Старые мечты на новой земле

В том, что в будущем придётся жить у Пика в замке, Зонтик был абсолютно убеждён. После краткого разговора надежды на пребывание в Зонтопии не осталось никакой. Точно. Это уже не Зонтопия, Пик наверняка уже её переименовал. Во что и как именно — этого Шестой знать не хотел. Он обвинял себя в убийстве тех жителей, и ему не нужен был суд, чтобы избрать себе наказание — Судьба сама прекрасно с этим справляется. Теперь оперировать Зонтик не в силах, но бросать медицинское дело и полностью тонуть в самобичевании, он не собирался. Но как любой любящий живое, как любой совестливый человек, как любой искренне раскаивающийся в своём преступлении, он хотел искупить свою вину через помощь другим и принести жертву, как символ своей искренности. Поэтому Зонтик отказался от своего любимого занятия, на которое потратил столько сил, времени и эмоций — работа хирургом-кардиологом. Теперь появилась другая цель — освоить искусство приготовления лекарственных препаратов. Теперь помощь будет не напрямую. Спасти тысячи жизней взамен на точно такие тысячи загубленных. Будет этого достаточно, чтобы вымолить прощения у собственной совести? Разумеется нет. Один убитый требует неописуемого раскаяния, а здесь счёт идёт на тысячи. И сейчас Зонтика никто из подданных не обвинял, однако, как долго это продлиться? Скоро новые законы Пиковой империи придут сюда. Беззаконие победителей превратит жизнь проигравших в ад. И как бы не уверял Пик, в будущем ему не удастся избавится от угнетения полностью. Это не характер пиковой масти, а учитывая, что Пик единственный из клонов, кто до сих пор держится за идею вернутся в реальный мир, да держится с такой силой, что постепенно становится одержим, легко напрашивается вывод, что жители не поладят. И к кому обратятся эти замученные души? Кто сможет их спасти? К сожалению, никто. Их защитник в плену, его сила под чужим контролем. Поэтому в будущем видны только смерти и потоки крови, гораздо в бо́льших количествах, чем было пролито во время войны. Сможет ли эти жизни «отплатить» Зонтик своими лекарствами? Вряд-ли. Количество им убитых медленно, но верно возрастает. Жизнь можно восполнить только жизнью, и чаша весов Зонтика никогда больше не будет стоять ровно. Он обречён на вечное самобичевание. Ему поможет обрести прощение и душевное спокойствие только собственное падение, собственные страдания — принять страдания других, испытать то, что испытали они — тогда Зонтик сможет приблизиться к уравновешиванию чаши. В любом случае, сейчас Шестой занимался тем, что пытался сосредоточиться на материале учебника по биохимии, чтобы ненадолго уйти из угнетающей его реальности. Формулы плясали перед глазами и сливались одна с другой, и Зонтик не мог различить формулу витамина К от А, не смотря на их существенные различия. Мысли его всё возвращались к единственному другу, которого он пока мог видеть — Блио. Как рассказать ей о вынужденном переезде? Девушка только-только стала приходить в себя, оправляться после пережитого стресса и невосполнимой потери. Что с ней станет здесь, в старой стране, которая станет жить по новым правилам? Блио останется совсем одна. Это станет невыносимым испытанием для неё, она привыкла держаться друзей и заводить новые знакомства, привыкла одарять каждого своей энергией и светом. Пациенты были в восторге от неё, им становилось спокойнее в её компании, поскольку она могла рассмешить, а смех очень хорошее лекарство от страха. Теперь же её, скорее всего загонят в жёсткие рамки, правила, систему, в которых не будет места шуткам, умеренной небрежности и её светлой энергии. Внутри них она быстро завянет, как цветок без Солнца, и погибнет. Как спасти её? Зонтик не знал. В его силах было только предупредить её, попросить сохранить внутренний запал, и поддерживать других. Сама Блио расцвела после пробуждения Зонтика. Она заглядывала к нему в обед и вечером. Именно Блио приносила книги по фармакологии, фармакогнозии, физиологии и биохимии. И каждый раз при встрече с ней, Шестой не мог сдержать печального взгляда, который невольно появлялся у него. Блио это видела, но ничего не говорила, лишь пыталась его подбодрить. «И кто кого должен подбадривать?» — задавал себе этот вопрос Зонтик, но не мог ответить Блио той же поддержкой, что она оказывала ему. У Зонтика не осталось сил. Блио догадывалась зачем Зонтику учебники. Она не хотела проверять свою теорию, потому что знала, что это расстроит её друга. А Шестому была приятна её забота. Видеть подругу снова весёлой, шутящей и энергичной был единственным счастливым моментом за последнее время. Хоть она и носила траур по погибшему жениху, но старалась поддерживать бодрость духа во всех — такой был у неё способ справиться с горем и искупить свою вину, что не спасла его. Блио любила рассказывать Зонтику о пациентах из других стран. Чаще всего это были негативные отзывы. — К слову, эти пиковые до безобразия пафосные, — Блио приложила ладошку тыльной стороной ко лбу, изображая обморок тонкой ранимой души, — «ах, вам этого не понять. Вы живёте в архитектурном хаусе под проливным дождём». А сами простой иглы боятся. Зонтик смущённо посмеялся. — Ты слишком поэтично их изобразила. Боюсь, они на такое не способны. — Ты абсолютно прав! — Блио сжала кулаки и в возмущении начала ими махать, — они грубияны и истерички, каких поискать надо! Я не понимаю, как можно при малейшем несогласии бросаться на собеседника с кулаками! У меня скоро в травматологии только наши врачи с остальным медперсоналом лежать будут! Тому хирургу, который тебя зашивал, синяк под правым глазом поставили, и