— Запись номер..

      Германия знал - Российскую Федерацию боятся все. У этого русского не понятно что может творится в голове, никто не знал что тот может вытворить в следующий момент. Людвиг видел, как все боятся русского и лишь у некоторых стран с ним дружные отношения, не смотря на то, что тот мог внушать страх любому.       Германия знал - все знают историю этой страны и сколько войн пережил Россия. Иван с детства участвовал в кровопролитных войнах. Видел много смертей. И его, наверняка, не раз пытали, чем и ломали детскую психику Вани. И Людвиг всё это знал. Он знал почти всё про своего любимого русского. От обычных до мировых войн, в котором участвовал Брагинский. Он не раз сидел рядом с пьяным Иваном и слушал его историю, слушал то, что у него накопилось в душе и как сильно он устал. Но всё равно продолжал улыбаться детской улыбкой. Но улыбка не фальшивая. А настоящая. И это настораживает других ещё сильнее. Как, Россия, пережив столько всего в жизни - может улыбаться так искренне? Но, увы, у Байльшмидта нет ответа на этот вопрос.       И это навевает на немца недавние воспоминание, которые он пережил буквально пару недель назад, когда случайно увидел спину Ивана, покрытую многолетними шрамами. Увы, не смотря на то, что у страны есть такая штука как регенерация и страну невозможно убить пока о ней не забудут или пока жив её народ, регенерация не всегда может залечить шрамы. Особенно душевные.

