Сложные отношения/Лолита

У Намджуна сложные отношения с собственным ребёнком. Как они могут находиться под одной крышей так долго, загадка для всех вокруг и для самого альфы. Он ненавидит своего сына за многое, но продолжает заботиться и терпеливо ждать, пока подросток перестанет бесить его своим провокативным поведением. Омеге всего семнадцать, но он ушлый не по годам, и в нём нет ни уважения к старшим, ни даже капельки совести. Вот и в очередной раз Намджун видит в окно, как Чимин слезает с байка какого-то подкаченного альфы и сам засасывает того в грязном поцелуе, позволяя парню вволю лапать его тело. Отец-одиночка скрипит зубами и отходит к креслу, со вздохом опускаясь в него. Он в курсе, что омега уже не маленький и в нём играют гормоны, но Намджун так переживал, что его нет так поздно, успел подумать о самых страшных вещах. Чимин мог, хотя бы, ответить на один из сорока звонков отца, но не удосужился сделать и этого. - Где ты был? - спрашивает альфа, слушая стук босоножек из коридора. Чимин неспеша проходит в гостиную и плюхается напротив. - В библиотеке, - лениво отвечает он. Смешно. В другой ситуации альфа, может быть, и посмеялся, но враньё подростка, которое тот даже не скрывает, бесило. - Почему трубку не брал? - В библиотеке запрещено пользоваться телефоном, папочка. Намджун открывает глаза и долго и пристально смотрит в красивое и ненавистное лицо сына. - Я ведь просил не называть меня так, - угрожающе произносит он. - Что я могу поделать? Ведь мой обожаемый папочка умер, а мне так не хватает его тепла. Кого ещё я могу так звать теперь кроме тебя? - омега грустно дует губы, а в глазах пляшет веселье. Ему, похоже, нравится забавляться с нервами мужчины. - Кто подвёз тебя? - альфа говорит теперь спокойно, - Я видел вас из окна. - Чонгук, мой одноклассник, - Чимин так же спокойно выдерживает допрос, - ты ведь помнишь его? Он приходил к нам, когда мы были ещё маленькими, и папа пёк для нас... - Иди в свою комнату, - перебивает отец. Омега равнодушно встаёт и неспеша уходит. Намджун остаётся в гостиной один. - Прости, - говорит он, глядя на фотографию в рамочке, - я не смог воспитать его должным образом. Ему отвечает тишина, и альфа снова прикрывает глаза, откидываясь на спинку кресла и предаваясь воспоминаниям. Джину нельзя было иметь детей. По медицинским показаниям. Но он очень их хотел, а Намджун любил своего омегу больше жизни, поэтому с радостью решился ради него на такой серьёзный поступок. Они оба были совсем ещё молоды, и Намджун честно не был готов к появлению в их семье маленького человечка. Ответственность и отстутствие стабильности, как таковой, пугали, но Джин настаивал на ребёнке, и альфа не смог отказать. Он до сих пор помнит тот день, когда они пришли в детский дом и увидев Чимина, сразу поняли, что этот омежка и есть их настоящий сын, пусть не по крови, но по сердцу. Ласковый очаровашка абсолютно покорил сердца новых родителей, его окружали заботой и любовью. Однако потом случилось страшное, и Намджун винит в этом только себя, Джин внезапно забеременел и категорически отказался от аборта. Альфа поддерживал супруга и радовался вместе с ним, посвящая всё своё внимание любимому, все девять месяцев в ожидании чуда. Но увы, врачи не зря настаивали на прекращении беременности, ибо любовь всей жизни Намджуна скончался во время родов вместе с их ребёнком. Альфа остался совсем один с маленьким омежкой на руках, потерянный и разбитый. Но возвращать Чимина обратно в приют он и не думал-мальчик был его самым дорогим воспоминанием об их прежней счастливой семье. Ребёнок