Красивее всех

Лучи вечернего солнца просачивались сквозь большие окна, окрашивая бесконечные коридоры Павильона Лунного Моря в жарко оранжевый цвет. Воздух был душным и спёртым. Даже вечером в опустевших помещениях царил страшный зной, делая резиденцию Цисин схожей с хорошо растопленной баней. Кэ Цин устало водрузила на стол тяжелую кипу бумаг и тяжело вздохнула. С ее липкого лба стекали маленькие мутные капельки пота. Дневная одежда казалась влажной и навязчиво пристающей к мокрой коже. — Разве осенью может быть так жарко, — облизывая сухие губы красноватым язычком, выпалила Нефритовое равновесие. С трудом переставляя затёкшие ноги, Кэ Цин выбралась из кабинета и побрела по длинному коридору. В такую погоду даже легкие туфельки казались настоящими толстыми сапогами. Ступни буквально горели. Между пальцев появилось неприятное ощущение. Все тело было тяжелым и непослушным, но мысль о скором приятном отдыхе придавала ей сил. Устало Нефритовое равновесие добрела до комнаты, которую занимала секретарь Цисин. На удивление дверь была слегка приоткрыта. Девушка осторожно заглянула внутрь и, к своему глубочайшему удивлению, обнаружила странную картину. Кэ Цин ожидала увидеть свою подругу за письменным столом, по обыкновению погруженную в многочисленные выписки. Однако в этот раз рабочее место грустно пустовало, а сама Гань Юй неподвижно стояла у высокого зеркала. На милом личике секретаря застыло выражение глубокой озадаченности. Нефритовое равновесие тихо проскочила внутрь. — Уже закончила с документами? — стараясь не напугать подругу, тихим и мягким голосом она обозначила своё присутствие. Гань Юй с ужасом обернулась. Её взгляд притупился. Она судорожно встрепенулась, неуклюже пытаясь отойти от зеркала. — Документы? Да… я… нет… — запинаясь пробормотала она, чуть пятясь в сторону. — Как ты… — Дверь была открыта, и я… — Открыта?! — приложив ладони ко рту, вздрогнула козочка. — Да, — кивнула Кэ Цин и тут же серьезно нахмурилась. — Что-то случилось? — Нет… всё в порядке… — Прошу, скажи прямо, — заботливым, но при этом настойчивым голосом прервала её Нефритовое равновесие. — Не заставляй меня волноваться. — Я… — Гань Юй смущённо спрятала руки за спину, как делают маленькие дети, стыдящиеся своих проступков. Она растерянно опустила взгляд и практически шёпотом произнесла: — Кажется… я снова набрала несколько килограммов. — Что? — переспросила Кэ Цин, подходя чуть ближе. Она удивленно и непонимающе заморгала длинными ресницами. — Ты… только никому не говори, — ещё тише отозвалась секретарь. — Я думаю, что поправилась. От неожиданности Нефритовое равновесие с трудом сдержала улыбку, к счастью, вовремя вспомнив, как для стеснительной девушки был важен ее вес. — Да быть не может… ну и в каком же месте ты поправилась? Кэ Цин нежно положила покрасневшие горячие ладони на плечики стеснительной милашки, от чего та на мгновение вздрогнула. — Ну… — дрожащим голоском произнесла она. — Кажется… вот здесь. Юй взволновано указала на свой чуть округлый животик. — Здесь? — её подруга положила ладони на мягкое трепещущее тело. Страстно-пылкие руки нахально заскользили по округлым изгибам девушки. — Как такое могло случиться, — непонимающе качала головой секретарь, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Я же… ну… — Такое прекрасное тело, а ты недовольна? Неужели тебе не стыдно, — Кэ Цин бережно уткнула остренький ноготь в гладкий бок, плотно обтянутый тонкой черной тканью, и провела вдоль едва прощупываемой складки. — Но ведь… Кэ Цин, нежно проведя ладонью по талии своей подруги, наконец остановила руку на плотных ягодицах. Гань Юй тихо охнула. С силой сжав пальцы, Нефритовое равновесие довольно улыбнулась. — Мне кажется, всё так, как и было, — по-доброму, но с каким-то непривычным даже для самой себя лукавством произнесла она. — А я ведь всё хорошо запомнила. Лицо Гань Юй покраснело. Несмотря на страшную духоту, она задрожала. — Не волнуйся, — прошептала Кэ Цин, заключая подругу в крепких жарких объятьях. — Для меня ты красивее всех. Она приблизила свою голову к опрятному ушку козочки так, чтобы та ощутила ее горячее и жгучее дыхание. Девушка нежно провела языком по теплой щеке смущенного секретаря и нежно поцеловала ее в солоноватую кожу. — Красивее всех, — чуть погодя, мягко повторила Нефритовое Равновесие, видя в отражении зеркала, как на лице Гань Юй появилась скромная, едва уловимая улыбка. — С-спасибо…