Другие дела

       На их небольшой город зима обрушилась довольно внезапно, стоило только календарю с пометкой о последнем дне осени с тихим шелестом перевернуться, а последнему холмику пожухлых листьев, любезно собранных в маленькую кучку вечно угрюмым и недовольным низкорослым уборщиком, отправиться в мешок. В тот момент, сонно разлепив глаза после затянувшего сна в выходной день и увидев в окне припорошенную снегом еще толком непроснувшуюся улицу, Эрен, разморенный сном и укутанный по самую голову в одеяло, что отдавало свое тепло, почувствовал себя до невозможности беспечно, ведь в последний раз, когда он просыпался, а в глазах рябило от количества выпавших осадков в виде снега было тогда, когда он был совсем еще ребенком. Ни о какой школе и речи не шло, с кухни тянулся аромат вкуснейшего завтрака, что готовила мама, где-то вдалеке шумел телевизор, — видимо, отец снова засел за утренними сводками. — а ближе к полудню он бы обязательно вышел гулять с братом на площадку до того момента, пока пухлые мальчишеские щеки не раскраснеются, а на лбу не появится испарина. Естественно, в таком состоянии на морозе находится не рекомендуется и даже опасно для здоровья, поэтому Зик, как у них повелось, садил бы его к себе на спину и, беззлобно пыхтя от того, что детские ручки иногда слишком сильно сжимали его шею, нес бы его до дома, изредка прерываясь по просьбе младшего брата на разглядывание красочных витрин магазинов детских игрушек. Дома бы их потом обязательно ждал горячий обед и зиковские видеоигры на новенькой приставке после, подаренной отцом на день рождения за хорошую учебу.        — Домашнее задание на доске, — из сладостных воспоминаний Эрена, к его великому сожалению, выводит монотонный голос учителя. — Урок окончен, всем спасибо за внимание.       Эрен рассеяно моргает и, больше не желая утруждать и давить на бедную парту своим весом, выпрямляется на стуле, разводя руки над головой и потягиваясь до приятного хруста позвонков. Увлекшись воспоминаниями, он совсем позабыл о том, что на сегодняшний день больше никаких уроков не предвидится, поэтому можно с чистой душой и спокойной совестью, — насколько ему позволяло его бессовестное филонство на занятиях. — спокойно шагать домой.       Не удосужившись хотя бы записать или на худой конец сфотографировать домашнее задание, выведенное ровными и крупными буквами на доске, ради которого несчастный учитель распинался весь урок, чтобы его задать и не возникло вопросов, Эрен негромко бубнит что-то по типу: «До свидания» и выходит из душного и тесного кабинета в просторный коридор, с облегчением чувствуя, как затекшие мышцы, что были вынуждены оказаться без движения в скрюченном состоянии на целых добрых сорок пять минут, приходят в норму. Предмет, с урока по которому он вышел, был настолько скучен и неинтересен для Йегера, к тому же учитель, что его преподавал подносил все настолько нудно, — это вам не учитель истории, чьи рассказы могли отнести в самую гущу какого-нибудь ожесточенного сражения. — что тот даже не порывался что-нибудь сделать. Он просто беззвучно сидел и, выбрав по его мнению самую идеальную позицию, не мешал учиться другим. А домашнее задание он, если понадобится, обязательно достанет. В крайнем случае даст Армин, так еще и с решением, если попросить, поэтому особо он по этому поводу не волновался.       Коридор начинает медленно заполняться такими же сонными и нерадивыми учениками, как и он, наполняя его голосами с самыми разными интонациями и смешиваясь в единое целое. Тут и там постепенно принимались сновать люди, в спешке норовя сбить с ног, если вовремя не отойдешь, ведь не у всех было окончено на сегодня расписание, это Эрену еще повезло, что теперь он может здесь не задерживаться, а многих еще поджидали внеклассные занятия. В отличии от Йегера, у многих такой роскоши не было. Искренне им посочувствовав он, миновав чуть не врезавшихся в него двух школьниц, поспешил как можно скорее покинуть наскучившее ему здание, на ходу замечая знакомые ему лица и кивая им в знак прощания.       