это платье?

За долгие годы службы дому Камисато, Томе пришлось принять для себя многое. В том числе и то, каким непредсказуемым является его молодой господин. В отличие от младшей сестры, которая являлась более менее спокойной и здравомыслящей (что, скорее всего, привилось к ней, ввиду закрытости и отсутствия друзей до недавнего времени), Аято был куда более неусидчивым. То ему приспичит самолично поехать и попробовать напитки с других островов, то он захочет весь свой день провести в поместье и ходить за своим слугой хвостиком, мешая последнему делать свои повседневные дела. Последнее, кстати говоря, случалось довольно часто. Даже несмотря на то, что весь день Камисато был расписан ещё за неделю до самого дня. Тома может и не возражал открыто, но взгляд господина явно не давал ему сосредоточиться. А однажды, пока парень мыл полы в прихожей, Аято и вовсе выдал такое, отчего у светловолосого до сих пор щёки краснеют. — Знаешь, Тома. У тебя такие аппетитные бёдра, зачем ты скрываешь их? Тебе следует убираться в юбках или платьях. Я видел, как в них ходит прислуга в других странах. Аппетитные бёдра? У него то? — М..молодой господин, я.. Я ведь всё-таки парень, — ответил тогда Тома. Хотя на мгновенье задумался, как бы он смотрелся в платье. В ответ на его слова Аято лишь загадочно ухмыльнулся, что не предвещало ничего хорошего. А затем и вовсе ушёл в другую комнату, оставляя румяного парнишку наедине со своими мыслями. На самом деле Тома и сам не помнил, когда его начало так тянуть к тому, бок о бок с которым он буквально вырос. Когда в его голову начали закрадываться мысли о том, как он обхватывает руками эту изящную и тонкую талию своего господина. Как сжимает, мнёт, спускается ниже, укладывая ладони на его округлости, которые не скрывает обтягивающая ткань повседневных штанов. Хочется коснуться этих вечно влажных розовых губ. И только нежно, без укусов. Такое изящество портить нельзя, парень понимает. Но от таких мыслей он всегда отмахивался. Разве что, пару раз прикасался к себе у себя в комнате, когда мозг всё никак не хотел думать о чём-то другом. И вот сегодня, снова протирая пыль в обеденном зале, Тома не замечает, как перед ним появляется нечто, завёрнутое во что-то белое. Он недоуменно оборачивается назад, и замечает лишь чужую улыбку. Аято сегодня выглядел немного иначе. Как-то… растрёпанно. Будто бежал откуда-то в дом, не жалея ног, которые ему обычно натирали туфли. — Мой господин, что это? — Просто примерь. Это подарок. Тома ещё раз оглядел свёрток, щупая с разных сторон. Казалось, что это что-то мягкое. Он без пререканий удалился в комнату. Нет, он ожидал чего-то такого. Но чтобы настолько… На стуле в его комнате лежал тот самый развёрнутый свёрток, в котором, как оказалось, находилось женское чёрно-белое кружевное платье. Оно было с небольшим белым фартучком спереди, а дополнительно к платью ещё шли белые чулочки. Первой мыслью Томы было что-то вроде: «А он точно ничего не спутал?», а затем пришло и осознание вместе со. смущением? В голове у парнишки тут же всплыл тот самый разговор, в котором господин упомянул, что Томе пошло бы платье. Да, а ещё ему пошёл бы молодой господин, сидящий на его оголенных бёдрах. Но это так, мысли вслух. За всё время своей службы Тома ещё ни разу не ослушался своего господина. И сейчас не собирается. Всё то время, пока парень переодевался, Аято терпеливо ждал его, сидя за обеденным столом. Это платье досталось ему нелегко. Пришлось искать в Инадзуме купцов, которые сотрудничали не только с Ли Юэ, но и с Мондштадтом, откуда, собственно, ему и пришло это платье. На вопрос купцов о том, берёт ли юный господин себе новую горничную, Аято лишь смущенно отмалчивался. Его любимая аппетитная горничная сейчас переодевается в костюм, который был главным атрибутом в его частых эротических снах. С участием этой самой горничной, конечно же. — Господин, а не слишком ли это? — Тома теребит кружевной подол коротенького платья, которое его заставил примерить Аято. Камисато повернул голову в сторону сжавшегося парня и не смог сдержать нервного вздоха. Всё было именно