страдал и скучал по папе, а Намджун пытался сделать всё, чтобы омежка не чувствовал недостатка внимания. Потакание всем капризам привели в итоге к плачевному результату, и сейчас эти двое, хотя и жили вместе, походили больше на заклятых врагов. У Намджуна поднимается температура, и он понимает - дело не только в том, что он расстроен и зол. У альфы начинается гон, и он идёт в свою комнату, чтобы наскоро собрать вещи для отъезда наутро. Нет, он не думал о своем сыне как-то иначе, нежели родные отцы думают о детях. Он и мыслей таких не имел, просто так было принято. Природа природой, но омег стоило уважать, даже когда они вели себя как стервы. Намджун возвращается через неделю. Он спокоен, потому что за Чимином эти дни приглядывал младший брат альфы, Тэхён. Омега обожал своего племянника и всячески выгораживал того перед отцом, храня в себе воспоминания о собственной такой же беззаботной юности. - Привет, - Тэхён широко улыбнулся, приобнимая широкие плечи брата, - как отдохнул? - Отлично, я почти каждый день гулял на море, - улыбнулся старший. Улыбка Тэхёна была глотком свежего воздуха в их с сыном вечно мрачном и полном обоюдной тихой ненависти доме, - только вот работы накопилось, и теперь придётся навёрстывать. - Хорошо, когда ты сам - хозяин своего бизнеса, да, братец? - омега хихикнул, - Завтракать будешь? Альфа кивнул и понес вещи в свою комнату. - Чимин в школе? - спросил он спиной. - Ага, - ответил брат, пританцовывая у плиты и напевая какую-то песенку. Десять часов ночи. Десять тридцать. Одиннадцать ноль одна... Чимина всё ещё нет. Намджун после третьей попытки дозвониться до сына просто сидит в гостиной с ноутбуком и перепроверяет накладные за прошлый месяц. Уснуть от беспокойства всё равно не удастся, к тому же, он должен своими глазами убедиться, что неблагодарное дитя жив и здоров. - Ух ты... П-папочка приехал! - Чимин с трудом скидывает туфли на шпильках и шатаясь, идёт к отцу, - приветик! - В библиотеке был? - интересуется альфа, не глядя на пьянющего парня. - Как ты догадался? - омега падает рядом, отчего компьтер едва не падает с бёдер мужчины, благо, тот быстро спохватился. - Иди спать, - говорит Намджун, наконец, поднимая глаза на подростка. Рубашка на груди неприлично расстегнута, алая помада, алее которой только засосы на белой шее, размазана, глаза кажутся большими и томными из-за подтеков туши. Чимин выглядит, как блядь, и точно так же пахнет: феромоны чужого альфы на его теле Намджун уловил ещё издалека, несмотря на стойкий запах крепкого алкоголя. Альфа долго смотрит на своего непутевого ребёнка, пытаясь понять, что же пошло не так и почему нежный омежка превратился в эту Лолиту, от которой бы покраснел от стыда даже сам оригинал. Нет, дело не только в нём и его неправильном воспитании, Намджун теперь это понимает. Чимин такой, какой есть, каждый свой выбор он делает осознанно. Глупо было ожидать, что неродной ребёнок вырастет копией мягкого и покладистого Джина, которого в этот самый момент альфе не хватало, как никогда. - Гонишь меня, - тянет Чимин, пьяно улыбаясь, - любим-мый папочка меня гонит, - сарказм в его голосе, кажется, исчезает только когда он общается со своими многочисленными парнями, - но за что? - он придвигается к Намджуну и пытается попасть губами по его щеке, - дай денег, а? - Я сказал, иди к себе, - альфа откладывает ноутбук в сторону, и грубовато поднимает сына с дивана, - проспись! - Тогда, может уложишь меня? - омега едва стоит на ногах, и осознанно или нет, хватается руками за сильную шею, - Уложи меня в постель, папочка. Намджуну противно. Очень