрать нужное слово и чувствует, как ее щеки заливаются ярким румянцем. — Почему предложение прогулять математику в твоей голове прозвучало как «трахни меня в подсобке»?       — Ох, ну прости, что неверно истолковал твои намеки, — шипит Максим, больно хватая девушку за подбородок. — Я и так потратил на тебя несколько месяцев платонических и высоких чувств. Поэтому либо дай мне то, за чем я сюда приперся, либо в следующий раз выражайся яснее.       — Да пошел ты к черту, — шипит Аглая, вырываясь из его цепкой хватки, и делает осторожный шаг в сторону. Она быстро поднимает сумку, которую недавно небрежно скинула на пол, поправляет пиджак и собирается выйти в коридор, бросив через плечо: — Это все, Максим. Можешь считать, что мы расстались, — она тянется к дверной ручке, но не успевает ухватиться, потому что в этот момент Макс с силой хватает ее за волосы и тянет к себе. Он разворачивает ее к себе так, чтобы она видела бешенство, отразившееся на его лице, и в следующую секунду правую щеку девушки обжигает жгучая боль.       Бить девушку — отвратительно само по себе, но бить ее по лицу… Тем более, всем известно, что пощечина — это грязный прием. Но мужчину, очевидно, не особо волнуют вопросы нравственности и морали. В глазах темнеет, поэтому Шайни медленно оседает на пол, в шоке хватаясь рукой за пострадавшую щеку.       Физическая боль не такая уж сильная, можно потерпеть. Но точный удар меж ребер вышел куда сильнее. Она практически слышала, как со звоном пощечины на осколки разбилось ее собственное сердце, мечты и чувства.       — Ну уж нет, сучка, — усмехаясь, Макс присаживается на колени рядом с девушкой и еле слышно произносит ей прямо на ухо: — Ни одна девчонка еще не бросала меня вот так. Поэтому считай, что это решение расстаться было принято мной. И, поверь, я уж точно не собираюсь говорить своим друзьям о том, как некрасиво ты привела меня в подсобку и не дала себя трахнуть. Я во всех подробностях расскажу им, как ты буквально умоляла меня, стоя на коленях, чтобы я лишил тебя девственности на этом грязном полу. А потом слезно просила не бросать тебя, но игрушка перестает приносить удовольствие, когда «изнашивается», верно? — Шайни слышит, как Максим быстро поднимается на ноги и выходит из подсобки. — Счастливо оставаться, — последнюю фразу он едко кидает в сторону беззащитной девушки, которая все еще сидит на полу, обхватив руками дрожащие колени.       В подсобке становится так тихо, что слышно только ее прерывистое дыхание и редкие всхлипы. Она остается совсем одна, если не считать навязчивые мысли и обжигающие слезы за приятную компанию. Девушка быстро теряет счет времени и ощущение реальности, перед глазами встает пелена, которая превращает окружающую обстановку в сплошное размытое пятно.       — Ну и зачем ты все еще бьешься? — слабым голосом отвечает она на мерное «тук-тук», раздающееся из области грудной клетки. — Прекращай, нам не за что больше сражаться. Мы проиграли.