ещё сказали, что легко отделался! А до того, как к тебе прийти, меня один до такого состояния разозлил своими угрозами, что я его по голове медицинским лотком ударила, — Блио наглядно подняла руку и резко опустила, показывая, как совершила удар, — он был настолько в шоке, а я настолько злая, что сняла с плеч фонендоскоп и чуть его не задушила. Теперь у меня один нерабочий фонендоскоп и один поставленный на место житель Варуленда. Зонтик слушал с глубоким удивлением, и невольно печаль кольнула его сердце. Такая яркая реакция на раздражение была присуще Феликсу. Блио — последний житель Фелиции, только в ней осталась частичка нескончаемой энергии четвёртого клона, которую тот иногда тратил на агрессию по отношению к другим. Не смотря на это, Феликс был очень добр, хотел счастья для всех, хоть и в рамках своей личной философии. И теперь всё это похоронено где-то на просторах Карточного мира: все его надежды, стремления, счастье и любовь. И Зонтик часто задавал себе вопрос: будь он более внимателен, смог бы он спасти Феликса? А Ромео? Данте? Если бы он больше заботился о них, если бы старался больше… Взгляд зацепился за Блио. Она, заметив задумчивое состояние Зонтика, не спешила начать говорить. Как только увидела, что он смотрит на неё осторожно заговорила: — Прости, мне не стоило рассказывать о жителях и проблемах. Ты сейчас в ужасном положении, и я не знаю, как тебе помочь, и что сказать. Не каждый день нашу страну завоёвывают, а твоего друга берут в плен, как правителя этой страны, — она выдавила в конце нервный смешок, — прости. — Всё в порядке, твои рассказы успокаивают. Я бы с ума сошёл, если бы не ты. И, честно, я сам впервые в такой ситуации. Если выйду из неё живым, напишу книгу, — Зонтик по-доброму усмехнулся. Блио заметно расслабилась. Взгляд Шестого приобрёл горесть, стоило ему вспомнить о новости, — Блио, судьба моя уже известна. Девушка заметно напряглась. — Мой, с позволения сказать, недруг, хочет, чтобы я находился у него. Зачем я ему нужен? Я не знаю, — голос Зонтика заметно смягчился, — скорее всего это последнии дни, что мы проводим вместе, — он не сдержался. Зонтик опёрся локтями о колени и уронил лицо на ладони, — прости. Я слаб, ничего не могу сделать. Он почувствовал, как знакомые тёплые руки обнимают его. — С тобой всё будет в порядке? — Нет, — честно ответил Зонтик, — я не могу даже тебя защитить. Прости. Блио ничего не могла сказать. Все слова были какие-то неправильными, вредными, неутешающими. Что сказать неизлечимо больному? Блио никогда не была в такой ситуации, но она бы посоветовала провести оставшееся время так, как того хотел больной. И сейчас она чувствовала себя и Зонтика приговорёнными к смерти самой судьбой. Была известна дата смерти — день выписки Зонтика. До этого дня у них есть время, чтобы провести его так, как они хотят, а именно в обществе друг друга.

***

Тот день, когда Пик переместил Зонтика с помощью энергии генератора к себе в замок, сопровождался звуком захлопнувшейся клетки. Как ноги коснулись мягкого ковра светло-фиолетового близкого к белому цвета, тихий отголосок поворачивающегося в замочной скважине ключа в одно мгновение, как полет пули, пронёсся в голове Зонтика, а вместе с ним пришло полное осознание ситуации: незнакомая страна, незнакомый замок, агрессивные жители и постепенно слетающий с катушек правитель. Зонтик быстро взглянул на Пика. Тот отряхивал с плаща несуществующую пыль, намекая этим движением, что не мешает Шестому спокойно осмотреть комнату. Но Зонтик не мог сдвинуться с места. Его парализовал страх. Впервые с больничной практики. И сейчас это чувство было намного сильнее, чем тогда. Зонтика пугала неизвестность, в которую его погрузил Пик. Стараясь, хоть немного отвлечься и не поддаться чувству нарастающей паники, Зонтик огляделся. Небольшая комната в светлых (удивительно) тонах. Справа от него была стена, с тёмного цвета стеллажом, сделанного из дерева, в котором было много выдвигающийся маленьких ящиков. В них было бы очень удобно хранить лекарства. По левую сторону от стеллажа, на стене, к которой Зонтик стоял спиной в момент попадания в комнату, находилось окно, под которым был стол и стул. Это была вся обстановка. Это была явно не жилая комната, скорее не до конца оборудованный кабинет. Взгляд Зонтика зацепился за дверь под цвет стен на правой стороне. Похоже, комната, в которой он будет жить находилась за ней. Не спрашивая разрешения, Шестой подошёл к двери и открыл её. Зонтик надеялся, что Пик не пойдёт за ним. Разумеется, этого не произошло. Что ж, эта комната была в больше предыдущей раза в два. Опять был стеллаж, уже без ящиков, видимо для книг, стол и стул около окна. Увидев новый стеллаж, Зонтик будто очнулся ото сна и посмотрел на книги в своих руках. До этого момента, он был настолько охвачен тревогой, что совсем позабыл о них. Шестой подошёл к столу и положил на него книги. Сразу чувствовалось облегчение, поскольку предметы были довольно тяжёлые. Зонтик вернулся к осмотру комнаты. Её особенность была в том, что комнату на две части разделяла светлая ширма, высотой чуть выше роста Пика. За ней видимо находилась кровать, шкаф для одежды и подобная этому мебель для хранения личных вещей. Пока Зонтик равнодушным взглядом осматривался, Пик был вне себя от радости. Он очень давно мечтал на кое-что посмотреть и теперь в его руках была полная власть это осуществить. — Мне нужно кое-что проверить, поэтому ты должен надеть ту одежду, которая находится за ширмой, — проговорил Пик, когда увидел, что Шестой идёт по направлению к ширме. Зонтик не хотел пререкаться с Пиком. Пусть