К тому моменту, когда для его класса прозвенел последний звонок, успело изрядно стемнеть, поэтому теперь что внутри, что снаружи школа освящалась светом, исходящим от шумных светодиодных светильников на потолках. Он недовольно ведет плечами, когда ступает в как обычно переполненный холл, что продувался от постоянных захлопываний дверей и про себя отмечает, что завтра нужно будет одеться потеплее, хотя бы ради приличия, чтобы избежать возможности проваляться несколько суток с температурой. Конечно, перспектива остаться дома на пару дней, а то и на целую неделю его несказанно привлекала, но изнывать от симптомов возможной болезни и опеки, что взрастет во сто крат со стороны матери, Йегеру, признаться честно, не хотелось. Так еще и отец, который и займется его лечением, подключит Зика, часто приезжающего к ним на выходные из столицы, который только и рад попрактиковаться для самосовершенствования в будущей профессии. Такое Эрена не устраивало, поэтому он решил в кои-то веки позаботиться о своем здоровье, чтобы потом не страдать от переизбытка внимания к своей персоне и не глотать горькие таблетки, слушая поучительные лекции Зика о том, что он вообще о себе не думает.       — Эрен, привет! — его окликают и он, развернувшись, натыкается на улыбчивое лицо Армина рядом с собой. — Уже идешь домой?       Армин мог заряжать хорошим настроением и согревать получше любого обогревателя. В своем неизменном вязаном синем свитере, надетым поверх белой рубашки, он, казалось, весь светился, одаривая теплом Эрена и всех остальных в радиусе пяти метров. Он был не один, рядом с ним стояла приветливо улыбающаяся Микаса. Эрена иногда удивляло то, как разительно она менялась в обществе тех, с кем ее действительно связывали крепкие отношения. Доверие Микасы было трудно заслужить. Эрен кивает на вопрос Армина, видя, что и они сами одеты и готовы выдвигаться.       — Может, пойдешь с нами? — на этот раз спрашивает Микаса, а Армин начинает интенсивно кивать головой, подбивая Эрена согласиться, отчего его волосы забавно трясутся. — Завтра выходные, поэтому мы с Армином хотели сходить прогуляться. Было бы здорово, если бы мы пошли все вместе, — от внимания Эрена ускользает то, как она мимолетно отводит взгляд, будто в смущении.       — Ага! А еще можем заглянуть в кафе, что Саша советовала, оно недавно открылось! Только я вас потом оставлю, мне нужно еще к дедушке сегодня заскочить.       И Эрен был бы рад согласиться и остаться с ними, да вот только не мог, потому что на сегодня, как и на любую другую пятницу, у него были совсем другие планы. Было жаль отказывать ребятам, при этом видя, как сникает Армин, но с ними он мог увидеться в любой другой день, учитывая то, что они все живут на одной улице. К тому же, он знал, что они точно на него не обидятся.       — Простите, сегодня не получится, — Эрен поджимает губы, с сожалением отмечая, как раздосадовано опускаются плечи Армина. — У меня дела. Но мы можем обязательно встретиться в следующий раз.       — Да-а-а, — тянет Арлерт, видимо, поняв, что к чему. Сообразительности ему не занимать. — Конечно! Тогда что насчет завтра? Можем хоть целый день вместе провести, — получив кивок и теплую улыбку Йегера в придачу, Армин снова оживляется и, подхватывая под руку затихшую Микасу, скрывается во входных дверях.       Когда он выходит на припорошенный снегом, что каким-то образом миновал массивный карниз, порог школы, на снег и окрестности, в виде заснувших и безмолвных деревьев, ложатся сизые тени сумерек. Уже совсем и не встретишь детей, весело резвящихся на школьном дворе и пытающихся совладать с весом своих громадных рюкзаков, что так сильно контрастировали с их крошечными телами. Эрену их было даже жаль: такие маленькие, а уже обязаны корпеть над номерами по математике или мудреным стихом по литературе. Он усмехается сам себе, когда вспоминает, каким был в их возрасте: (и в тоже время пытается не почувствовать себя уж больно старым от такого сравнения) наверное, более взбалмошным и строптивым, чем остальные его сверстники. Также наматывал круги по слишком маленькому для его запала школьному стадиону после занятий, в надежде оттянуть время как можно дальше, чтобы еще нескоро вернуться домой и засесть за «горячо любимые» уроки по наказу отца.       