Лунная сигарета

      Близилась середина сентября. Холод осени явился с первым днем, как по расписанию, не оставлял надежды парижан растянуть тёплые летние деньки на подольше и хоть немного отсрочить зиму. Листья платана уже заметно пожелтели, хоть солнце и заставляло их сиять из последних сил былым пигментом. Уже чувствовались грядущие месяца, когда сосудам в голове работается труднее, а тучи хмурят не только погоду. Лука и сейчас не мог окончательно проснуться и начать чувствовать себя живым. Лежал на своём большом матрасе на полу у приоткрытого балкона и морщил лицо от света, пока ветер раскачивал тяжелые ветви, превращая деревья в огромные пылающие зеленоватые костры в высоких окнах.       Шуршание имитировало треск огня, а солнце грело бегающими по складкам одеяла пятнами, будто вчера на улице не было непрекращающегося, рушащего любые планы ливня... Парень перевернулся на другой бок. Пружины под ним приглушенно зазвучали, пока он пытался нащупать что-то рядом. Вообще-то, хотелось нащупать кого-то, но Лука понимал, что объятия, которые он ощущал на себе минут десять назад, были всего лишь сном, а рядом соседствовала только пустота. Блуждающая рука наткнулась на телефон. На часах уже полдень, он снова проспал часов двенадцать или больше. Пльцы уже настукивали пароль и открывали контакты, пока парень не опомнился и не остановил себя – по глупой привычке хотелось написать ей "Доброе утро".       Дальше руки добрались до пачки сигарет. Наконец Лука привстал и уселся с краю, чтобы дым выходил на улицу через дверь. Щелчок. Шепот тлеющего табака. Парень потянулся к подоконнику, чтобы взять почти до краев заполненную банку с похороненными в пепле бычками. Вчера должно было быть его 10-е свидание с Маринетт, – всего лишь – но она захотела взять перерыв. Лука давно чувствовал, что к этому ведет. Не есть хорошо, когда первый поцелуй получается с третьей попытки. Или когда она вечно сбегает и при Нем ведет себя отстраненно. Ведь Он всё еще сидит в её сердце и не выходит, прижился намертво.       Еще одна, глубокая и последняя затяжка. Нужно навестить сегодня друга. Наконец парень встал и тихой поступью пошел на кухню. Высокий, скуластый, с потрепанной шевелюрой до плеч. По оливковой, усыпаной родинками коже пробудилось стадо мурашек – за минувшую ночь квартира успела совсем не по-летнему охлодиться от царствующего ночного воздуха; чего бы Лука не каснулся, всё отвечало ему ледяным отказом. Он жил в двухкомнатной квартире на 4-ом этаже 5-ти этажного дома. Квартира досталась ему с уценкой по маминым связям, она же и помогла ему финансово, дав целую четверть. Здесь нужный капитальный ремонт, но, если подумать, в его разгроме был свой шарм: скрипучие полы, потрескавшиеся потолки, стены то с старыми обоями, то без. Кухня была большая, просторная, но стены были голые, выглядели ужасно. Лука пытался временно заклеить их газетами и постерами.       Лука поставил турку на разожженную плету. Сейчас ему определенно не хватало крепкого кофе и чего-то поесть. В холодильнике почти пусто: на верхних полках справа от проветренного куска сыра гнездились три яйца в картонной пачке, под ними внизу корка хлеба, половинка помидора и три луковицы. Андре обещал подкинуть продуктов с работы, а это еще одна мотивация навестить его сегодня и помочь с фасовкой. Лука закрыл холодильник, оставив за дверцей свой аппетит. Вскоре он уселся на подоконник вместе с чашкой горького кофе с маленькой мелкой пенкой у стеклянных стенок и новой сигаретой.       Он уже пол года мечтал о том, чтобы кофе ему делала Маринетт. Чтобы он просыпался в её объятиях, прижатый к её малой груди с добротой и любовью. Улыбалась ему на кухне, целовала губы, шею, ключицы, дразня ласками. Собиралась по делам в то же время, что и Лука, вместе с ним убиралась и заводила растения. Он бы дарил ей каждую неделю свежий букет пионов, но его желания давно увяли в пустой вазе тусклой реальности. Она не любила его. Она решила взять перерыв.       Лука запивал горелый привкус сигарет и смотрел в окно, разглядывал дорогу, облупившуюся белую краску, оголяющую чугунную пожарную лестницу. Деревья продолжали подбадривающе шелестеть, но настроение было неисправно тоскливо. За мыслями парень не заметил, как сигарета затлела и образовала длинную трубочку из пепла. Он поспешил открыть окно, чтобы стряхнуть всё наружу. допил кофе и пошел докуривать в ванную.       