***

      — Агла-а-ая! Аглая, Господи боже! Ну и за что мне это проклятье — от неожиданного пробуждения девушка резко подскочила на месте, больно ударившись головой о крышу салона автомобиля. — Открывай глаза, спящая красавица, мы приехали, — слишком бодрым для раннего утра голосом сказал Марк, склонившись к Шайни.       — Ауч, — прошипела она, сонно потирая ушибленное место. — Можно было не будить меня так резко? Мне вообще-то сон ужасный приснился — пожаловалась девушка и потянулась в кресле, чтобы немного размять затекшие мышцы.       — Не будить так резко? Я уже пять минут зову тебя по имени разными голосами и интонациями в ожидании, что ты хоть на что-то отзовешься! — вскипел Марк. —Вылезешь ты уже из этой машины или нет? Он забрал у девушки тяжелый рюкзак и резко закинул себе на плечо, чтобы ей не пришлось нести его самой.       Аглая улыбкой оценила этот джентльменский жест, но вдруг вспомнила, где находится, и решила осмотреться. Марк припарковал свою машину во дворе огромного стеклянного дома, этажей которого Шайни даже не могла посчитать — последний из них находился гораздо выше уровня глаз девушки. Раньше она никогда не видела таких больших зданий, поэтому даже не пыталась скрыть удивление на лице. Небоскреб буквально сверкал в лучах утреннего солнца, отражая во все стороны ярко-голубые блики.       В родном городе они жили в небольшом домике, который находился на отшибе, поближе к лесу и подальше от любопытных глаз. В нем, помимо двух спален, была только маленькая уютная кухня, одна-единственная ванная комната и заброшенный чердак, на котором Шайни и Агнесс проводили большую часть времени. Поэтому нескромные апартаменты музыканта вызывали то ли раздражение, то ли детский восторг… то ли зависть.       — Добро пожаловать в мою резиденцию! — с нескрываемым удовольствием воскликнул парень. — Давай шевелись быстрее, и так дел по горло, — он бережно взял ее за руку и повел к ближайшему подъезду, пока Шайни все еще пыталась оправиться от шока.       — Здравствуйте, Марк Алексеевич, — вежливо поздоровалась консьержка, но в ее глазах замелькали озорные огоньки. Эта пожилая женщина была одета в яркую блузку с цветочным принтом и длинные строгие брюки, а поверх плеч была накинута теплая вязаная шаль. — Ох, так вы не один, а со спутницей, — добавила она, завидев Шайни, и хитро прищурилась.       — Вера Михайловна, — приветственно кивнул Марк, оценивая сложившуюся ситуацию. Он оглядел Шайни с ног до головы, прикидывая варианты и примеряя на нее все возможные роли. — Да вот, сестра приехала из другого города, поживет немного у меня. Познакомьтесь, Аглая…       — Да знаю я, что нет у тебя никаких сестер, дорогой, — еще больше развеселилась женщина, подловив юношу на лжи. — Мне вас с братом вполне хватает, и так устала следить за вашими выходками. Еще одна Левская в моей жизни — и меня точно ждет сердечный приступ.       — Вы еще всех нас переживете, — улыбнулся Марк, привычным жестом перекидывая длинные волосы на левую сторону. Однако Шайни заметила, что эта словесная перепалка подняла ему настроение. — Элли только не рассказывайте про нее, — он жестом указал в сторону девушки, и та нахмурила брови, приняв это за грубость. — Я ей сам все объясню.       — Да делать мне больше нечего, кроме как рассказывать всем вокруг о твоих похождениях. У вас, у богатых свои причуды, а мне просто скучно, вот и развлекаюсь по мере возможностей, — сказала консьержка, отвернулась и продолжила как ни в чем не бывало смотреть какую-то передачу по телевизору.       Когда молодые люди зашли в лифт, Шайни мельком глянула в огромное зеркало в пол и тут же поспешила отвести взгляд. Уставшая, с растрепанными волосами и кругами под глазами она выглядела жалко, поэтому не хотела долго смотреть на свое отражение. На табличке с кнопками этажей значилось чуть ли не трехзначное число, и девушке мгновенно поплохело, когда она представила себя на крыше этого здания. Страх высоты — еще одна фобия, которая периодически мешает ей жить. Марк сдвинул брови на переносице и вопросительно зыркнул на девушку, заметив, как у нее задрожали руки.       — Испугался, что старушка-консьержка не сможет удержать язык за зубами и расскажет твоей невесте, что ты притащил меня сюда? — Шайни поспешила перевести тему и воздержаться от очередных насмешек парня. А их точно не избежать, если он узнает про ее по-детски глупую боязнь высоты. Лифт медленно поднимался вверх, и раздражительность парня с каждым этажом росла все больше.       — Не притащил, а привез с твоего согласия, — поправил Марк. — Ты же не мешок с картошкой, чтобы тебя пришлось тащить. И не забывай, что я один из самых популярных рок-исполнитель страны. На мои концерты собираются огромные толпы фанаток, каждая из которых мечтает лечь со в постель. Они бросают на сцену свое нижнее белье, стараются проникнуть в гримерку и подлавливают меня на выходе из клубов. И вот я возвращаюсь из очередного тура, в который отправился без своей любимой девушки, и привожу с собой миловидную девицу. А консьержка души не чает в моей невесте и все ей рассказывает. Как думаешь, как скоро мне наступит полный пи…       Марк не успел договорить фразу, так как его перебило громкое «дзынь» — лифт оповестил пассажиров, что они поднялись на двадцатый этаж. В этот раз Шайни удалось скрыть удивление, сделав парню замечание:       — Как бы то ни было, не забывай, что у меня есть имя, — девушка первой вышла из лифта, снимая с головы капюшон. — Я не просила привозить меня в свою квартиру, поэтому свое пренебрежительное «не рассказывайте Элли про НЕЕ» мог бы оставить при себе.       — Простите мне мои манеры, миледи! — восклицает парень, чуть подавшись вперед в подобии поклона. — В общении с женским полом у меня всегда были некоторые трудности, — вынужденно извинился парень. Он явно счел замечание девушки банальной придиркой, однако возражать не стал. Расставлять границы и запрещать другим их переступать — очень полезно для психики.       Шайни удовлетворительно кивнула и поспешила сменить тему: — Высоты не боишься? С такого высокого этажа, наверное, больно падать.       — Не знаю, не пробовал, — пожимает плечами парень. — А вот ты, если боишься, лучше с балкона вниз не смотри — голова закружится, — юноша открыл входную дверь, пропуская девушку пройти первой.       — Придется, если захочу выйти покурить. А я захочу, — Шайни несмело шагает в прихожую и не может сдержать восторга от убранства квартиры.       — Не пробовала переходить на электронки? Сейчас это, вроде как, модно.       — Пробовала, но меня от всех этих ягодных вкусов тошнит. Уж лучше курить сигареты.       — Как знаешь, но целоваться с курящей женщиной… — Марк не успел договорить эту клишированную фразу, так как Лайя мгновенно зажала ему рот ладонью.       — Только попробуй сказать то, о чем я думаю, и сразу же получишь по шее, — предупредила она. — Кстати, ни один парень, который меня когда-либо целовал, ни разу не сравнивал меня с пепельницей.       — Да, боюсь, что с ней даже приятнее было бы, — съязвил парень, но вышло так себе, так как Шайни все еще держала руку на его губах. В ответ на свою ехидную реплику он получил лишь уничтожающий взгляд ее карих глаз, поэтому тут же примирительно вскинул руки. — Сдаюсь! Я сдаюсь.       Лайя одобрительно кивнула.       — А теперь скажи мне, где в твоей квартире спряталась ванная комната, потому что душ и сон — это то, о чем я сейчас мечтаю больше всего на свете.

***

      Пока Аглая принимала душ, Марк отправился на кухню, чтобы сообразить что-то наподобие завтрака. Он сам ужасно устал после перелета, но ему удалось поспать хотя бы пару часиков, свернувшись в три погибели на своем сидении в эконом-классе. Но игнорировать громкое урчание желудка больше не было никаких сил.       В холодильнике не оказалось ничего, кроме парочки залежавшихся яблок и твердого сыра с истекшим сроком годности. Обреченно вздохнув, он решил заодно проверить на предмет чего-нибудь съестного морозильную камеру. По счастливой случайности там оказалась большая банка мороженого Baskin Robbins и, пораскинув мозгами, парень решил, что это определенно не самый худший вариант завтрака. Он взял из навесного кухонного шкафчика столовую ложку и по-хозяйски развалился на диване.       Телефон разрывался сообщениями всю дорогу до дома, но привычка не отвлекаться на разговоры во время вождения избавила его от необходимости отвечать. Концертный директор Марка уже несколько часов пытался дозвониться до него через беззвучный режим, ведь вечерний благотворительный концерт в баре «Стерео» постоянно напоминал о себе.       