Уличные фонари, как заведенные, с присущим им механическим щелчком резко вспыхивают вереницей, озаряя успевшую потемнеть улицу и освещая силуэты, оставшиеся здесь, и слегка смугловатое в их свете лицо Эрена. Будь Йегер романтиком, он бы посчитал, что их свет придает начинающемуся зимнему вечеру необычность, заставляя все выглядеть нереально и, вдобавок к кружащемуся вокруг снегу, словно в каком-то дурацком фильме про любовь. Но, к счастью или к сожалению, в делах эстетики Эрен был более приземлённым, даже слишком, поэтому отбрасываемые от столба тени для него всего лишь были дополнением, что падали и омрачали итак угрюмые лица прохожих.       Ветер, поднявшийся резким порывом, заставляет неприкрытую кожу шеи Йегера покрыться слегка ощутимыми и заметными мурашками. Шарфы и прочие прилагающиеся в виде тех же шапок и варежек он не носил, не видел в этом смысла. По сравнению с другими своими знакомыми, холод он переносил намного легче, что позволяло ему задерживаться в особенно морозные дни дольше всех остальных. В момент, когда студеный воздух наотмашь хлещет по лицу, забираясь под одежду и взъерошивая успевшие отрасти волосы, разум вдруг проясняется, очищается от дурных мыслей, что забивают голову, а потоки воздуха в это время гуляют и исследуют каждый закоулок черепной коробки мягкими воздушными струями. Легкие заполняются до краев свежим морозным воздухом, чуть покалывая от спада до такой низкой температуры. Эрену становится удивительно легко, свободно. Кажется, еще чуть-чуть и ветер подхватит его успевшее стать за такой короткий срок легким и невесомым тело и унесет. И неважно, куда, главное, что подальше от всей мирской суеты.       Простояв так, оказывается, несколько минут наедине со своими мыслями под аккомпанемент завывающего ветра, Эрен наконец сходит с места, следуя к воротам школы. Звук того, как благозвучно для слуха хрустит снег под подошвами, пока тот идет приятно отдается в ушах. За это время, пока он стоял, землю успело присыпать новым слоем, поэтому на уже тронутой переливающейся в свете фонарей поверхности были отчетливо видны вытоптанные следы от его тяжелых ботинок. Ему не приходится идти долго, всего лишь завернуть за ограждение, отделяющее внешний мир с этим заведением, его цель уже сама ждет его, зарывшись носом в теплый черный шарф, что так контрастирует в свете фонаря с огненными волосами, и мелко топчется на месте чтобы, видимо, окончательно не заледенеть. Эрену на это остается только непонимающе хмыкнуть, он далек от проблем людей, плохо переносящих холод.       — Если тебе так холодно, ты мог бы остаться стоять ждать меня в холле, — бесстрастно подмечает Эрен, следя за тем, как парень от неожиданности чуть ли не подпрыгивает, дергаясь всем телом и сжимая кулаки. Он умел ходить тихо. Многому научишься, незаметно ускользая от чуткого слуха родителей, возвращаясь домой поздно вечером. — Привет.       — Эрен, напугал! — охает Флок, разворачиваясь к Йегеру. На секунду его лицо, исказившееся в гримасе недовольства и испуга от столь неожиданного появления, после узнавания того, кто именно стоит перед ним вновь смягчается, больше не выглядя таким возмущенным. — Да я и стоял, только скучно тебя весь урок в одном месте стало ждать, поэтому и решил прогуляться. Но здесь и вправду холодно, я чуть не закоченел! Пошли?       Он кивает и, поравнявшись, они не спеша двигаются с места, иногда чуть касаясь друг друга плечами оттого, насколько близко они друг к другу идут.       