Бескрайнее небо кучковало облака над Парижем, то пряча, то вновь показывая солнце. Сверху эти тени наверняка были похожи на коровью раскраску. Лука вышел из подъезда к своему припаркованному, прикрытому огромным чехлом мотоциклу на которую парень всего месяц назад раскашелился и до сих пор экономит на всём на чем только может.       Размеренное рычание мотора, рукоятки под ладонью, сиденье, блеск неба на чёрной краске корпуса – как же сильно он успел всё это полюбить даже сильнее, чем свой старый велек с богатым прошлым. Природнился к новому другу, привык к грубому ветру, бившего его тело каждый раз, и новой скорости. Сейчас навигатор ему не был нужен, ведь дорогу до работы Андре Лука хорошо знал.       Первый раз Андре он встретил в своем училище за соседней партой и с того дня этот парниша из Марселя поглотил его своим обаянием. С бритой головой и пылкой кровью, острый на язык, простодушный и добрый, но нетерпеливый и резкий. Андре работал в маленьком продуктовом магазине, являясь единственным, если не считать владельца, работником. Работа пыльная, но прибыльная – то, что нужно для его малой семьи.       Его семья далеко не самая благополучная: мать пару месяцев назад покончила с собой, а следом младшая сестра попала в психиатрическую больницу, у отца проблемы с алкоголем и теперь отбывает срок в тюрьме. Сестру зваили Эшли, она была одногруппницей Маринетт. Они с Лукой часто пересекались и, не смотря на её юмор и веселый нрав, он чувствовал, что у неё есть груз на душе. Однако она никогда не раскрывалась ему. Кажется, даже избегала его. Лука не понимал почему.       Проехав несколько кварталов, Лука уже смог разглядеть вывеску маленького магазинчика вшитого в жилой дом рядом с пекарней и цветочным магазином. Колёса мотоцикла плавно притормозили у тротуара прямо напротив входа. Лука снял шлем и по привычке начал размахивать головой, чтобы его придавленный маллет на голове растрепался. Маринетт ему несколько раз намекала на парикмахера, но Лука не хотел доверять свои волосы в барбершопе для модельной прически. Она также была против его татуировки змеи, обвивающую всю правую руку от плеча и шеи, а вот против сплита против не была. Разумеется, ведь с ним поцелую куда красочнее, как и куни.       Когда парень открыл дверь, его встретила привычная мелодия колокольчика.Внутри никого не было, кроме высокого мужчины среднего возраста, ранней сидиной и залысиной. Это был Макэр, владелец и продавец. Он глянул на посетителя и широко улыбнулся знакомому лицу. – О, Лука. Пришел к Андре? – Ага. Он в подсобке? – Да, скоро придет с молочкой. Колу будешь? – Не, спасибо.       Лука прошелся мимо витрин с продуктами. Яркие, броские упаковки создавали собой мозаику какой-то картины безумца. Брендированные персонажи на полках смотрели с весельем и как будто с надеждой что их вот-вот купят. Лука не стал всматриваться. Совсем скоро появился Андре с огромной коробкой с молоком. Он тут же заметил друга в рядах и заулыбался своей широкой улыбкой. – Кого я вижу. Проснулся!       Когда груз оказался на полу, их ладони соединились в рукопажатии. – Давай помогу. – Лука опустился к коробке и начал доставать стеклянные бутылки. – Много еще работы? – Не мало, но и не много. Я уже отложил тебе немного еды домой. – Ты лучшый. – Считай, что это твоя зарплата.       Андре подмигнул и принялся расставлять товары по полкам.       Пара часов ушло на работу. Парни по очереди отправлялись за коробками и расставляли всё по своим местам, не забывая веселиться и выходить на перекур. Они болтали, шлепали друг друга просроченным хлебом, вспоминали локальные шутки, в общем, проводили время, как обычно. В один момент Андре подошел к Луке с удивленным лицом. – Братан, тут куча пива с почти истекшим сроком годности. Ты понимаешь что это значит? – А Макэр разрешит? – Если разрешит, то мы самые счастливые люди на свете!       Макэр был добрым, но справедливым. Когда друзья подошли к нему, он с пониманием отнёсся к ситуации и заключил: – Ладно. Один ящик мне, второй вам. Хватит? – Макэр, – Андре хлопнул себя по груди. – Лучший босс, которого можно желать. Спасибо! Так и вышли они на очередной перерыв на улицу с хорошими новостями. – Можно устроить вечерер с друзьями и отпраздновать окончание лета. – Предложил лука, доставая свою пачку сигарет. – Можно еще снеков накупить или приготовить что-то самим. – Или и то и другое. Роуз точно захочет что-то сделать такое.       Андре неуверенно нахмурился, но всё же спросил: – Свою позовешь?       