тот воплотить то, что задумал и оставит в покое. Шестой зашёл за ширму. — Хм, серьёзно, Пик? — Зонтик беспристрастным взглядом прошёлся по одежде, которая висела на вешалке. Это была очень дорогая на вид белая рубашка из воздушной ткани — шифона. Зонтик потрогал ткань. Да, на ощупь очень приятная. С тяжёлым вздохом, который невольно вырывается из груди, когда приходится выполнять работу, которую не хочется, Зонтик стал расстёгивать пуговицы на своей рубашке. Не прошло и минуты, как лёгкая ткань покрыла тело Шестого. Про себя Зонтик отметил, что у рубашки стоячий воротник, который полностью закрывает шрам от ранения. Предусмотрительность Пика? Манжеты застёгивались на запонки с красивым драгоценным камнем. Зонтик не разбирался в драгоценностях и не мог точно определить, что это за камень. По его небольшому опыту в покупке ювелирии, он мог предположить, что это аквамарин, хотя цвет запонок совсем не соответствовал цвету этого камня — запонки были темнее. Далее Зонтик должен был надеть оставшийся элемент одежды. Им была искусно сделанная из шифона и шёлка юбка с корсетом. «Верхняя» часть была с корсетом, от которого отходило два куска ткани, которые напоминали хвост ласточки. Она была красивого синего цвета, который в реальном мире носил название королевского синего, и отдавала приятным блеском. Под этим находилась лёгкая ткань в несколько слоёв с оборками внизу. Зонтик не мог не отметить красоты и изысканности этой одежды, что невольно задался вопросом: «Кого Пик заставил это сшить?». Сам восьмой клон до такого искусства никогда бы не додумался. Как назло восхищение Зонтика быстро сошло на нет, когда он услышал голос Пика. — Вару очень хочет тебя убить, интересно посмотреть насколько будет отличаться твоя внешность в зависимости от типа одежды. Зонтик с силой сжал челюсти. Он хотел сдержать эту фразу, но не смог. — Я думал, что ниже ты упасть не можешь, Пик, — это было сказано тихими, едва слышимым голосом, но сколько в нём было ненависти и презрения. Такое бессовестное враньё. Ему просто хотелось посмотреть, как на Зонтике будет выглядеть эта одежда. Он тешил своё любопытство. Что ж, пусть, зато потом отстанет. Шестой взял юбку в руки, от мягкости ткани по коже быстро побежали мурашки. Зонтик потратил на корсет минуты три, он никак не мог застегнуть серебряные пуговицы спереди. Удивительно, что со шнуровкой сзади проблем не возникло, ибо ловкие пальцы за столько лет уже привыкли зашивать. В итоге у него получилось. Зонтик оглядел себя. Рубашка свободного кроя, пышная юбка, длинной до середины голени, тканевой корсет — всё это было нужно, чтобы скрыть мужское тело, создать иллюзию обтекаемости и элегантности. Со стройным телосложением Зонтика это не вызвало больших проблем. Шестой несколько секунд собирался с силами, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Как только он увидел своё отражение, он рвано вдохнул, приложив ладони ко рту и уставившись на себя. Какой кошмар! Это был совершенно не он — в отражении на него смотрело очень смущённая и очень симпатичная девушка. Увидеть в себе черты мужского было практически невозможно. Зонтик в ужасе смотрел на свои волосы, спадающие до лопаток, на глаза, обрамлённые длинными ресницами, на хрупкие ноги и руки. Пик порядком устал ждать. Поскольку он ничего не услышал со стороны ширмы, то решил проверить, как там Зонтик. Он подходил всё ближе и ближе, завернул за границу и готовился сказать о том, что всё это розыгрыш, как слова застряли где-то посередине горла, стоило Пику увидеть Зонтика. Ничего прекраснее Пик в жизни не видел. Зонтик выглядел божественно. Волосы падали на плечи, тонкая шея скрыта под слоем светлой ткани, юбка еле покачивалась от движений. Смущённое лицо, ошарашенный взгляд дополняли образ. Зонтик выглядел таким беззащитным и робким, что совсем не сочеталось с его внутренним миром, с которым был знаком Пик. Он помнил Зонтика плаксой; он поражался его стойкости на переговорах; он ощущал силу Шестого во время войны; а сейчас он видел перед собой обыкновенного человека, совершенно обычного, какими являются простые жители королевств. Пик больше не видел в нём только правителя или клона, он видел личность. И внезапно появилось осознание — Зонтик, оказывается, тоже может быть красивым. Внутри что-то загорелось. Это было настолько незнакомое чувство, что Пик впервые в жизни сбежал. Он вышел из комнаты и прислонился к двери. Он прикрыл ладонью рот, чувствуя, как от щёк исходит жар. Пик не думал, что всё закончится так. Он хотел лишь пошутить, посмеяться над «женственностью», но, что он увидел было прекрасно. Пик никогда не знал, что такое «красиво» в понимании субъективного искусства. Теперь же он видел наглядное проявление, теперь ему понятно, почему зонтопийцам так нравится искусство — оно и правда прекрасно. А что самое главное для Пика — его искусство принадлежит только ему. Вся эта элегантность, нежность, упорство и гордость. Одним словом — жизнь! Пик не мог остановить своё бешено бьющееся сердце. — Хорошо, что ты мужской клон, Зонтик. С минуту Пик стоял, прижавшись спиной к двери. Он пытался понять, что с ним происходит, почему неожиданно взялась лёгкость и радость, причём радость другая, не эйфорическое наслаждение победой, а более возвышенная, мирная, успокаивающая. Она была, как объятия тёплого одеяла. Непонятные чувства стали постепенно его отпускать, возвратилась светлость рассудка, тогда Пик вспомнил о втором деле, которое хотел сделать и которое касалось Зонтика. Пик вышел из «кабинета» и, пройдя несколько коридоров, Восьмой увидел хрупкую девушку с длинными кудрявыми, собранными