Собственно, Флок Форстер и был причиной, по которой он сегодня не смог пойти гулять с Армином и Микасой, его «другими делами», о которых ребята знали, но эту тему тактично не поднимали, потому что для Эрена она была слишком личной, касающейся только его и этого рыжего парня, что сейчас семенил рядом с ним и периодически шмыгал покрасневшим носом из-за мороза и пряча руки в карманах. Флок был из тех странных ребят, с которыми мало кто дружил. Он часто бродил один и нередко ерничал, держал около себя всего лишь нескольких друзей, имел при себе свое мнение, отличное от большинства и, иногда, стоя где-то в глубине коридора и косясь колючим взглядом на остальных из-под челки, для людей, не желающих заглядывать глубже, действительно выглядел жутковато. Но Эрен с детства любил все странное, к неизведанному его манило. А еще больше он любил честность и открытость Форстера перед ним.       Так уж вышло, что Флок учился в параллельном классе и возможность увидеться им выпадала нечасто. Разве что на перемене в душной коморке, обустроенной старшеклассниками как курилкой или в столовой, отгоняя настырных младшеклассников от прилавка с румяными булочками, чтобы купить самим. Этот вариант был надежен и действенен, если бы не одно «но»: оба парня каждый перерыв были заняты чем-то своим. Эрену нравилось, что их встречи были ненавязчивыми: он не искал их, а Флок не настаивал. Но если они уже и пересекались, то это выливалось в приятное дополнение к очередному заурядному дню, скрашивая его и привнося что-то новое. У Форстера было куча историй, припасенных только для него, с которыми ему хотелось с ним поделиться и Эрен его внимательно слушал, сидя на подоконнике где-то в конце коридора, кивая головой и иногда задавая наводящие вопросы. А после того, как последняя новость вылетала из форстеровых уст и он затихал, они менялись ролями и на этот раз говорил уже Эрен, под заинтересованный взгляд теплых карих глаз напротив.       Но, все же, таких мимолетных моментов им быстро оказалось мало, поэтому было принято единогласное решение, что каждую пятницу они будут встречаться после уроков у школы и идти домой вместе. Расписание у них никогда не желало сбегаться, поэтому Флок, решив взять на себя, как он выразился, «это тяжкое бремя», был не против ждать его. В основном они шли молча, довольствуясь лишь присутствием друг друга без необходимости в словах. Намного приятнее наслаждаться тишиной, иногда прерываемой проезжающими машинами, чем силиться и поднимать никому неинтересные темы. Тем более, если в понимании других тишина между двумя шагающими друзьями была вполне обычной, для них двоих же она была более чем уютной. Эрен думал, что если бы ее можно было ощущать, она наверняка была бы приятной на ощупь. В такие моменты, поддаваясь доселе неизведанному чувству, Эрен вытаскивал из кармана куртки ладонь и соединял ее вместе с ладонью Флока. Он не считал это чем-то странным — если ему что-то нравилось, он это делал, тем более если это что-то доставляло удовольствие и по забавному необычно смешанные чувства, что вылетали снопами пестрых искр и оглушительно взрывались, рассеиваясь по всему телу. Ему нравилось, как ощущалась форстерова ладонь в его. Она была вечно ледяной, поэтому Эрен чуть сжимал ее в своей, горячей, чтобы поделиться хоть частичкой тепла и непременно прикасаясь и потирая большим пальцем кожу, а она у Флока бледная и до невозможности мягкая, ведомый неожиданными порывами, он бы назвал ее шелковой. Иногда Эрен ловил себя на мысли, что было бы интересно узнать, как бы она ощущалась у него на щеке.       — Ну, вот мы и пришли, — Флок останавливается на перекрестке, берясь за лямки рюкзака и перекатываясь с пятки на носок. Жили они на разных улицах, поэтому, как и всё хорошее, их встречи рано или поздно заканчивались. — Тогда пока, Эрен? — Флок не хочет прощаться.       