По лицу Луки прошла незримая тень сомнения и грусти. – Наверное. Там же не только я буду. – Парень сделал глубокую затяжку, вытягивая паузу. – Не будет же она меня избегать. – Тоже верно. Ладно. Тогда ты иди домой с едой, а я вечером зайду с пивом и чем-нибудь еще, окей? – Окей. Увидимся, Дре.       Они попрощались тем же рукопожатием, потушили сигареты и разошлись. Лука подошел к своему мотоциклу и, прежде чем надеть шлем, достал телефон.       Он колебался, обдумывал в голове слова, но всё же решился написать ей. Казалось, его сердце с волнением ёкало с каждым напечатанным символом, а с отправкой обессиленно упало куда-то на дно груди, где ему уже привычнее всего.       Маринетт сегодня заставила себя встать пораньше, чтобы помочь родителям в пекарне. Обычно в такие теплые дни она любит нежиться в кровати в удобной пижаме, наслаждаясь каждой минутой покоя, но вчера отцу пришел большой заказ для которого сегодня могут понадобиться лишние руки. Она встала, привела себя в порядок, пообщалась с родней и работала до полудня, пока не пришло время перерыва. Она забрала тарелку с парой круассанов и заваренное кофе с молоком и сахаром, поднялась к себе и вышла обедать на балкон.       Её балкон был обрамлен черными коваными парапетами с изогнутой формой, по которой росли и свисали лианы циссуса. Круглый чугунный столик с узорчатой одинокой ножкой и стеклянной поверхностью почти высох после ночного дождя, а вот стул пришлось чем-то накрыть. Крыши не было, поэтому ничто не укрывало балкон от ненастной погоды, но зато летом можно было греться напрямую от солнца даже в ветреные дни. Улицы глухо шумели, где-то вдалеке сигналили машины и пели птицы, пролетая над Эйфелевой башней, что тускло стояло над городом в поднявшемся слабом тумане – прекрасная компания на утро. Нос Маринетт приятно щекотал аромат кофе лишь придавая мягких красок к настроению. Последним штришком был роман в обложке в розовых оттенках (её любимый цвет и автор), теплящийся у тарелки в ожидании, когда его откроют. Просто замечательный час, как жаль, что это лишь обманчивая тишина перед бурей.       Круассаны давно кончились, а от кофе вот-вот останутся лишь темные кольца на стенках кружки. Дюпен-Чен перевернула очередную страницу книги, как телефон рядом завибрировал от пришедшего сообщения. Сообщение, который одним сиянием на экране ненавязчиво уже начал удручать. – Ох...       Маринетт разочарованно выдохнула носом и нахмурила брови. Это было сообщение от её парня, с которым они толком не переписывались уже почти целую неделю. Девушке так нужен был отдых от его общества, но ей не хотелось признавать, что даже месяц отдыха ей не поможет.       Лука отличный парень и она знала это. Невероятно заботливый, терпеливый и мудрый. Он всегда прощал ей неуклюжие выходки и рассеянный ум. Даже когда Маринетт забывала про свидания или опаздывала на его концерты посвященные ей, Лука прощал её несмотря ни на что. Несмотря на полученную боль был готов целовать её щеки и прижимать к себе. Всегда был готов сорваться с места ради неё, поддержать, помочь, ободрить. Не забывал про подарки и романтику, но при этом не был навязчив, даже когда ему безумно хотелось. Все видели их красивой парой. Все одобряли их отношения, ведь Лука такой примерный партнер, а Маринетт неуклюжая простушка, что вдохновляет его на новые песни. Вот только что-то внутри девушки язвительно таилось и черной плесенью проедало изнутри сомнением. Зарождалось крошечной точкой еще в самом начале, а теперь разрослось до огромной пробоины в чувствах. Маринетт уже тошнит от того, как все называть его хорошим, хотя совесть всегда корила её за такие мысли, ведь в начале она была счастлива.       Маринетт влюбилась в него спустя время. Их первый поцелуй срывался три раза, но после пятого поцелуя, они ей начали нравиться. Но мечты были совсем иные. Маринетт помнит, как ей льстили слова Альи о том, что она бы идеально подошла самой популярной модели Парижа и самому красивому парню их колледжа – Адриану Агресту. Тому, перед кем её сердце пылало и бросало ноги в дрожь. Яркая влюбленность, которую она никогда не испытывала к своему нынешнему парню. Возможно, Маринетт до сих пор испытывает лёгкую обиду за предательство подруг, когда те вдруг начали говорить, что забыть о таком идеале как Адриан будет лучшей идеей. Неужели она так хорошо смотрится с тем, от кого всё время несет перегаром и кто планирует посвятить свою жизнь созданию музыкальных инструментов? Тому, кто планирует заводить питона, который может запросто питаться её любимыми хомячками? Тому, кто имеет холодную квартиру без стен и спит на одном матрасе, а не на нормальной кровати? Кто выглядит так непривычно неформально по сравнению с её внутренними, совершенно отличающимися стандартами?       