в низкий хвост аметистовыми волосами. Та услышала шаги и обернулась. — Здравствуйте, Император Пик, — она была без головного убора, поэтому в смирении опустила голову и поклонилась. — Вольно, планы поменялись. Правителя Зонтопии не будет во дворце, вместо него я сейчас предоставлю тебе девушку, за которой ты должна будешь следить. Она была ближе всех к правителю и обладает ценными знаниями, способные послужить на благо Империи, поэтому, чтобы волос с её головы не упал. — Будет исполнено, Ваше Императорское Величество. Позвольте мне полюбопытствовать, — сразу заговорила девушка, прежде, чем Император успел бы уйти. Пик заметил такой знакомый лисий взгляд, усмехнулся и кивнул. Любил Пик этого сотрудника, за её хитрость, за многократно демонстрируемый ум и, что самое важное, преданность своему правителю. — Что произошло с правителем Зонтопии? Недавно вы были столь веселы, рассказывая о нём… — Эх, Мир, — Пик одарил её довольным взглядом, — умеешь ты информацию вытаскивать. За правителем нужно было тщательнее следить и держать подальше от него всякие острые предметы. Пик впервые собирался с духом, чтобы войти в комнату. Он не понимал, что сложного в этом, он может ходить куда хочет — он же правитель! Однако стоило вспомнить, как выглядел Зонтик… Восьмой резко помотал головой и с силой открыл дверь в комнату Шестого. Пик ожидал, что от нового известия Зонтика будет кричать и швырять в него различные предметы. И лучше бы тот так делал, поскольку в тишине под осуждающим взглядом, в котором читалось неприкрытое презрение, невозможно было находиться. — Не переживай, выбор имени оставлю за тобой, хотя мне бы очень хотелось проявить свою фантазию. — Как мило с твоей стороны, — голос сочился ядом, и Зонтик не знал, какие силы его сдерживают, чтобы не ударить Пика прямо сейчас. Можно было начать кидаться громкими словами, обвинениями или чем-то более материальным, однако Шестой понимал, что именно это и хотят от него увидеть. Восьмой до сих пор думает, что Зонтик ни сколько не изменился за эти годы, что только раз ему пригрози и он сразу же станет кротким и послушным. Нет. Сейчас Зонтик не такой, он изменился, однако в глазах подданных Пиковой империи и остальных завоёванных земель, он будет трусом, который покончил с собой в палате больницы в Зонтопии. Шестой вздохнул и взял со стола справочник по лекарственным травам. Пролистав начало книги, Зонтик нашёл растение и решил взять его латинское название для своего имени. -О́цимум. Теперь можешь представлять меня так, — Зонтик захлопнул книгу и вернул её на место. — Это что-то на латыни? Кстати, зачем тебе вдруг понадобился этот мёртвый язык? В реальном мире этому было оправдание, но здесь, мы все говорим на одном. — Я не знаю. Когда я приступил к изучению медицины, латынь уже вовсю использовалась. С таким же успехом ты можешь мне рассказать, откуда у тебя столько книг по машиностроению, механике, динамике, оптике, электричестве. Просто так произошло распределение знаний. — То есть ты хочешь сказать, что твоя страна стала передовой в области медицины, из-за Судьбы? — Пик иронично изогнул бровь, намекая, на излишнюю сентиментальность. — Называй, как хочешь. — Как ты узнал о книгах по физике? Ты же не знаешь, где находится библиотека в замке. — Догадался, — по продолжительной тишине Зонтик понял, что от него ждут пояснений. Без особого желания Шестой начал объяснение, — для построения сложной военной техники, необходимы знания в области инженерии. У тебя в стране упор именно на машины, поэтому в библиотеке должны находиться соответствующие книги. Простейший анализ, — резюмировал свой рассказ Зонтик. Пик, в который раз отметил, что Зонтик стал очень похож на Куромаку, вплоть до жестов манеры речи. Внезапный укол ярости вызвал болевые ощущения в области сердца. Какие отношения были между Зонтиком и Куромаку? Как далеко они успели зайти? Почему Зонтик так переживает из-за Куромаку? Что послужило причиной таких мыслей, Пик сказать не мог. По каким-то странным стечениям обстоятельств теперь вид Зонтика, такого неприступного, женственного, гордого, умного, — возбуждал новые неведомые доселе чувства. — Интересно ты мыслишь. Теперь у тебя будет достаточно поводов, чтобы наведаться в библиотеку. Ты разберёшься с медициной у меня в стране. Улучшишь её. Тебе ясно? Зонтик устало потёр глаза. Конечно ему ясно. Ясно, как солнечный день, которых в стране Пика похоже совсем не бывает. — Я не буду оперировать. Благодаря одной интересной личности я отказался от этой деятельности. — Хм, если мне не изменяет память, то ты был хирургом-кардис…карди. ма… аргх! Короче, на сердце работал, — Пик усмехнулся, — то есть в теории, мог бы починить разбитое сердце. Зонтик резко дёрнулся и сжал кулаки, чуть царапнув кожу. — Не смешная шутка, Пик. Видеть полный агрессии и неприязни взгляд оказалось намного труднее, чем думал Восьмой. Это была смешная, по мнению Пика, шутка, но, видимо, для Зонтика она оказалась слишком неэтичной. — Что тебе нужно для работы? Помимо твоих книг? — сурово спросил Пик. Он хотел таким образом показать свою силу и вызвать в Зонтике страх. Раньше это всегда срабатывало. — Для начала мне нужны справочник по лекарственным травам Зонтопии часть один и два за авторством Туре́, фармакогнозия общая и частная, мateria medicа...