горько и очень противно. Он толкает Чимина в сторону, скидывая его руки, и тут же подхватывает под локоть, таща за собой. - Как грубо, папочка, - хнычет Чимин, и тут же со всем своим пьяным кокетством добавляет, - накажешь меня за то, что я немножко выпил? - Малолетний идиот, - тихо выдыхает альфа, открывая дверь в комнату парня и вталкивая его внутрь и разворачиваясь, чтобы уйти. - Главное, что я не похож на тебя! - слышит он вдруг за спиной и невольно останавливается, - Ты ведь так жалок, Джуни. Услышав прозвище, которым его называл только Джин, альфа теряет над собой контроль. Он обещал себе не поддаваться на провокации, но на этот раз Чимин перешёл черту. И плевать, что он пьян. Намджун делает шаг в комнату омеги, которая пропитана навязчивым ароматом чайной розы, и подходит к сыну. - Повтори-ка, - тихо произносит он, его глаза горят гневом и болью. - Хорошо потрахался? - Чимин немного приходит в себя, и взгляд его становится осознаннее, но слова, вылетающие из его наглого рта, уже почти довели альфу до бешенства. - Что? - Намджун не верит своим ушам. Но да, это было адресовано ему его же ребёнком, никого другого в комнате ведь нет. - Ты уезжал из-за гона, да? Ты всегда это делаешь, потому что ты трус, - омега с ухмылкой наслаждается реакцией отца, - боишься приводить омег в дом, боишься трахать их здесь. Но это ведь не из-за меня? Думаешь, папа приревнует? - Чимин тихо смеётся, - Раслабься, папочка, Джин давным-давно сдох. Альфа сжимает кулаки так сильно, как может, чтобы не размазать это личико в мясо по всей квартире. Он просто пьян и не знает, что несёт, - так Намджун заставляет себя думать, чтобы успокоиться. - Надо же. Ты молчишь, - парень разочарованно цокает языком, - что, даже не кинешься защищать своего святого муженька? Не ударишь меня, не наорешь? Ничего? - Имей уважение к памяти папы, - тихо говорит Намджун и идёт к двери, - и нет, детей я не бью. И такую мерзость, как ты, тоже. Не люблю пачкать руки. - Я давно не ребёнок, папочка! - злобно кричит ему вслед Чимин, - Один ты этого не видишь, грёбаный неудачник! Чёртов задрот! Я рад, что появился на свет не из твоей жалкой кончи, придурок! Намджун услышал уже достаточно. Он даже думать об этом всём не хочет, и быстро засыпает в своей постели. С утра, всё же, рано вставать, а если он не будет усердно работать, этого невыносимого омегу никто не накормит, не оденет, не отправит в колледж после школы. Да, альфа ненавидит своего не своего ребёнка, но ответственность за него он взял на себя давно и навсегда. Неделю они не разговаривают. Даже не смотрят в сторону друг друга. Намджун не спрашивает, почему омега в очередной раз вернулся поздно, не обращает внимания на его потрёпанный пошлый вид и обилие мужских запахов. Раз Чимин достаточно взрослый, чтобы пытаться делать другим по-взрослому больно, пусть решает сам, что ему делать со своей молодостью. Беспокоясь и заботясь о нём, альфа итак превратился в его врага, так что хуже уже не может быть. Мужчина возвращается с работы позже обычного из-за затянувшейся планерки с подчинёнными. Он хмурится, учуяв запах роз, распространившийся по всему дому, и настежь открывает окна. Обычно Чимин давал намёки на свою приближающуюся течку, потом - просто говорил об этом прямо, без стыда. В любом случае, Намджун всегда был в курсе и держался на расстоянии. Но теперь они не разговаривают, и омега не посчитал нужным предупредить отца. Забыл или делал нарочно, чтоб его позлить - альфа не был уверен, но случилось то, что случилось. Намджун прекрасно держал себя в руках. Эти наглые, приторные