Хочу забрать твои страхи

      С тех пор, как Асагири обосновался в научном царстве и стал полноценным его членом, Ишигами Сенку каждую ночь слышал тихие всхлипы и нервное бормотание, доносившиеся со стороны домика, где ночевал этот беззащитный, на первый взгляд, болтолог.       И, конечно же, о причине их возникновения догадаться труда не составило: это было просто, как сложить два плюс два. Не каждый сможет сохранять видимое спокойствие, принимая во внимание нынешнюю ситуацию в мире.       Даже хваленный менталист, мастер смены настроения и контроля эмоций, может дать слабину. Но только не у всех на глазах. Лишь под покровом ночи, когда его никто не увидит.       Научник не решался заводить разговор на тему своих ночных наблюдений — он понимал, что этим только спугнет скрывающегося за десятками масок парня, который, возможно, больше никогда не покажет свое настоящее лицо. Лицо мальчика, что через страх и чувство бесконечного отчаяния старается всеми силами поддерживать стремление людей из деревни развивать науку и цивиллизацию и... И он старается поддерживать столь же напуганного, но испытывающего неподдельный интерес к идее возрождения человечества Сенку.       Поэтому Ишигами никогда не переступал эту черту их отношений — слишком рисковано. Было рисковано. Ровно до тех пор, пока в одну из ночей научник не услышал приглушенный крик, когда он возвращался из лабы, в который раз засидершись в ней допоздна с очередным чертежом. Сенку сразу понял, кому он мог принадлежать.       Подумав несколько минут и приняв наконец взвешенное решение, он все же поднялся со своего места и направился в сторону хижины, где спал Асагири.       Аккуратно заглянув внутрь, Сенку заметил, что Ген сидел на мягких шкурках, которые имитировали спальное место, и слегка подрагивал, упершись лбом в колени. Чтобы не напугать парня своим внезапным появлением, Сенку мягко постучал о стенку домика костяшками и после попросил прощение за вторжение: — Извини, не помешаю? — научник сделал шаг вперед и, ковыряясь в ухе, пытался скрыть свое смущение, смотря куда-то вверх, в потолок. Ген, вздрогнув, начал судорожно вытирать свои мокрые от слез глаза. — Ох, Сенку-чан, привет.. Прости, я тебя разбудил? — его голос, как и его плечи, все еще слегка подрагивал. — Все в порядке, менталист, я просто задержался в лаборатории, а потом решил провести осмотр окрестностей. — Сенку не стал говорить о том, что уже несколько месяцев живет в вечных переживаниях за состояние этого глупого болтолога. — А, вот оно как... - Ген наконец перестал дрожать и пострался как можно скорее нацепить на лицо одну из своих фирменых улыбок, которая всем своим видом показывала окружающим, что он в полном порядке, — Опять ты засиживаешься до поздней ночи, Сенку-чан. тебе нужно соблюдать режим, а иначе как ты собрался продвигать науку в этом новом каменном мире? — За это не переживай, менталист. Уж я-то смогу показать всему миру достижения науки прошлого и будущего, и... - он на пару сенкуд замолк, задумавшись, - И тебе тоже покажу, даже не сомневайся, — Сенку издал смешок и прошел наконец внутрь хижины, — Поэтому не смей думать о том, что сможешь сбежать теперь от меня. — Ого, наш глава деревни пытается взбодрить дезертира? Интересное явление~, — пропел Ген и слегка подвинулся в сторону, приглашая этим жестом присесть рядом.       Конечно же он догадался, по какой причине этот парень с недоразумением на голове пришел к нему ночью в гости — это было слишком явно. Настолько же, насколько желание этого мальчишки спасти всех и каждого, кто действительно в этом нуждался. И Асагири не видел больше смысла в том, чтобы не позволять кому-то помочь себе. Ему казалось, что это был его предел выдержки. — Ты не дезертир, Ген, и никто здесь не относится к тебе как к предателю после всего того, что ты для нас сделал, так что хватит прибедняться. — Сенку разместился на шкуры и теперь его глаза находились на уровне глаз его собеседника. — Слишком много чести ты оказываешь столь сомнительной персоне, не думаешь? Я ведь могу предать тебя в любой момент, как только пойму, что моей жизни что-то угрожает или что у империи Цукасы есть больше шансов выйти победителем в этой войне. — Если бы ты хотел предать меня, то уже давно сделал бы это: твоя жизнь стоит под угрозой с самого первого дня твоего здесь появления, но что-то я не вижу, чтобы ты хотя бы постарался действительно нагадить научному царству. Я тебе доверяю, Ген. Все мы тебе доверяем. Поэтому постарайся и ты довериться хоть кому-то.       