Ты бы записывал, тут много незнакомых для тебя слов. Теперь Пик с силой сжал кулаки и чуть было не сорвался, чтобы подойти к Зонтику и прижать его к стене также, как сделал это в больнице. Однако стоило Восьмому сделать шаг, как Зонтик схватил со стола внушительных размеров книгу, кажется на ней было написано «фундаментальная и клиническая физиология», и был готов обороняться этой книгой, если придётся. Пик замер в искреннем изумлении. Ему впервые так открыто и сильно противостояли. На собраниях Пик мог подумать, что Зонтик такой смелый, потому что Куромаку рядом. Сейчас второго клона рядом нет. И Шестой преспокойно готов язвить, защищаться и бить. Это было так необычно видеть, что вся агрессия вмиг улетучилась, оставив после себя какое-то странное желание активности и энергии, причём от этой энергии Пик понимал, что не сможет избавиться даже в тренировочном зале, это была энергия другого рода. Она требовала разрядки вместе с другим человеком, не каким-то незнакомцем, а с одним конкретным. Только это могло утолить её. Что это такое, Пик пока сказать не мог. — Напиши, что тебе надо, и это принесут, — довольно спокойно на выдохе сказал Пик. Зонтик недоумённо похлопал глазами — он не поверил, что его «грозный» вид с книгой в руках был способен напугать Восьмого. — Эм… ещё нужно место, в котором я буду выращивать растения, и место, в котором я могу их сушить, — Зонтик решил начать говорить осторожнее, поскольку опасался реакции Пика, точнее за их неадекватное проявление в свою сторону. — Третий этаж — это чердак, там есть места, где крыша стеклянная. Думаю, это пойдёт. По поводу сушки, для тебя специально выделят кухню. Этого достаточно? — Вполне. — Отлично, с этим решили. У меня есть дела. Я хотел тебя представить моему главному помощнику, если у тебя возникнут вопросы, то можешь обращаться к ней, поскольку со мной ты не сильно-то и хочешь разговаривать. — Иногда меня поражает твоя догадливость, — и тут Зонтик понял, что он переборщил. От подобной честности что-то внутри Пика очень сильно захотело придушить Зонтика. Восьмой подлетел к Зонтику. Шестой было замахнулся на него книгой, как Пик схватил его за запястья обеими руками. Восьмой с силой сжал их, чтобы пальцы отпустили книгу. Зонтик коротко вскрикнул и отпустил предмет. Пик чётко ощутил, как по его носкам жёстко приложился корешок, но сейчас его не волновала боль в ноге, он смотрел на человека перед собой. На плотно сжатые губы, опущенный в смущении взгляд, на несколько прядей, что выбились из низкого хвоста, который Зонтик подвязал лентой. И внезапная мысль, настолько неожиданная, появилась в голове: Пик на секунду представил, как касается губ Зонтика, как пробует их на вкус, как с них срывается стон, как они краснеют, а Пик всё целует и целует и не может ими насытиться. Пик резко отстранился и несколько секунд пребывал в прострации, в попытке понять, что это только что было. Восьмой решает поскорее представить Зонтика своему помощнику, чтобы затем отдохнуть от этой компании и освежить мысли. Никогда ещё Пик не был в таком запутанном и возбуждённом состоянии. Пик вёл Зонтика по коридорам замка. В голове мельком пробежала мысль, что, вдруг Восьмой обманул, чтобы заманить в ловушку, и сейчас они зайдут в какую-то комнату и там будут стоять солдаты с оружием, и тогда жизнь Шестого закончится. Не такой плохой вариант, однако, пока Зонтик не узнает, что случилось с Куромаку, умирать он не собирался. За очередным поворотом взгляд заметил девушку. Это был первый житель Пиковой империи, которого Зонтик видел после того, как проснулся в палате. Это была довольно хрупкая на вид девушка, как Шестой мог судить, примерно одного с ним роста. В незнакомке было удивительно практически всё: от длинный кудрявых наспех собранных в низкий хвост волос, до одежды, которая была не совсем военной формой, а скорее напоминала фрак музыканта, лишь погоны выдавали в ней причастность к военным структурам. — Позволь представить — мой главный помощник и руководитель разведки — Мир Канарис. — Мир, это О́цимум, её задача здесь — это налаживание медицины. Она лучший специалист после правителя Зонтопии. Зонтик почувствовал, как на языке появляется чувство тошноты. На коже будто появилась грязь. Как же быстро Пик свыкнулся со своей придуманной больной фантазией, и, как спокойно врал своему главному помощнику. Как же мерзко. Пик ещё что-то говорил, Зонтик не хотел его слушать. Шестой решил пробежать более внимательным взглядом, как он теперь узнал, по Мир. Про себя Зонтик успел отметить иронию этого имени. Девушка была довольно приятной внешности: чёрные глаза, как у Пика, когда тот находился не в агрессивном состоянии, но в отличие от правителя страны её склера была белой; милые точечки под обоими нижними веками, видимо, родинки; передние пряди волос были подстрижены на уровне подбородка, и не лезли в глаза только потому, что девушка носила очки — очень изящные круглые очки в тонкой оправе. Одежда была тёмно-фиолетового, близкого к чёрному, цвета. Фрак был двубортным, по три серебряные пуговицы с каждой стороны, которые был скреплены между собой из такого же материала цепочкой. Под «верхним» одеянием находилась одного цвета с фраком жилетка, а под ней белая рубашка. На шее был надет галстук-боло с изображением знака пик в обрамлении лучей. На ногах были брюки свободного кроя и обыкновенные ботинки, всё фиолетового, близкого к чёрному цвета. Но самое цепляющее в Мир была не её одежда, а взгляд. Её глаза практически всегда были чуть сощуренные, а вкупе с улыбкой — это придавало ей вид хитрой лисицы. Зонтик почувствовал на миг её взгляд и невольно вздрогнул — его словно рассматривали под рентгеновским аппаратом. Она смотрела на него пару секунд, затем еле заметно улыбнулась ещё шире, и вернулась к правителю. Зонтик почувствовал, как его сердце забилось чаще от поступившего в кровь адреналина из-за страха. Её взгляд был