розы совсем не напоминали ему о близости. Джин пах мягко, едва уловимо, его аромат был так же нежен, как он сам и его тело. Альфа тепло улыбнулся, вспомнив образ покойного мужа. Намджун очень устал и даже не стал ужинать. Во-первых, никто этот ужин ему не готовил, а во-вторых, не особо-то и хотелось есть. Быстро ополоснувшись, мужчина крепко уснул, наслаждаясь ночной прохладой из открытого настежь окна. Его разбудила тяжёлая, почти удушающая концентрация чужого феромона в воздухе. Намджун резко сел в кровати, потирая сонные глаза и пытаясь понять, почему окна в комнате закрыты, а в его постели лежит Чимин. - Что ты делаешь здесь? - сухо спросил альфа сонным голосом, - Проваливай. - Не хочу, - тот повернулся на другой бок, нагло улыбаясь ему в лицо, - хочу спать с папочкой. - Хочешь, чтобы я вышвырнул тебя сам? - Намджун делает движение к краю кровати, намереваясь слезть, но Чимин резво вскакивает и прыгает на его колени, скрещивая ноги на пояснице альфы. - Куда ты собрался, папочка? - томно выдыхает он сильно близко к чужому лицу, - Я ведь сказал, что сегодня мы спим вместе. - Ты окончательно рехнулся? - альфа вскипает, но замирает вдруг, потому что парень начинает тереться о него своим задом, - Что ты тут устроил? Течный омега, ерзающий на его паху, это сильно, но Намджун пока сохраняет остатки разума. Это, всё же, его сын! - Ты слишком напряжён, - шепчет омега, - давай, я помогу тебе расслабиться, папочка? - он залезает руками под футболку Намджуна и бегло ощупывает маленькими пальчиками крепкую грудь, - вау, Джуни, - с дразнящим стоном говорит он, - ты так горяч. Альфа чувствует себя хуже некуда. Он хочет одновременно успокоить ребёнка, убить наглеца и оттрахать омегу, что уже спускается руками к его твёрдому члену. Он, всё-таки не железный, тело реагирует само по себе. Не может не реагировать. - Это уже слишком, - хрипло произносит он, не сводя глаз с сумасшедше сексуального лица, - перестань, - почти умоляет Намджун. - Разве я могу, когда ты так сильно сводишь меня с ума, папочка? - Чимин подаётся вперёд и сильнее двигая бёдрами на чужом теле, проводит кончиком языка по горячим губам мужчины, - пожалуйста, трахни меня. Трахни так, как никого и никогда. Намджун болезненно стонет, потому что не может бороться с собой и ненавидит себя за это. Он сжимает ладонями круглые ягодицы, и целует своего сына первым. Своего сына. Целует. И он проклянет себя много-много раз, будет проклинать до конца жизни, но прямо сейчас он готов пожертвовать всем, чтобы только не отрываться от этих губ, таких юных и сладких. Да простит его Джин, с таким удовольствием альфа ещё никогда не целовался. Намджун поворачивается вместе с омегой, и опрокидывает их обоих на кровать, жадно целуя отзывчивый рот. Он грубо водит руками по стройному телу, и остановиться уже даже не пытается. Он быстро скидывает с Чимина немногочисленные тряпки, и пылающим взглядом блуждает по сумасшедше красивому телу, податливо извивающемуся от его прикосновений. - Я хочу тебя, - рычит альфа, впиваясь клыками в основание нежной шеи, и слышит высокий стон, который напрочь лишает его рассудка. Намджун нетерпеливо раздевается и тут же утыкается ноющим от перевозбуждения членом между соблазнительных половинок. Омега нетерпеливо ерзает по простыни, всё время бормоча какие-то пошлости, которых альфа даже не слышит. - Аа! - громко выкрикивает Чимин, когда в него толкаются крупным членом, - Да, папочка, да! Чимин стонет по-блядски, кусает до боли распухшие губы, нещадно царапает спину мужчины, насаживаясь глубже, принимая его в себя до