Дикий лёд

По приезду обратно в Москву, они не говорили. Как и обещал, Даниил дал ей время и пространство. Не давил, наоборот. Он сам очень переживает, всё затянулось, но так тоже не может быть. Им надо расставить точки на «і». Чтобы понимать, что дальше делать, и как быть. Несмотря на всё это, он занимался их совместным отпуском, ставил программы для ребят помладше на новый сезон. Им с Алиной и Дудаковым ещё предстоит слетать на мастер класс в Хабаровск. Он был подавлен. Просто работал, стараясь не думать больше ни о чём. Алина не могла выйти из этого состояния прострации. Боялась ему звонить. А на самом деле, она просто очень хорошо думала над его словами. Пытается проиграть в голове все возможные варианты и сценарии, словно это как-то поможет. Она сидела вечером на кухне и пила чай, упёрлась в одну точку. Молчит, почти не дышит. Лейсан не сразу обратила внимание, когда зашла на кухню. Заговорила с ней, в приподнятом настроении, навеселе, смеялась, но Алина совсем не отвечала. Тогда она развернулась к ней: — Алина! — окликнула Лейсан, — Алина! — она подошла, и протормошила её за плечо, — Что случилось? Алина посмотрела на неё таким обречённым взглядом, что мамина улыбка моментально сникла с лица, Лейсан насторожилась, села рядом с ней. — А ну-ка рассказывай давай, быстро. Ничего не хочу слышать. Рассказывай, — её тон был жёсткий. — Да… что тут рассказывать… — тяжело вздохнула Алина, подперла рукой подбородок. — Как есть говори, сейчас же, — указательным пальцем Лейсан ударяла по столу. — Мам, он мне предложение сделал, — повернулась к ней Алина. — Кто? — не поняла сначала Лейсан, откинулась назад, на лице было смятение. — Мам… как думаешь, кто? — перевела набок голову Алина, иронично поджав губы и подяняла брови. До Лейсан тут же дошло, она поднесла руку ко рту. — Вот это да! Даниил тебе сделал предложение? — она прибывала в шоке, схватилась за голову. — Да, господи, только тщщ, молю тебя, тише, — Лейсан не контролируя себя, выкрикнула достаточно громко. Но это неважно, отец ещё не вернулся. В своей комнате была лишь Сабина. — Прости, прости. И что? То есть, ты что-то ответила? — она жутка потрясена, но при этом, ей дико интересно. — Да что я могла ответить то? Сказала, что подумаю, сама сбежала, — зажмурилась Алина. Эти воспоминания вызывают в ней неловкость и стыд. Она только сейчас понимает, как это всё выглядело, но уже ничего не вернуть. Не могла реагировать иначе в тот момент. — Как, ты просто ушла? — недоумевала Лейсан. — Ну как. не то, чтобы. Мы были у него в номере, после шоу… — хотела медленно, поэтапно рассказать Алина, но её прервала мама. — Подожди, в номере? У него? Интересно, что же вы там делали? — она приподняла брови, говорила игриво, провокационной интонацией. Начала хихикать, намекая на близость. Знала, что Алину это взбесит. — Мам! Какая разница, что мы там делали? Что ты как ребёнок, ей богу! Я тебе главное пытаюсь рассказать, — возмущалась дочь, активно жестикулируя руками. — Прости, прости. Ты у меня такая взрослая, — хохотала она, — Слушаю, — пыталась держать себя в руках Лейсан. — Так вот, мы лежим, всё хорошо, — вновь начала Алина. — Лежите? — прикусила губу, шуточно удивилась. — Мам, ну хватит! Я же серьёзно! — уже злилась Алина. Ей было не до шуток. — Ну всё, слушаю, прости! Ой… ну-ну… — сосредоточилась Лейсан. — Мы лежали. Всё было хорошо. И тут он начинает говорить о том, как много думал, много понял, осознал, переоценил в последнее время. «Очень люблю тебя», — говорит. Единственная вещь, в которой он уверен, после всего, что произошло в этом мире, — Алине тяжело даётся этот рассказ, мама не сразу поняла степень и градус драматичности этой ситуации. — Боже, как мило, — всё, что находилось у неё, в ответ на это. — Мам, это не всё. Можно серьёзно как-то? — посмотрев ей в глаза, Лейсан увидела, что здесь точно что-то не так, поэтому отбросила шутки в сторону. — Прости, прости, и? — Я у него спрашиваю, к чему он. — А он… — А он говорит то, что лучше бы вообще не говорил, — обречённо произнесла Алина, опустив глаза. — Почему? — не понимала искренне Лейсан. — Да потому что не могу вынести этого, если честно, мам, правда. Он говорил такие слова, от которых становилось и больно, но и они же, делали меня самой счастливой. И тогда я поняла, что он произнесёт дальше. Я молила его не делать этого. Но он так улыбался искренне, был так воодушевлён. Ты не представляешь. Говорит: — «Алина, выйдешь за меня?». Меня словно по голове ударили, стоял гул, звон в ушах. Я оглохла в секунду. Земля из-под ног ушла. Ты бы видела его глаз в этот момент. А я… не знала, что делать, хотелось бежать, как можно дальше. Алина изливала всё то, что на душе. Тогда Лейсан стало совсем не весело, и не до шуток. Она не понимала, почему Алина настолько раздавлена. В её голосе, глазах, огромная боль. Но ей точно не должно быть места в такие моменты. Она должна порхать и светиться, а не