Маринетт никогда не была высокого мнения о себе и тем более не думала плохо о Луке, но в её мечтах она лишалась девственности на огромной мягкой постели при свечах и розовом свете, а не под высокими потолками с треснувшей штукатуркой и на ледяном одеяле. Отношения с Лукой тяготили её. Он был хорош, но не так хорош, как мог бы.       Стыдно. Он вызывал в ней стыд.       Он был тортом Наполеоном, а ей нравилось безе.       Маринетт неохотно взяла телефон в руки. Теперь уже месяц как она не радуется свиданиям и не приходит на них, уже не случайно забыв о них. Она охладела и чувствовала, как это чувствовал Лука. Но он продолжал ожидать чуда в их отношениях. Ждал, пока она снова сама начнет первая целовать или соберется с силами бросить его. Скажет уйти, чтобы тот послушно оставил её в покое, навсегда закрывшись в комнате для "просто друзей", но девушка не могла из-за мучительных стыда и сомнений. Что о ней подумают? Они ведь так хорошо смотрятся, а он не делал ей ничего плохого. Неужели Маринетт всё еще надеется завоевать сердце Адриана, который давно встречается с Кагами? И она готова тратить на него свои надежды, рискуя своим одиночеством, когда Лука может оказаться самым лучшим партнёром, каких она не больше встретит? Но он ведь не безе. Она не может его принять, разве это уже не причина? А Если ей просто нужно время? Настроение испортилось вновь от наплыва прежних вопросов, что уже так долго мучают её нерешительный характер. Лука, сегодня 14:23 "Привет, солнце. Знаю, ты просила не писать тебе какое-то время, но, я подумал, тебе понравится идея устроить вечеринку с друзьями. Андре сказал, что на списание у него много вкусностей и алкоголя которые не должны пропасть даром. Он спросил нет ли у тебя среди друзей желающих отдохнуть сегодня вечером? Если что, можно собраться у меня, если ни у кого не будет свободной квартиры. Ты бы смогла даже с ночевкой остаться, если захочешь. Извини, что потревожил тебя. Люблю."       Это не свидание, поэтому не нужно будет придумывать причины, чтобы не целоваться или ворковать с Лукой. Просто вечер с друзьями, настолками и разговорами, вот только все могут заметить отстраненность Маринетт. Он снова назвал её солнцем, написал, что любит. Как же её тошнит от себя и его правильности. Ну почему он такой хороший? Хотя, если вспоминать последние встречи, Лука тоже уже перестал лезть к девушке. Сдерживается? Или уже просто устал от такого отношения к себе? Черт его знает.       Маринетт уже собиралась писать Алье и остальным о предложении Андре и Луки, как от Луки пришло еще одно сообщение, повергнувшее девушку в еще большем замешательстве. Лука, сегодня 14:26 "Я забыл еще кое-что: Эдриан уже согласился, сказал, что сможет прийти."       В ответ Лука получил холодное "Хорошо.". Он не знал, согласится ли Эдриан на приглашение, но решил, что это будет лучшей приманкой, чтобы увидеть свою любимую. Остаток дня Лука провел наедине с собой и своей гитарой, пока Андре не приехал к нему с "гостинцами". К тому времени согласились приехать Алья, Роуз, Джулека и Нико. Кагами и Эдриан всё еще были под вопросом. – Ты как, друг? – Спросил Андре, выгружая на кухонный стол коробку с пивом. – Маринетт согласилась. – Да, но я не уврен, из-за меня или из-за того, что я сказал о присутствии Эдриаа на вечеинке. – Тот чел, которого всё время дела не отпускают? А он согласился? – Еще нет. – Чувак, на тебя не похоже... Кроме того, ты говорил, что она была поуши влюблена в него, ты чего? – Да знаю я, просто... – Лука не знал что ответить. Опять захотелось курить и он не стал себе отказывать. В последнее время он стал слишком много браться за зажигалку. – Просто хочу увидеть её. Даже если она любит другого.       Андре молча достал две бутылки пива и открыл каждую. В тишине стен раздалось тихое шипение и пара громких щелчков крышек. Одну из них парень протянул другу. – Не круто, брат. Ты себя терзаешь. – Ага. – Лука принял пиво и сделал пару глотков.       Они постояли еще немного в тишине, как вдруг послышалось жужжание телефона Андре. Они бы оба не обратили на это большого внимания, если бы Андре не прочел сообщение. – Лука... Лука, блять. Это пиздец. Это чудо а не день! – В чем дело? – Эшли выпускают.