***

      Это было случилось после очередной мировой конференции. На этой конференции ничего не было интересного. Америка как всегда говорил про свою ерунду, про НЛО, про внеземную жизнь, про то что он номер один и так далее. Вообщем, Альфред прожужжал уши всем. За что не раз получал от Германии. Увы, Америка получал не только за свою презентацию, но за прямые намёки на секс с Россией. Только получал уже не от немца, а русского. В конце концов, американец не раз получал от русского отказы на отношения, тем более получал ответ нет на секс. Никто не знал что Российская Федерация уже как полгода в отношениях с Германией и никто не понимал Америку, а точнее его попытки. Зачем он старается, если получает отказ на это всё? Но мы этот момент опустим.       Так вот, после окончания конференции, все вернулись в свои номера. И Ивану с Людвигом повезло. Они были соседями и их комнаты находились рядом, поэтому если кто-то захочет зайти в гости, то с лёгкостью сможет зайти к одному в гости, или даже остаться на ночь, но не в интимном смысле, до такого момента Иван и Людвиг решили повременить, ибо оба не слишком были уверены что готовы к сексу. Идя до своих номеров, страны разговаривали на обычные темы такие как: погода, алкоголь, про свои территории и так далее. За разговором, оба не заметили что дошли до своих номеров. — Воу, я даже и не заметил как мы дошли до своих комнат. — сказал Людвиг, только что заметивший это. — Ага, я тоже, — улыбнулся Россия. — если что, заходи в гости, выпьем. — Конечно, обязательно зайду. — так же тепло улыбнувшись России, проговорил Людвиг.       Быстро обменявшись поцелуем в губы, дабы никто из других это не увидел, парни зашли в свои комнаты. Сначала страны просто отдыхали и занимались своими делами. Но под вечер Германии стало немного скучно и уныло заполнять бумаги, поэтому он пошёл к русскому. Только выйдя из своего номера и начиная подходить к двери Ивана, Людвиг заметил что тот её не запер. — Не похоже на Ваню. А если бы Америка или кто-то другой бы проник в комнату? — пролетело в голове немца и поэтому решил немного отчитать русского за такое.       Пройдя в номер, Германия аккуратно закрыл дверь за собой и прошёл в глубь номера. Подумав, что Иван, возможно, на кухне, пошёл туда. Но не обнаружил его там. Потом посмотрел в других комнатах, но тоже не обнаружил его там. Оставалась лишь одна комната, которую Людвиг оставил напоследок. Спальня.       Подойдя к двери, Байльшмидт прислушался. Брагинский явно был в комнате, потому что слышался шорох ткани. Аккуратно приоткрыв дверь, Людвиг заглянул туда и после полностью зашёл в комнату, но потом уставился на Ивана и тут же замер от увиденного.       Иван был повёрнут спиной к немцу, на нём не было футболки, а это значит что спина была открыта, и поэтому Байльшмидт видел то, что Брагинский скрывал от всех. Шрамы.       Шрамы были по всей спине. От пулевых ранений, от кнута, от ножа, а может и других орудий пыток. Людвиг это всё видел и ему хотелось сквозь землю провалится, лишь бы не видеть как из-за пыток были видны такие ужасные следы. Шрамы русского были очень хорошо видны. Хотя, правильнее сказать, они выпирали на спине. — Боже.. Ваня.. Сколько же тебе пришлось пережить пыток и страданий..? — промелькнуло в голове немца и он посмотрел на Брагинского, который не заметил Байльшмидта, явно задумавшись о чём-то. — Иван..? — услышав голос Людвига, Россия тут же повернулся к Германии, надевая футболку, и с ужасом смотря на того.       Повисла гробовая тишина, которая постепенно напрягала этих двоих. Но никто не решался, пока что, начинать говорить. Как и слово первое никто тоже не собирался из них говорить, Пока.. — Ты не должен был это видеть.. — проговорил нервный Россия, опустив голову. — Это старые шрамы.. Их вообще никто не должен видеть.. — Но я увидел, — Германия решительно подошёл к России и поднял голову русского за подбородок, заставляя того посмотреть на немца. — и я хочу знать, откуда эти шрамы у тебя? — немец смотрел на того своими пронзительно небесно-голубыми глазами, ожидая ответа. — Это.. Это.. — в фиалковых глазах Ивана было видно, что ему тяжело это вспоминать.       В конце концов, Иван, тяжело вздохнув, предложил всё рассказать за алкоголем. И Людвиг согласился на это. Пройдя на кухню, Россия достал две рюмки, из шкафчика, и бутылку водки, из холодильника, поставив всё на стол, он сел. Развив водку в рюмки, Иван отпил из своей, а немец же пока не притрагивался к своей, ожидая что будет рассказывать Иван. Когда бутылка была уже наполовину пуста, Россия уже был в нетрезвом состоянии, о чём говорил румянец на щеках и не трезвый взгляд. И тогда, пьяный Брагинский, стал всё рассказывать. Как, зачем и чем его пытали. Как его убивали. Как он долго после всего этого приходил в себя. Как был готов, лишь бы это всё закончилось, пулю в лоб пустить. В тот вечер, Россия открыл Байльшмидту душу. Рассказал о всех своих чувствах, что его тревожило и тревожит сейчас. А Людвиг взял на заметку, что водка - прекрасный способ разговорить, об очень трудных и душевных моментах из жизни, Ивана и заставить его открыть свою душу.       Выслушав всё, Людвиг, наконец, отпил из своей рюмки. Горло от алкоголя жгло, а сам он слегка сморщился. После, немец посмотрел на русского, а потом положил свою руку поверх руки Ивана и стал её поглаживать, заставляя пьяную страну посмотреть на себя. — Иван, послушай, — начал Байльшмидт. — это теперь в прошлом. Да, шрамы после всех твоих войн и боёв остались и останутся на всю жизнь, не спорю. Но сейчас, другое время и все сейчас стараются сохранить везде мир, Америка не в счёт он как был тупицей, таким и остался, . Я совру, если скажу что понимаю тебя и через что тебе пришлось пройти. Поэтому хочу сказать что ты сильный, раз пережил всё это. Ты не сдавался и не опускал руки и продолжаешь это делать до сих пор, — Германия улыбнулся тому. — я прошу тебя, делись со мной своими чувствами и переживаниями. Говори что тебе нравится, а что нет. Хорошо? — Х.. Хорошо. — Иван пьяно улыбнулся.       Эти двоя ещё немного посидели, но потом отправились спать, так как Иван много выпил и его уже тянуло в сон, а Германия просто устал за сегодня и хотел быть со своим русским рядом.

***

      И с того дня Россия делился всем с Германией. И поступали они так: если Ивану сложно было об этом говорить, они садились за стол, выпивали и тогда обсуждали всё это. А если же это не было чем-то слишком душевным и алкоголь не требовался чтобы всё рассказать, то Иван выговаривался Людвигу, он прямо говорил что тревожит его и что ему не нравится. Так у Ивана появилось то чувство, которое никто не смог его дать, кроме Германии. Доверие.