вездесущим, складывалось ощущение, что она следит даже за теми местами, в которых сейчас не находится. Теперь ясно, почему Пик решил их познакомить — Зонтик всегда будет под присмотром, потому что Мир — очень опытный шпион и руководитель. Она, не смотря на весь невоенный вид, выглядела, как человек, умеющий добывать информацию, и не важно к каким методам ей придётся прибегнуть. Мир была опасней, даже той девушки, которая ранила Зонтика. Пик сказал последние слова, и произошло то, чего Шестой никак не ожидал. У Пика военное государство и было логично предположить, что все отдают ему честь, однако Мир поклонилась правителю. Пока Зонтик анализировал ситуацию, девушка заговорила: — Приятно познакомиться, можешь обращаться ко мне на «ты» и звать меня просто Мир, — она хитро сощурилась и протянула руку для пожатия. — Взаимно, — без эмоциональной окраски ответил Шестой. — Хм, голос у тебя странный… — Я могу зачитать тебе лекцию о развитии голосовых связок, как их длина влияет на процесс голосообразования и… Мир убрала руки за спину и на краткий миг её обычное выражение лица сменилось смущённостью: — Спасибо, однако боюсь, что я ничего не пойму. Я, довольно, неграмотна в области медицины. Лучше расскажу тебе о замке. Зонтик кивнул, и её выражение лица снова вернулось на прежнее. Он мог сказать одно — эта девушка живое воплощение лисы. Мир водила Шестого по коридорам, рассказывая о помещениях и истории замка очень мелодичным голосом в умеренном темпе. Её жесты были плавны и неспешны, детально отточенные. Это так отличалось от манеры общения Блио и Куромаку. Блио рассказывала обо всем громко, ярко, с активной жестикуляцией, от её историй невозможно было не улыбнуться, с ней рядом будто всегда всходило Солнце. Куромаку же наоборот любил изъясняться фактами и логическими цепочками, изредка добавляя в свою речь жестикуляцию. Его речь была больше похожа на речь учёного, защищающего диссертацию. Рядом с Куромаку мир будто приобретал чёткость, становился более понятным. И в обоих чувствовалась искренность, а рядом с Мир всё было фальшиво: от улыбки до жестов. Это её детально проработанный план, чтобы максимально быстро втереться в доверие, ибо проще наблюдать и выведывать нужные сведения, когда человек тебе доверяет и вы находитесь в хороших отношениях. Человек расслабляется и теряет бдительность. Вот здесь Мир и пускает в ход свои умелые манипуляции. Зонтик мог всё это предположить, потому что ему назвали и показали человека, который отправил в его страну шпионов. Пикадиль был его другом, и Мир сейчас тоже пытается им стать. Как же мерзко от этой страны! В ней есть хоть один живой, искренний человек? Экскурсия прошла довольно быстро. Зонтик молчал всю дорогу, лишь изредка кивал, чтобы дать Мир понять, что он её слушает. Комната Шестого находилась на втором этаже, как и остальные две комнаты, в которых жила Мир и ещё одна девушка по имени Линея. Странное имя для жителя Пиковой империи, однако Зонтик решил не интересоваться — если это важно, ему пояснят, к тому же, по краткому замечанию Мир, эта особа довольно активная, поэтому, как только она вернётся в замок, то первым делом зайдёт к Шестому. Что ж, Зонтик подождёт. Рядом с кабинетом (как окрестил свою рабочую зону Зонтик) находился коридор, один конец, которого заканчивался окном, обычным прямоугольным, без всяких переплетений и вставлений цветного стекла. Минималистично, практично. Зонтик махнул головой, действительно, зачем в стране, в которой упор в основном на военную технику, заморачиваться над архитектурой. Чем быстрее, тем лучше — таков девиз. Ужасно. Пройдя небольшое расстояние, Шестой оказывался на трёхстороннем перекрёстке. Направо было тянулся коридор, по правую сторону которого были три двери примерно на одинаковом расстоянии друг от друга, а по левую сторону была просто стена. Заканчивался коридор лестницей, а налево ровно по расстоянию комнаты Зонтика был другой коридор, который заканчивался окном. Как объяснила Мир, это место довольно безлюдно, поскольку здесь находятся архивы и библиотека, за последней дверью по правую сторону. Далее они прошли на первый этаж, там находился тренировочный зал и несколько кухонь, одну из них выделили специально для Зонтика, чтобы тот спокойно экспериментировал со своими травами. Шестой отметил в своей голове щедрость правителя, в саркастичный форме, разумеется. На другую половину замка, в которой находился тронный зал и кабинеты для совещаний, Зонтик нехотя, но пошёл, ему нужно было понять строение замка, чтобы в случае побега знать, куда идти. А замок буквально оказался разделён на две части: в центре которого находился тронный зал. На другой половине, ничего интересного не обнаружилось: там было просто много тренировочных залов. А второй этаж был заселён приближёнными и слугами. Удивительно, что внутри замка не было симметрии, поскольку вторая половина, в которой жил Зонтик, была намного меньше. Внешне, Зонтик предположил, что асимметрия скрывалась за счёт каких-нибудь статуй, а достаточную освещённость тронный зал получал за счёт стеклянного куполообразного потолка. Удивительно, что Пик до этого додумался. Как рассказала Мир, за тронным залом находится территория, которую может посещать только Император. Зонтик отметил в своей голове, что это одно из мест, в котором может быть Куромаку, второе место — это тюрьма. Но туда-то Мир его точно не поведёт. Хоть потолки в здании были довольно высокими, а коридоры просторными, Зонтик всё равно чувствовал будто ему не хватает простора и места, будто что-то ограничивает его. Ему тесно в этих огромных за́лах. Мир проводила его до