Асагири удивленно уставился на Сенку, хлопая глазами. Он знал, что этот парень умеет в эмпатию, но не думал, что он будет настолько чутко понимать причины душевных метаний одного фокусника-любителя. — Скажи, Сенку-чан, ты ведь довольно давно заметил, что я не могу контролировать свои эмоции во время сна, да? — мягкая и грустная улыбка на лице Гена говорила о том, что сейчас он чувствует свое полнейшее поражение перед научником, и больше нет смысла натягивать на себя маску контролирующего ситуацию менталиста.       На этот вопрос Сенку лишь прикрыл глаза и оперся головой о стену домика, слегка улыбнувшись и хмыкнув себе под нос. — Ты не обязан молчать о том, что тебя тревожит. Если тебе нужно кому-то выговориться, ты всегда можешь прийти с этим ко мне, ведь кто как не твой современник сможет понять весь тот ворох переживаний, который ты испытываешь. Мне тоже бывает страшно, Ген. Неизвестность, хоть и завораживает своими тайнами, но всегда является чем-то пугающим и сулящим трудности. Но разве не это заставляет людей держаться вместе? Пойми уже наконец, что ты не один. Ты не один с тех самых пор, как прибежал сюда и начал помогать мне удерживать царство науки на плаву. Ты очень важен для всех нас, так что прекращай уже мыслить в подобном ключе. — Оу, это можно расценивать как признание, Сенку-чан~? — ничего лучше, кроме как отшутиться, Ген придумать не смог.       Весь этот разговор казался до абсурда странным и каким-то неправильным. Это он должен подбадривать павших духом жителей деревни, должен думать о поддержании эмоционального состояния людей вокруг него, он должен... Должен, но ему тяжело. Тяжело вспоминать прошлый мир, тяжело думать о их возможной неудаче, тяжело принимать тот факт, что он снова может потерять то немногое, что он обрел, когда присоединился к этому безбашенному мальчишке-научнику, который своими стремлениями смог разогнать все те тени сомнения в будущем, что таким невыносимым грузом омрачали жизнь Асагири после раскаменения. — Расценивай как хочешь, болтолог. — и после этих слов Сенку просто завалился на подушку, проигнорировав вопросительный взгляд, которым одарил его Ген. — А теперь давай спать.        И менталисту не оставалось больше ничего, кроме как улечься рядышком, спиной к спине с этим чудоковатым в проявлении своей участности к чужим проблемам парнишкой. — Спасибо тебе за все, Сенку-чан. — прошептал Асагири и мерно засопел, чувствуя тепло чужого тела. ***       Сенку не понял когда, но спать вместе с Геном каждую ночь стало их маленькой и неизменной традицией. Или уже даже привычкой. Научник теперь с трудом представлял себе ночь, проведенную не в маленьком домике Гена, а где-то за его пределами. Ему несомненно нравилось то, как поменялась его жизнь.       Да, находится рядом с менталистом очень ему нравилось. Он чувствовал от этого какое-то спокойствие на душе и умиротворение, когда понимал, что с болтологом сейчас все в порядке... С его болтологом.       Ген был практически везде, где бы не находился Сенку: в лабе они вместе сидели за чертежами, болтая обо все подряд; поход за различного рода сырьем был для них своеобразной прогулкой и способом отвлечься от требующих решения проблем; ремонт всех изобретений Сенку проводил, держа под рукой помощника с инструментами, в роли которого выступал Асагири.       Проводя время таким образом, они шутили и смеялись, Сенку рассказывал о своих планах и объяснял способы их реализации, а гетерохромная макушка мерно кивала и с интересом слушала каждое слово своего научника.       Часто получалось так, что место учителя занимал сам Ген и пояснял Сенку различные способы манипуляции людьми, что было очень полезно во время переговоров, рассказывал интересные истории из жизни или просто показывал фокусы.       Конечно, находясь постоянно вместе, они не обходились без случайных касаний, когда они просто не придавали им особого значения, и намеренных, что длились по несколько минут. Заправленная прядка за ухо, поглаживание по руке, изучение пальцев, объятия со спины, прикусывание губ во время поцелуя, засосы на шее и ключицах... Они любили это. Да, им действительно нравилось такое проявление чувств — так у них получалось отгонять от себя те тягостные мысли, которые иногда заполняли их головы во время работы. Два юных дарования, которые делали первые шажки по дороге, полной трудностей, нашли свое утешение друг в друге.       