так, как он себе и представлял. Короткое платье, подол которого едва ли прикрывал задницу высокого парня, показывало все самые вкусные места. А верхняя часть настолько облегала грудь и довольно крепкие плечи, что можно было заметить движение каждой мышцы. И даже… едва вставшие соски? Аято сглотнул. — Ты собираешься ослушаться моего приказа? — Н-нет конечно! Просто.. господин, понимаете, оно, кажется, немного маловато. Мне натирает.. эм Тома замялся, не зная как сказать господину о своём немного вставшем члене, о том, как он трётся о кружева платья. А также о горошинах сосков и о приятном трении, что создаёт платье при каждом движении. Это всё очень смущает парня. А особенно этот взгляд, направленный на него. А точнее, на нижнюю его часть. Пальцы тянутся вниз сами, непроизвольно пытаясь опустить края платья ниже, чтобы прикрыться. — Что же случилось, мой мальчик? Тебе вот тут жмёт? — Тома не заметил, как его господин оказался настолько близко к нему, и как его рука тут же прикоснулась к сильной груди юноши, вызывая бесчисленные мурашки. И парню напротив просто захотелось. — Ах, господин, не трогайте, я.. Длинные пальцы прошлись по одному из сосков, на что парень тут же среагировал. По телу пробежала неведомая ранее дрожь, и он, чтобы не потерять равновесие, ухватился руками за плечи Камисато. Последний лишь ухмыльнулся, закусив нижнюю губу. Неужели у этого мальчика чувствительная грудь? — Тома, малыш, ничего страшного, что костюм тебе мал. Мне так даже больше нравится. А тебе? Тома раскраснелся ещё больше, сам не понимая от чего именно: от прозвища, что только что дал ему господин, или же от того, что не собирается отрицать сказанные им слова. Всё-таки о таких прикосновениях к себе он грезил ночами. — А что насчёт этого места? Рука скользнула ниже, ухватившись за что-то твёрдое и значительно выпирающее из-под платья. Тома непроизвольно свёл коленки вместе, всё больше перенося свой вес на хрупкие плечи господина. А тот не остановился лишь на прикосновениях: проворные пальчики пошли дальше, скользя по внушительной длине органа, очерчивая выступающие венки и затем доходя до самого основания. Восторженный вздох Аято не заставил себя долго ждать. Ноги Томы окончательно начали сдавать. — Мальчик мой, упадёшь ведь так, Присядь на пол Парнишка послушно опускается на колени, а за ним и Камисато, продолжая поглаживать член. Хоть Тома и прикасался к себе, но когда это делает кто-то другой, ощущения разительно отличаются. Аято не переставал улыбаться, ведь его желание увидеть юношу в этом соблазнительном костюме, считай, сбылось. Остались лишь некоторые детали. — Я сейчас приподниму подол, хорошо? Я сделаю тебе приятно, обещаю. А потом и ты мне. Тома лишь часто-часто закивал, позволяя коротенькому платью задраться выше, обнажая его нижнюю часть, где не было ничего, кроме чулков, заставляя Камисато довольно облизнуться. Всё-таки его мальчик хорош собой. Он, если честно, давно задумывался о том, как бы объездить этого парнишку. Он осторожно опускается к изнывающему члену и на пробу проводит по нему языком. Тело парня дёргается, а с губ срывается всхлип. Аято, понимая, что движется в правильном направлении, продолжает. Он начинает с головки, аккуратно погружая её к себе в рот. О архонты, знал бы кто-нибудь, как же ахуенно находится в этом горячем рту. Из Томы невольно вырывается тихий стон. Камисато пытается заглотить глубже, помогая себе рукой, а Тома, кажись, скоро действительно откинется. Мужчина, который тебе нравится, отсасывает тебе, параллельно поглаживая чувствительную грудь. Пару дней назад парень и представить себе не мог, что такое может с ним случиться. Продолжая медленные, но ритмичные движения, парень пропускает член всё глубже, пока не чувствует пальцы у себя в волосах. Он замедляется, пытаясь взглянуть наверх. И видит светловолосого, чьё лицо с очаровательно красными щёчками смотрит на него сверху вниз с закушенной губой, держа за волосы. Его рука нетерпеливо предлагает своему господину продолжить своё недавнее занятие, на что тот тихо усмехается, но продолжает. — Ох.. мой господин. Аято