комнаты и перед тем, как уйти достала красивые карманные часы. Она смотрела на время секунд десять, после чего закрыла и убрала в карман фрака. — Что ты делала? — Зонтик не смог сдержать любопытства. — Рада, что ты спросила, — Мир довольно засияла, с её губ ушла хитрая улыбка и глаза перестали находится в прищуре. Шестой подумал, что это первая искренняя реакция, которую он видит. — Мне приходится за многим следить, поэтому я придумала для себя систему расписания по этим часам. Не могу углубляться в подробности, могу сказать только, что каждое движение стрелки напоминает мне о деле, которое я должна сделать. Когда я вижу стрелки в определённом положении, я сразу вспоминаю, куда мне нужно идти. Зонтик изогнул бровь, то есть Мир просто создала для себя расписание. И похоже очень гордится этим. Удивительная страна и удивительные жители. — Это довольно разумно, — спокойно сказал Шестой и улыбнулся, — спасибо, что рассказала, мне приятно. И за экскурсию тоже спасибо. Обычное выражение лица Мир вернулось. — Не за что, если что-то понадобится, ты знаешь, куда идти. Зонтик кивнул. На этом они разошлись. Как оказалось во второй комнате Шестого, которую тот назвал спальней, рядом с кроватью находилась ещё одна дверь, которая вела в ванную комнату. Зонтик был этому очень рад. Быстро приняв душ и переодевшись в пижаму, которая состояла теперь из ночной сорочки, Зонтик лёг на кровать и сразу же заснул.

***

Вторые сутки Зонтик находился в своей тюрьме. В целом, его никто не ограничивал в передвижениях в пределах замка, однако от этого становилось только хуже — не хотел Шестой видеть жителей Пиковой империи. Поэтому из комнаты Зонтик не выходил, благо ему было, чем заняться. Книги, которые он забрал с собой, заменяли ему собеседников. Они стали единственной вещью, дарившей ему радость. С самого первого дня Зонтик отметил тишину страны Пика. Всё было под контролем, даже сама погода не подчинялась себе. Никакой мелодии дождя, никакого Солнца, только тяжёлые тучи, давящие своей массой, и затхлый воздух, который не давал вдохнуть полной грудью. Зонтик чувствовал, что сойдёт с ума в этой тишине и гнили. Всё ощущалось ненастоящим, фальшим. Это временное пристанище, на которое не затрачено много сил. Оно было бездушным. Ночью было чуть лучше. Зонтик впервые познакомился с бессонницей. Прошлой ночью от пережитых эмоциональных всплесков, он уснул практически сразу, как его голова коснулась подушки. Сейчас перед ним вставали образы и воспоминания, которые не давали уснуть. Почему-то ночью уходило, пусть и не полностью, ощущение фальши. Наверное потому, что на небе сквозь облака можно было различить очертания звёзд. Зонтик опустил руки на холодный деревянный подоконник и, приложив небольшие усилия, забрался на него. Шестой прислонился затылком к стене и устремил свой взгляд на еле заметные точки в небе. Любопытно, получится ли собрать созвездия? Зонтик строил одну линию за другой, однако блеклые огоньки не складывались ни в одну известную ему фигуру. Шестой обессиленно выдохнул. Мысли его от созерцания звёзд вернулись к тому, что не давало ему уснуть — мысли о Куромаку. Где он? Что с ним? Как он себя чувствует? Он наверняка винит себя в проигрыше в войне. Но он не виноват. Как бы Зонтик хотел сказать ему об этом в лицо! Как хотел обнять! Как хотел, чтобы прямо сейчас Куро был рядом! Зонтик коснулся лбом своих коленей и обнял себя руками. Он вспоминал ощущения, когда касался своими ладонями плотной ткани пиджака любимого; вспоминал ощущения ладоней Куромаку на своих руках. Перед глазами предстал любимый образ: серые живые глаза, смотрящие с искренностью и любовью, лёгкая полуулыбка и не сильный румянец на щеках — Зонтик хихикнул над этим воспоминанием, у Куро периодически появлялся румянец, когда тот смущался от эмоций или действий… Всё это было в другой жизни, которая была так давно. Сколько они уже не видят друг друга? Неделю? Две? Три? Зонтик не хотел считать, слишком больно, сердце разрывалось стоило только подумать о том, как долго они ещё будут вдали друг от друга. Ткань ночной сорочки быстро впитала в себя влагу. В последний раз Зонтик плакал в объятиях Куромаку. От этих воспоминаний слёзы подступили с новой силой. Зонтик не мог выносить той боли, которая образовалась у него внутри, точечная, зудящая, непроходящая. Он сжал свои ладони, впиваясь ногтями в кожу на плечах. Он хотел, чтобы эта внутренняя боль ушла, он хотел увидеть его. Да! Зонтик виноват! Но Куромаку здесь не причём! Он не заслуживает страданий! Зонтик мог защитить его, но не сделал этого. Теперь Куромаку в плену по его, Зонтика, вине. Вся боль, что будет происходить с Шестым — она заслужена. Зонтик ненавидел себя за свою слабость. Он с глухим рыком, не раскрывая ладоней, резко разорвал объятия. На плечах образовались неглубокие царапины, но Зонтик плевать на это хотел. Хватит себя утешать, надо найти Куромаку. Он обнимет, он успокоит, он посоветует. Он объяснит, как жить дальше, как жить не обвиняя себя в смерти людей. Куромаку всегда находит правильные решения. Как же Зонтику его не хватает! Он устремил полный слёз взгляд на небо. Шестой осторожно коснулся стекла, подушечками пальцев чувствуя холод. Воображение быстро помогло представить Куромаку, стоящего около окна в небольшой комнате и прислонившего ладонь к стеклу. Он тоже смотрел на небо, тоже грустил, тоже вспоминал. Зонтик надеялся, что сейчас они вместе смотрят на небо. — Я скучаю, Куро, — прошептал в пустоту Зонтик и на задворках сознания ему показалось, что нежный голос, не лишённый при этом научной строгости, ответил ему, что тоже скучает.