И все было бы хорошо и продолжало бы таковым быть, если бы в один день к Сенку не решилась подойти Рури с интересующим ее вопросом, касающимся улучшения конструкции хижин в деревне. После победы над империей силы, в деревню прибыло несколько новых жителей, котрые помогали с производством необходимых царству науки материалов и добычей различного сырья. И им необходимо было предоставить места, где они смогут отдыхать и заниматься своими делами на досуге.              Она ожидала увидеть рядом с научником Гена, помощь которого ей бы тоже пригодилась — недавно среди жителей образовался конфликт по поводу нововведений в их жизни, и она надеялась, что менталист сможет решить эту проблему. Но его в лабе не оказалось. — Здравствуй, Сенку. Не отвлекаю? — тихим голосом окликнула его девушка. — Нет-нет, все в порядке. Ты что-то хотела? — ответил он, не отрываясь от наблюдения за протекающей реакции в одной из пробирок. — Да, нужно кое-что обсудить. А когда Ген вернется? — вроде бы вопрос был вполне себе обычным, но что-то все же смутило научника. — Хм, а разве я должен это знать? — после такого ответа вопросом Рури почувствавала будто влезла туда, куда ей лезть не стоило, и поспешила исправить ситуацию. — Прости, вы просто всегда вместе в последнее время, поэтому я удивилась, когда не увидела его рядом с тобой. У вас что-то случилось? — Что-то случилось? В каком смысле? — Быть может, вы поссорились или что-то в этом роде. Даже у любящих друг друга людей иногда бывают разногласия. — она мягко улыбнулась и виновато сомкнула руки за спиной.       Сенку наконец взглянул на девушку, вопросительно хлопая глазами. Он совсем потерял всякое самообладание, поэтому лицо его сейчас выражало всю ту неперевариваемую смесь эмоций, которую ученый испытывал в данный момент. — Любящих друг друга? — выдавил он из себя охрипшим голосом. — Ну а каких же еще, - засмеялась Рури, склонив голову набок, — Вы же ведь пара. Разве могут люди состоять в столь близких отношениях и при этом не любить друг друга? Сенку нахмурился.       Они с Геном никогда не стремились что-то скрывать от остальных жителей, поэтому было логичным, что многие замечали, как двое мальчишек из прошлого мира проводят время вместе. Однако они сами никогда этого не обсуждали и статус их отношений так и остался не обсужденным. Им просто было хорошо вместе. — Ой, Рури-чан, привет. Вы тут обсуждаете что-то важное? — в лабу с небольшим букетом белых полевых цветов влетела двуцветная макушка менталиста.       Сенку так и стоял столбом, устремив свой взгляд куда-то за пределы этой вселенной, а Рури просто что-то молча обдумывала. После нескольких секунд тишины раздался звук чего-то, с шипением убегающего через края пробирки, над которой корпел ученый. Это помогло Ишигами вернуться на землю и обратить наконец свое внимание на реагенты.       Черт. Это была последняя порция серной кислоты, что у них оставалась, и теперь она испорчена таким нелепым образом. Придется снова идти к тому проклятому озеру. Ген предложил свою помощь в уборке рабочего места научника, а девушка, поняв, что сейчас не лучшее время для обсуждения тех проблем, ради решения которых она, собственно, и пришла, поспешила удалиться — пусть эти двое побудут наедине.              Но вопреки ее надеждам, в тот день они так и не обсудили свои отношения. ***       После этого разговора с Рури мало что поменялось в посведневной жизни Сенку, но что-то все же очень сильно его тревожило.       Он уже давно понял, что Ген стал занимать слишком много места в его мире — он стал огромной его частью, но проблема была в том, что Ишигами не мог быть уверенным в том, что менталист испытывает то же самое по отношению к нему. Сенку знал, что именно он чувствует к Асагири Гену — он не просто заглушал свои страхи компанией болтолога, ведь в таком случае ему бы хватило общения с любым другим его современником. Нет, Ишигами нужен был именно он и никто другой. Ему нужны были его касания, его внимание, его объятия и поцелуи, его теплое дыхание, ощущаемое на затылке каждую ночь - все это стало словно кислородом для научника. Все его мысли заняты только этим и ничем другим. И, кажется, сегодня Сенку достиг своего предела. Им нужно поговорить.       