льстят его вздохи и похныкивания, ведь всё это благодаря ему. А ведь он ублажает мужчину впервые. Парень, чувствуя приближающуюся разрядку, усиливает хватку на голову у господина, но тот сразу же понимает к чему это приведёт и с громким чмоком отстраняется. — Нет-нет, детка, ещё рано. Я бы хотел, чтобы мы кончили вместе. Тома готов был расплакаться от наслаждения, но сейчас готов расплакаться от внезапно прекратившихся ласк. — Тома, мальчик мой, я очень хочу сесть на твой член, можно? Мне это просто необходимо, — Аято нетерпеливо ёрзает, постепенно снимая с себя брюки. А Тома. а что Тома? Он не в праве отказать господину в его просьбе, а потому, лишь ждёт, задирая платье ещё выше, чтобы не мешалось. Когда брюки Камисато оказываются откинутыми куда-то в угол комнаты, он надавливает на грудь Томы, заставляя его полностью лечь на пол. Он перекидывает свою изящную ногу через торс парнишки, попутно засовывая к себе в рот сразу два пальца, дабы хорошенько их смочить. Он старательно облизывает их, при этом не сводя взгляда в притихшего мальчика. Тома неверяще смотрит на Аято, а внизу живота становится так невыносимо горячо. — Сейчас, сейчас, потерпи. Твоему господину нужно растянуть себя, понимаешь? А то твой большой член не вместится в меня, — он тихонько хихикнул, вынимая пальцы изо рта и подставляя их к колечку мышц. В нём сразу же пропадают оба пальца, заставляя их обладателя несдержанно простонать. Томе кажется, что он умрёт раньше, чем господин наконец опустится на его член. Не зная, куда деть руки, Тома решает неловко прикоснуться к бёдрам Аято. А тот совсем не против, смотрит, и лишь подмахивает рукам юноши, параллельно насаживаясь на собственные пальцы. — Ох, малыш, мне уже не терпится. — Господин, пожалуйста, не томите. Если вы и так же будете периодически задевать мой член, я скоро кончу раньше вас. На Аято действуют лишь последние сказанные юношей слова. Тот со вздохом вынимает из себя пальцы и сразу же обхватывает ими чужой член. Он будто специально проводит им по ложбинке меж ягодиц, задевая чувствительную дырочку, делая вид, что не может попасть. А тело под ним каждый раз дёргается, сжимая бёдра господина сильнее. — Г-господин.. И Камисато со стоном опускается на член парня, соприкасаясь с ним бёдрами. Тома чувствует, как нежные горячие стенки обхватывают его, словами передать не может насколько ему хорошо, а потому лишь стонет громко, впиваясь в округлости господина. Аято начинает медленно двигаться. Он неторопливо поднимается и со шлепком опускается обратно, каждый раз сжимаясь, когда головка попадает прямиком по простате. — Мальчик мой, ты такой замечательный. Ты делаешь мне так приятно, боже. Тома не контролирует свои стоны, добавляя к ним тихие всхлипы. Он рад, что господину хорошо, ведь это его прямая обязанность, как прислуги семьи Камисато: угождать членам семьи и исполнять все их прихоти. И теперь к его обязанностям добавится ещё и регулярно делать своему господину приятно, как он сам выразился Молодой господин постепенно ускоряется, когда чувствует, что приближается к пику. Снова опускает ладони на грудь мальчика, аккуратно обводя пальцами бусины чувствительных сосков. Тома лишь удивленно вскрикивает. — Мой господин, не надо, — со стоном еле выговаривает парнишка. — Тома, милый, ты ведь готов кончить? Кончишь вместе с господином? — Д..да, но как же… — Не волнуйся, я не против. Его мальчик такой милый, волнуется, специально не хочет кончать внутрь. Но ничего, после всего этого он сам поможет молодому господину отмыться с ванной. Аято чувствует, как узел, завязавшийся внутри живота постепенно развязывается, и он, сжав чужой сосок, спускает прямо на чужой живот. А вместе с этим чувствует, как спереди парень с громким стоном кончает, заполняя его приятным тёплом сзади. — Ты такой молодец, хорошо постарался для меня, — Аято ложиться прямо на парня, стараясь перевести дух. А Тома молчит.. у Томы только что сбылись самые эротические фантазии насчёт своего господина. Поэтому он молча приобнимает плечи Аято одной рукой, стараясь не думать о том, что ему заново придётся всё тут отмывать.