Тяжело вздохнув, парень наконец разблокировал телефон, нашел в списке контактов Тимофея и, предвещая ужасный скандал, нажал на кнопку вызова.       — Надеюсь, мне звонят из морга, в который ты посмертно попал после того, как твой самолет разбился. Иначе я не знаю, как можно оправдать твое бессовестное игнорирование моих звонков, — раздался спокойный голос концертного директора и лучшего друга Марка по совместительству.       — И тебе доброе утро, Тим, — улыбнулся парень, ложкой зачерпывая очередную порцию мороженого. — Я был за рулем, а ты знаешь, как сильно я не люблю отвечать на звонки в дороге.       — Ладно, все обвинения сняты, — Тимофей тоже улыбнулся, но решил не обременять деловой разговор лишней информацией по типу вопросов о том, как прошел полет и хорошо ли друг добрался до дома. Он предпочел сразу перейти к работе. — Тебе нужно быть в «Стерео» в шесть вечера. Концерт начнется в семь, но репортеры приедут пораньше и возьмут у тебя небольшое интервью.       — Да, босс, — отшутился Марк, но тяжело вздохнул. Он терпеть не мог участвовать в мероприятиях, где приходилось рассказывать о себе. Но когда вся страна развешана плакатами, на которых изображено твое лицо, обойтись без этого сложно. — Приеду к шести, чтобы посветить перед журналистами своей обворожительной улыбкой, сыграем несколько наших самых лучших треков и отдадим все деньги на лечение тяжело больных детей в Африке.       — Да, план именно таков, — Тимофей слишком серьезно относился к рабочим вопросам, чтобы расслышать сарказм в голосе друга. — И побольше энтузиазма! До вечера! — Тим сбросил звонок, снова оставляя Марка наедине с подтаявшим мороженым.       — Надеюсь, ты не будешь сильно против, — голос из-за спины раздался неожиданно, поэтому Марк резко дернулся и выронил ложку из рук. — Воу, прости, я не хотела тебя напугать, — Лайя подняла руки в извиняющемся жесте и поспешила поднять с пола столовый прибор. Ее светлые волосы завились мелкими барашками от влажности в ванной, под глазами больше не было следов от туши, а щеки наконец приобрели живой розовый оттенок. Девушка стояла в одной лишь длинной серой майке с логотипом малоизвестного бренда, едва прикрывающей ягодицы. И эта майка явно принадлежала не ей.       — Эту футболку носит моя девушка, когда остается на ночь. Поэтому можешь ходить в ней, пока Элли здесь нет, — равнодушно сказал Марк. — Она не ревнивая, но слишком привязывается к тряпкам.       — Переоденусь сразу же, как мои вещи высохнут, — пообещала Лайя. — Оставил мне скромный завтрак? — поинтересовалась она, недоверчиво глядя на банку недоеденного мороженого.       — Больше все равно ничего нет, так что можешь ходить голодной, если хочешь, — пожал плечами Марк, пряча телефон в задний карман джинсов. — Мне пора ехать, так что я, скрепя сердцем, оставляю свою квартиру на тебя, — он протянул девушке связку ключей.       — Ты уверен? — удивилась Шайни. Она все еще чувствовала себя лишней в квартире Марка , даже принимая у него душ и облачившись в его майку. Это было так неправильно, но она понятия не имела, что с этим всем делать. «Неужели он и правда такой добрый и отзывчивый? Да быть такого не может. Где-то должен быть подвох», — размышляла она, нерешительно глядя на протянутую связку.       — Не смотри на эти ключи так, будто я протягиваю тебе ручную гранату, — попросил он. — Если не хочешь брать сейчас, я положу их на тумбочке в прихожей. Как только проголодаешься и захочешь отправиться на поиски ближайшего магазина, уже не отвертишься, — Марк стремительным шагом направился к входной двери, закидывая на плечо тяжелый рюкзак. Он действительно положил ключи на тумбочку, и уже собрался выходить, но решил озвучить условия пользования квартирой: — Посуду не бить, никого не водить и постарайся не угробить мою кошку! — крикнул он на прощание.       — Что еще за кошка? — удивленно воскликнула она, прицениваясь к мороженому.       — Луна прячется, потому что не любит чужих. Но скоро она даст о себе знать, — хитро улыбнулся Марк и покинул квартиру, громко хлопнув дверью.