Заторможенное и отвлеченное состояние главы деревни Ген заметил сразу же: не часто Сенку просто смотрит в одну точку несколько секунд взглядом, в котором нельзя было прочесть ни одной мысли. — Сенку-чан, что-то не так? — промурлыкал менталист прямо в ухо ученого, от чего тот слегка вздрогнул и резко повернулся в сторону, откуда доносился голос.       И сразу же поплатился за это — наказанием было мякгое касание губ кончика его носа и последующий за этим игривый смешок.       Асагири наклонил голову вбок и уже готов был слушать ответ на свой вопрос, но его не последовало. Вместо этого только стремительно краснеющее лицо научника. Ген хлопающими от удивления глазами посмотрел на это маленькое недоразумение. Сенку еще никогда так не реагировал на поцелуи или другие шалости, которые вытворял менталист. И это немного вогнало его в ступор, а Ишигами, все еще красный, вернулся к изучению смоделированной на бумаге детальки, стараясь делать вид, что он очень занят.       Ну нет, так просто он не отвертится. — Хей, Сенку-чан, что это было? — Что? О чем ты? — Я о твоем лице, помидорка~. — Просто ты слишком неожиданно оказался настолько близко, все в порядке.       Он соврал. Все было совсем не в порядке. — Оо? Вроде тебе это не помешало тогда в лесу целовать меня, прижав к стволу дерева. И не мешало, когда ночью ты ластился к моей спине. Или в тот день, когда нас чуть не застукала Кохаку в обсерватории. Или.. — Все!! Я понял, хватит!! — почему-то слушать все это сейчас было невыносимо, — Тогда я не думал, а только делал, но теперь в голову начали лезть странные мысли обо всем происходящем, поток которых я не в силах контролировать!! Все это просто сбило меня с толку!!       Ген после этих слов почему-то замолк и выдавил из себя виноватую улыбку. — Тебе надоела вся эта игра, Сенку-чан? Ты говоришь, что наконец все обмозговал, значит, ты хочешь это прекратить? — он говорил совсем тихо и невнятно. Теперь пришла очередь Ишигами глупо хлопать глазами, уставившись на человека напротив. — Ч-чего? Какая игра? Обещаю, я стукну тебя по твоей двуцветной голове, болтолог, если ты еще раз сморозишь подобную глупость.       Сейчас уже они оба удивленно уставились друг на друга, и каждый из них понимал, что это тупик, выход их которого есть только один. — Хорошо, нам действительно нужно кое-что обсудить. — первым заговорил Ген, — Скажи, кто я для тебя? — В каком смысле? — не понял вопроса научник. — Ну.. Ладно, давай попроще. Какое место я занимаю в твоей жизни? Как ты ко мне относишься? Чего от меня хочешь? Что чувствуешь?       Сенку приподнял бровь и после минутного молчания все же ответил. — Ты, глупый болтолог, раз все еще не понял, что ты мне очень дорог. Ты заполнил собой всю мою жизнь, все мои мысли, и даже когда я работаю над чем-то, мне важно знать, что, где и как ты. Называй это как хочешь — мне неважно. Суть только в том, что я хочу, чтобы ты всегда был рядом и на моей стороне. — наконец собрав мысли в кучу, выговорился Ишигами. На самом деле, ему были очень необходимы эти вопросы от менталиста. Очень уж он хотел расставить все точки и запятые в их истории, но не знал, как лучше подвести разговор к этой теме. — Вот как.. — Ген не смог сдержать улыбки. Он оттягивал все эти откровения лишь по той простой причине, что ему было страшно услышать от научника совсем другую правду. Но теперь он уверенно мог сказать, что.. — Я тоже влюбился в тебя , Сенку-чан. — в этот раз Асагири расплылся в безумно счастливой улыбке и, казалось, она излучала столько тепла, что Сенку попросту растаял.       И вот снова луковка превратилась в помидор. Счастливый, между прочим, помидор. Ведь теперь он был уверен в том, что все происходящее не было просто глупой шуткой, что это не было лишь способом забыться в чужом тепле и заглушить страх и отчаяние. Это были их искренние чувства и желание подарить другому всего себя без остатка.       Сейчас Сенку уже притягивает Гена к себе за рукав лилового хаори, усаживает на колени, слегка клюет его сладко пахнувшую шею носом, затем поднимается выше, покрывая поцелуями подбородок и щеки менталиста, после чего останавливается на тонких, нежных губах и утаскивает своего болтолога в глубокий и долгий, чувственный поцелуй.