За Форстером простирается непроглядный из-за темноты коридор улицы. Странно, но там, где он живет, фонари горят редко да с перебоями. Прощаясь, Эрен иногда останавливался и наблюдал за тем, как рыжая макушка, без забавно топорщащегося завитка волос наверху, как раньше, постепенно скрывалась в сумраке приближающейся ночи, пока полностью не исчезала, поглощённая в темную пучину. Словно пламя факела, она несла в себе какое-то странное и манящее чувство света и тепла для Йегера. Сегодня же все было как-то немного иначе. Вдобавок к жутковатой общей картине, жалобно и грустно завывал ветер, одергивая подол пальто и грозящийся резкими порывами тушить все на своем пути. Эрен этому позволить случиться не мог.       — Уже поздно, я провожу тебя до дома, — выдает Йегер, заставляя тонкие длинные брови Флока взметнуться вверх в удивлении. Он подходит ближе и, не дожидаясь ответной реакции, берет его за руку, переплетая пальцы. Снова холодные.       — Мы в этот раз дошли даже быстрее обычного. Что такое, решил в рыцаря поиграть? — смеется Флок, щурясь, но натыкаясь на серьезный взгляд Эрена усмиряется, стирая влагу с уголков глаз средним и безымянным пальцем свободной руки. — Да ладно тебе, я что, против, что ли? И если продолжишь так смотреть, к нам точно никто не сунется, — он поддается корпусом вперед и заговорщически подмигивает.       Флок призывно тянет его за собой и они медленно переходят пустынную дорогу. В это время машин уже редко, когда встретишь, и это незамедлительно бы нагнетало обстановку, не будь Эрен уже привыкшим к подобному. Да и сейчас, держа Флока за руку, не хочется думать ни о чем, кроме этих касаний. Эрен был бы не против, чтобы весь мир сузился только до них.       Улица, ведущая к дому Форстера встречает их молчаливым приветствием и переулочным сквозняком, нагло задувающим в бледные юношеские лица, словно пытаясь выведать, зачем вообще они сюда сунулись. Он слышит только скрип снега под ногами и унылый лай бездомной собаки где-то вдалеке, эхом раздающейся по округе. Эрен ловит себя на мысли что, наверное, даже рад, что не пустил Флока идти одного. Естественно, с ним бы точно ничего не случилось, но знать это наверняка и держать ситуацию под своим контролем оказалось лучше и приятнее любого воскресного утра и первого выпавшего снега. Но еще более приятнее держать его за руку. Флок идет совсем близко рядом с ним, слишком близко, погруженный в свои мысли и смотрящий себе под ноги. Эрену было бы интересно узнать, о чем он думает. Хотелось, чтобы он поделился с ним и этим. Возможно о том, как придет домой и отужинает, или встретится завтра с Марло из соседней школы, а, возможно, о нем? Догадка о возможной увлеченности Флока никем иным, как ним приятно разливается теплом где-то в районе грудной клетки, заставляя довольно втянуть в себя вечерний воздух и сделать глубокий вдох, запрокидывая голову назад и блаженно прикрывая глаза. Но, все-таки, кое-что не давало ему покоя. Эрен не понимает того, что и почему сейчас чувствует, а когда он чего-то не поминает, то начинает злиться.       — О чем ты думаешь? — он решает спросить напрямую, чтобы не теряться в догадках. Получается чуть резче, чем задумывалось.       — О том, что мне очень холодно, — сетует Флок, показательно содрогаясь всем телом и стуча зубами. — Везучий ты, Эрен, что без шапки да шарфа круглый год ходить можешь. Куда нам до тебя, мерзлякам.       Эрен цокает языком и закатывает глаза под хихиканье Форстера больше демонстративно, он и не недоволен на самом-то деле вовсе. Только лишь искренне недоумевает, почему Флок молчал все это время. Видимо, не думал, что Йегер вообще таскает с собой что-либо из утепляющего. Но, будь даже так, Эрен бы обязательно что-нибудь придумал. Под разочарованный взгляд Форстера он отстраняется, убирая ладонь и разрывая их телесный контакт, но он быстро сменяется на любопытный, когда Эрен, сняв со спины рюкзак и подперев его согнутым коленом для большего удобства, выуживает оттуда шапку, купленную еще давным-давно в одном из секонд-хендов, где он часто любил бывать.       — Да ладно, это что, шапка? Ты ее с собой носишь? — пораженно вопрошает Флок. — Ты меня удивляешь с каждым днем все больше и больше! Или, — его губы трогает ехидная улыбка. — на самом деле ты уходишь из дома в шапке, а когда мама не видит снимаешь? — тем не менее, насмешки в вопросе Эрен не чувствует, как например тогда, когда Флок общается с другими. Юмор у Форстера своеобразный. — Чем еще можешь удивить?       Йегеру удается заткнуть не унимающегося парня только тогда, когда он, вынудив того склонить голову, натянул на рыжую шевелюру шерстяной головной убор. Флок тянется, чтобы поправить его, но Эрен успешно справляется с этой задачей сам. Челка никак не хочет заправляться и Йегер, уже не в первый раз удивившись тому, насколько волосы Форстера непослушны, оставляет ее топорщиться как есть, лишь попытавшись убрать с глаз быстрым движением. Выходит более нежно, чем было запланировано, в то время как глаза Флока с присущим только им задорным огоньком наблюдали за его движениями, горя в темноте.       — Ах, если бы не ты и твоя шапка, я был бы обречен превратиться в ледяную глыбу и замерзнуть! Чтобы я без тебя делал? Ты мой герой, Эрен Йегер, — он демонстративно прикладывает руку к груди, пытаясь предать своему лицу благодарное выражение. — Но, все же, спасибо тебе. Я серьезно!       Эрен на артистичность Флока усмехается и устремляется дальше. Благо, он здесь не в первый раз и дорогу знает. Флок быстро настигает его и, что правда, инициативы ему не занимать. Он смеется и хватает Йегера под руку, прижимаясь к нему, а тот и не против вовсе. Ему приятен сам Флок и его компания. Он уже и не вспомнит, с кем еще так наслаждался встречами, кроме как с Армином и Микасой. Но они были его друзьями с самого детства, а Флок под эту категорию не подходил. Он вообще не подходил ни под один привычный уклад Йегера. Он был определенно чем-то новым и необычным. То, что он ощущал с Форстером, он никогда не ощущал ни с кем другим до этого момента. К тому же, идя сейчас в потемках, звонкий смех парня и он сам освещали и согревали для Эрена все вокруг. Наверное, Эрен бы и сам мог задать такой же вопрос Флоку, а именно, чтобы он делал без него, но вкладывая в него при этом больше серьезности, нежели Форстер.       Остаток своего пути они проходят, в уже приспособившимся к изменениям понимании Эрена, относительно спокойно. Флок на всю улицу вещает о том, что произошло с ним за день, иногда прерываясь на то, чтобы погладить бездомных кошек, встречающихся им на пути и утягивая Эрена за собой. А еще от внимания Йегера не ускользает и то, что парню теперь в кои-то веки тепло. Можно было догадаться по его порозовевшим, отнюдь не от мороза, щекам и по тому, как тот наконец не сгибался в три погибели, обхватывая себя руками, чтобы сохранить тепло и мелко дрожа. Эрен был рад сделать Флока хоть немного счастливее, даже если его счастье заключалось в том, чтобы отдать ему свою шапку и спасти от холода. Что ж, тогда Эрен был готов скупать все шапки в магазинах и отдавать их Форстеру хоть каждый день.       — Ну, вот мы и пришли, — оглашает Флок, указывая на свой дом.       — Вижу.       Удивительно, но что тогда, стоя на пустынном перекрестке, что сейчас, рядом с домом Форстера, ни Эрену, ни Флоку прощаться друг с другом совсем не хочется. Эрен видит, как из окон дома льется приятный глазу желтый свет, слышит, как оттуда звучат приглушенные из-за стен голоса, но уходить не торопится. Они просто стоят и смотрят друг на друга, неловкие и нерешительные в дальнейших действиях.       — Наверное, мне все же пора, — как-то грустно и тихо начинает Флок, опуская взгляд. — Да и тебе тоже, родители волноваться будут.       — Да, ты прав, — хрипло соглашается Эрен, тут же покашливая.       