конца. - Ещё, ещё, ещё! - задыхаясь, кричит он, и из глаз его текут слезы, - Умоляю, папочка, ещё! Да! Намджуну очень стыдно, но после того, что с ним происходит сейчас, он готов понести любое наказание, даже смерть, потому что ему сейчас так хорошо, что кажется, он вообще впервые занимается сексом. Аромат розы уже не режет глаза, он мягкий и нежный по сравнению с его собственным запахом шафрана. И стонет омежка так сладко, что Намджуну не хочется останавливаться никогда, только бы слышать эти звуки и запахи вечно. Узкое нутро омеги сжимается, и его подбрасывает в оргазме, пока он кричит в губы альфы. - Папочка, - шепчет Чимин в слезах, - папочка!.. Намджун имеет его основательно, немного грубовато, краем подсознания замечая, что омеге это нравится. - Ты такой тесный, - говорит альфа, тяжело дыша в нежную шейку, толкаясь глубоко, - но ты ведь со многими спал? - Я не спал ни с кем, папочка, - между стонами отвечает Чимин, - я растягивал себя игрушками ради тебя. Он врёт, и оба это знают. Но Намджуну сейчас плевать абсолютно на всё в этом мире, кроме хрупкого сексуального тела под ним. Чимин сжимает его ногами сильнее, и кажется, собирается кончить ещё раз. Он делает это, и продолжая ещё биться в сладких конвульсиях, просит больше и больше альфы в себе. Намджун ещё никого не трахал с такой жестокостью и обожанием одновременно. Он вбивает омегу в кровать, не давая и шанса вздохнуть ровно. Чимин стонет, вопит, захлёбывается, едва успевает отвечать на жадные грубые поцелуи, но окончательно тает в больших руках. - Поворачивайся, - приказывает Намджун, резко выходя из омеги, и тот упирается щекой в подушку, вставая на дрожащих коленках и выгибая спину так сильно, чтобы его зад могли рассмотреть вдоль и поперёк. Намджун быстро склоняется к затягивающейся раздолбанной дырочке и ощутимо обводит её языком. Чимин хрипло вскрикивает, а потом и вовсе срывает от воя голос, когда Намджун начинает вылизывать его промежность широкими неторопливыми мазками, собирая ароматную смазку. Омега снова на пределе, и тихо скулит, не падая только оттого, что его крепко держат за бёдра. - Войди в меня, - еле слышно тянет он, - прошу... Мне так нужно твоё тело... - А мне - твоё, - отвечает альфа, прикусывая одну из ягодиц, и резко поднявшись, рывком входит в Чимина. Он сжимает омегу руками так, что тот едва ли может дышать. Агрессивные толчки выбивают из него лишь жалобный скулёж, и теперь он просит остановиться. - Хватит, - умоляет он, - папочка, хватит... Остановись... Намджун ещё несколько минут остервенело натягивает маленькое тело на себя, а после с низким и громким стоном кончает прямо на сочные половинки. - Мне так хорошо, - мурлычет омега на его груди, тут же сладко засыпая. Намджун следует его примеру, и прижав парня поближе, отключается моментально. Ни одной мысли в голове кроме того, что он хочет ещё, не появилось. Корить и казнить себя он будет завтра, а сейчас он просто счастлив. Альфа просыпается в холодной постели один и долго и мучительно сладко вспоминает каждую мелочь из прошлой ночи. Нет, он не жалеет о лучшем сексе в своей жизни, но его беспокоят чувства Чимина. Как парень сейчас смотрит на то, что между ними было? Будет ли он ненавидеть? Уйдёт ли от него? Намджун вздыхает и плетётся на кухню, обращая внимание на раздающиеся оттуда звуки. - Доброе утро, - смущённо улыбается омега, стоя в одной рубашке Намджуна на абсолютно голом теле, - я тут пытаюсь испечь тебе блинчиков, но выходит не очень. - Я научу, - альфа вжимает его бёдра в свои и целуя затылок, шепчет, - но позже. Сначала я хочу позавтракать тобой.