горевать. — Дочка, я не знаю, что сказать после твоего рассказа. Я в шоке просто, только не понимаю, почему ты так расстроена, ведь всё же хорошо? Разве нет? Есть мужчина, который тебя любит, готов жениться, взять ответственность, — рассуждала Лейсан. — Мам, я понимаю, я его тоже люблю, очень… — Ну… так в чём проблема? — Но я не хочу замуж, понимаешь? Не хочу! Совсем. Не сейчас. Сама мысль пугает. Мы сколько вместе? Месяц? Да, это другой случай. Даня прав в том, что никто не знает друг друга лучше, чем мы с ним. Он точно меня знает очень хорошо. Но я не готова. Куда? Какой брак? А дальше что? Дети? Мам! Я не хочу детей ближайшие… не знаю, ну лет пять точно, как минимум, — признавалась Алина. — Ох, родная, даже не знаю, что тебе сказать. Совсем не хочешь? — Нет… и самое ужасное, я это окончательно поняла в тот момент, когда он смотрел на меня своими глазами, когда спросил. Такие светлые, лучезарные, с такой надеждой. И мне хотелось верить, что к этому не придёт, но похоже, папа прав. Понимаешь? Я жутко зла на него, но он снова оказался прав. Даня уже готов жениться, а мы даже не год вместе. Я не могу ему этого дать. Сейчас ему тридцать, а что дальше? Он будет только взрослеть, — разводила руками Алина. — Алин, ну, мне кажется, ты немного излишне нагнетаешь. Жениться — не значит сразу детей и семью выстраивать. — А что тогда? Зачем тогда? Ради чего? — отрицательно махала головой. — Ну… хорошой вопрос. Ты права. Ладно, а чего тогда ты хочешь? — Не знаю, просто наслаждаться жизнью. — Разве одно другому противоречит? — Нет, но я не хочу замуж сейчас. Я хочу понять себя, познать себя больше, пожить, что-ли для себя. Без семейных обязательств. Повзрослеть больше, как человек. Осознать что-то. Не знаю… — А если захочешь через время? — А вдруг не захочу, и что? Он будет мучаться, ждать. Ему станет мало. Довольно быстро. Хорошо, мы сейчас не поженимся и продолжим как есть, а что дальше? А вдруг через год он снова предложит, или вновь к этому придём, я всё также не буду хотеть. Что тогда? — Ох… дочка, я не знаю… Но ты же любишь его. — Да… и это самое ужасное. Но похоже, в данной ситуации, только этого недостаточно… — Алина расчувствовалась, ком стоял в горле. — Маленькая моя, или сюда, — мама обняла её, — Какая ты у меня мудрая, хорошая, зайка моя… Прижала к груди, нежно гладила по голове. Алина не сдерживалась, тихонько всхлипывала. Всё это время, за стенкой стояла Сабина, и слышала их разговор. Не то, чтобы она нарочно хотела подслушивать. Но её захватила история Алины. Ей стало её искренне жаль. Она тоже расчувствовалась, вышла к ним, уже в слезах. Лейсан подвинулась, Сабина села рядом. И они крепко обнялись. — А ты то чего? — спросила Лейсан, увидев Сабину всю заплаканную. — Не знаю. Так трогательно. Алина, мне очень жаль… Теперь мама утешала уже двух дочерей. Они с Сабиной разделяли боль Алины, но ничего не поделаешь. Тем временем, Даниил Маркович закончил работать. Зашёл в тренерскую, где уже собиралась уходить Этери. — О, ты ещё тут? Я думал, уже уехала, — увидев её, сказал Даниил. — Ты хотел, чтобы я уехала? — пошутила Этри, приподняв невозмутимо брови. — Нет, конечно, прости, я в том смысле, что… — начал оправдываться он. — Да ладно, расслабься, шучу. Ты чего такой серьёзный? — Да так… — вздохнул Даня. — Ооо, рассказывай, — Этери присела на стол. — Да нечего рассказывать, к сожалению, — собирал сумку Даня. — Как прошло? — качнула головой. — Ты про Алину? — поджав губы, спросил Даня. — Ну а про кого? Или ты кому-то ещё предложение успел по пути на работу сделать? Ты в этом шустрый, — смеялась Тутберидзе. — Да никак и не прошло, — поникшим голосом пробурчал он. — Что случилось? — Сказала, подумает… не говорили с тех пор… — Дань, девочке всего девятнадцать лет, ты чего ждал? — она скрестила руки. — Думаю, встречусь с ней завтра, — безнадёжно отвечал Даниил Маркович. — Так то не забывай, вам скоро на мастер-класс. — Да это я помню, помню. — Ну не кисни ты. Дай ей подумать, согласится, куда денется… — пыталась подбодрить его Тутберидзе. Но в глубине души, она понимала, чем всё закончится. Помнит, как Алина суетливо бежала в ту ночь, но не скажет ему. — Знаешь, я не успел кольцо купить. Всё это было так спонтанно, но вчера ехал домой, не удержался, — Даниил достал из сумки коробочку бархатную, передал Этери. Она открыла. — С ума сойти. Красота какая… Да… Даниил Маркович, влип ты, — похлопала его по плечу. — Что скажешь? — Да что сказать то. Кольцо, как кольцо, — уголком рта ухмыльнулась Этери, рассматривая его. — Не понимаешь ты ничего. Я долго выбирал. Но думаю, что оно, ну прямо как для Алины сделано, разве не видишь? Я думаю, ей понравится. — Если серьёзно, то замечательное кольцо, Даня. Дай Бог, сложится всё. Желаю Вам только счастья. — Спасибо, — улыбнулся Даниил. Они обнялись с Этери. Она не могла не поддержать его. Он так светился, глядя на это кольцо. Для него это было так важно, так трепетно.