Флок, словно в замедленной съемке, растянувшуюся на пару секунд, слишком медленно приближается к нему и, зажмурив глаза, прикладывается своими губами о холодную щеку Эрена. Он не спешит отстраняться, целует долго, будто изучая и ожидая реакции, будто ничего не боится, в то время как пальцы, нервозно сжимающие рукав чужой куртки выдают его с потрохами, а щеки предательски пунцовеют еще сильнее. Ему не нужно приподниматься или наоборот наклоняться, они с Эреном примерно одинакового роста, может, Эрен чуть выше на каких-то три несчастных сантиметра. Сквозь толщу эмоций, отрубивших связь со здравым смыслом, он понимает, что стоять так, впечатанным в чужую щеку еще дольше будет странно и, хмурясь, отстраняется, глядя на Эрена и взглядом вопрошая, мол: «Ну как тебе?»       Эрен в своей нечитаемой молчаливости заставляет Флока то ли отчаянно, то ли возмущенно схватить ртом воздух, недовольно вытягивая шею. Убегать после такого явного шага будет считаться позором на всю жизнь. Возможно, лет в шестнадцать Флок, наплевав на всё и убежал бы, спасая себя и остатки своего приниженного и разбитого вдребезги достоинства, переживая свою личную минуту стыда, сопровождающуюся раскрасневшимся лицом и до кончиков ушей, но с того времени многое изменилось, и поэтому сейчас он, решив, что будь что будет, остался стоять, вперив взгляд в Эрена.       К превеликому счастью и облегчению Флока, ответного действия от Эрена долго ждать не приходится, хоть ему и показалось, что пока он ждал перед глазами пролетела вся жизнь. Он довольно неуклюже и неопытно подтягивает Флока к себе ближе и, решив исполнить желаемое, кладет форстерову ладонь себе на щеку, вовлекая того в поцелуй.       Целуются они, откровенно говоря, паршиво. Обоим еще ни разу не доводилось этого делать, в смущении и в спешке иногда сталкиваясь друг с другом зубами. Тем не менее, Эрену одной ладони мало, он спускает руки на талию Флока и, исследуя бока и изгибы, жмет к себе, чуть поглаживая, переходя на спину и проходясь по ней, очерчивая пальцами зоны от лопаток до позвоночника. Целоваться с кем-то, а в особенности с Флоком, жутко непривычно, но до одури хорошо. Эрену нравится его податливость, нравится, как он призывно льнет к нему, отзываясь на ласки и, заведя руку ему за голову, стягивает резинку и оттягивает волосы, а второй рукой, что послушно покоилась на йегеровской щеке, нежно водит большим пальцем по успевшей раскраснеться коже. Губы у Флока мягкие и теплые, но в тоже время горячие и приоткрытые, их хочется целовать, кусать, мять и никогда от них не отрываться. Эрену льстит, что теперь касаться их будет только он и никто больше, в общем и целом ему на зависть остальным приятно, что теперь Флок будет его. Эрену все равно на эти наименования, важнее всего то, кто сейчас у него в руках, чей вкус на губах и что он ощущает к этому человеку.       — Не боишься, что твои родители нас увидят? — Эрен нехотя разрывает поцелуй, шумно вдыхая морозный воздух, вперемешку с запахом Форстера.       — Ну и пусть, мне все равно, — глаза Флока закрыты, падкий на новые ощущения, он слепо мажется носом по щеке Эрена.       Простояв в таком своеобразном положении еще несколько минут, Эрен раздосадовано чувствует вибрацию телефона в кармане своих джинсов, оповещающую о том, что его родители, все же, спохватились о его пропаже и теперь не успокоятся, пока не получат от него смс-ку. Более предусмотрительный в этом вопросе, да и сам Флок все понимает, они нехотя отстраняются друг от друга. Взъерошенные и сбивчиво дышащие, Флок даже снимает шапку и расслабляет захват шарфа на шее.       — Оставь себе, я ее все равно не ношу, — отмахивается Эрен на протянутую Форстером шапку. — Тебе она больше пригодится, чем мне.       — Как знаешь, — Флок пожимает плечами и снова чмокает его в щеку, чтобы потом развернуться и пройти к дому. — Пока! И напиши мне, как придешь домой!       Эрен кивает и машет ему, оставаясь на месте до тех пор, пока дверь за Форстером с хлопком не закроется. Впереди его ожидает дорога домой, расспросы матери о том, где он так долго пропадал и старший брат, который приедет ближе к ночи с вокзала после учебной недели в университете. Но все это неважно по сравнению с тем, что теперь его ожидает еще и Флок. Кажется, теперь уже его Флок.