***

Зонтик смог поспать всего три часа. Его выдернуло из тревожного сна падение — он заснул на подоконнике. Лёжа на полу и смотря на светлый потолок, Шестой ждал, когда боль от удара об пол немного отступит. Да и вставать он не сильно хотел. Вся эта работа, которой нагрузил его Пик… Конечно, это надо выполнить, как искупление своей вины, но вспомнить только с каким выражением лица восьмой клон давал ему эти поручения. Зонтик даже не подозревал, что Пик может смущаться и, похоже, тот сам не понимал, что за эмоции испытывает в данный момент. Шестой мог отметить только его извращённую фантазию, которая додумалась нарядить Зонтика, пусть и дорогое, но всё же платье. Будь другие обстоятельства, Зонтик бы даже оценил своей внешний вид — не мог он не признать, что выглядит довольно мило. Шестой сел на пол. Пора приниматься за работу, как бы там не обстояли дела у Пика, Зонтик плевать на него хотел. Пусть сейчас он в плену, но руки и голова при нём. И он сделает всё возможное, чтобы улучшить жизнь жителей, особенно жителей своей страны. Зонтик шёл вперёд, прижимая книги к груди. Ему было так проще, потому что так он пытался скрыть своё тело. Его маршрут был прост — дойти до библиотеки, осмотреть окрестности и вернуться обратно. В этот раз его внимание привлекла лестница, ведущая на первый этаж. Там был тренировочный зал, как помнил Зонтик. Шестой не смог преодолеть своего любопытства: почему бы не зайти и не посмотреть? Лучше досконально изучить замок, чтобы проще было бежать. Он прошёл вниз и увидел массивную деревянную дверь. Она отворилась, стоило приложить небольшие усилия. Зонтик зашёл внутрь. Это был просторный зал, наполненный множеством манекенов и оружий. Похоже, это был зал для оттачивания искусства владения с оружием. Зонтик заметил девушку высокого роста с короткими волосами цвета черного винограда. Она была рубашке, штанах и ботинках, доходящих до середины голени. Незнакомка занималась тем, что оттачивала свои удары тяжёлым на вид мечом. Похоже Шестой зашёл не вовремя. Не проблема, вернётся в другой раз. Зонтик развернулся и хотел незаметно уйти, чтобы не мешать, как у самой двери его окликнул голос: — Эй ты, стой. Шестой не послушал её, поскольку не хотел наживать себе неприятностей. Зонтик продолжил идти к двери и только его рука коснулась ручки, как мимо его левой щеки пролетел деревянный меч. Он стукнулся наконечником в дверь и упал. Звук отскакивающей от пола деревяшки смешался с вскриком и грохотом упавших книг. — «Это плохо», — пронеслась только одна мысль в голове. — Тебе бы лучше слушаться тех, кто выше тебя по рангу. Зонтик тяжело вздохнул, иронично посмеявшись про себя. Он не собирался оборачиваться, не собирался знакомиться с этой грубиянкой — он хотел просто уйти. Ему угрожали, это веский повод, чтобы не слушаться постороннего человека. Поэтому Зонтик спокойно присел и стал собирать свои книги. Незнакомку это игнорирование вывело из себя. Её слушалась вся армия, сам Император с ней советовался, и какая-то пленённая зонтопийка не выказывает ей и грамма уважения. Пусть эта чужеземка и на особом попечительстве, преподать урок ей стоит. Незнакомка грозной походкой подошла к хрупкой фигуре, склонившейся над своими книгами, и пнула одну книг на противоположный конец зала. Зонтик проследил взглядом, тяжело вздохнул и поднялся. Теперь ему ещё и истерику незнакомого человека выслушивать. Пиковая масть — масть ненормальных. Он спокойно посмотрел в глаза незнакомке и сильно удивился. Зонтик не выказал этого ни одной мышцой своего лица, однако он узнал её — это та девушка, которая ранила его на войне. Что ж, он не собирался говорить ей ни слова — всё равно они не поладят. Зонтик убил дорого ей человека, она в отместку хотела убить его. Довольно справедливо. Незнакомка вышла из себя. Она резко наклонилась из-за чего её короткие волосы стали ещё более растрепанными, чем до этого, схватила деревянный меч и сунула в руки Зонтика. — Я не бью безоружных. Шестой не сдержал кривой ухмылки. Ему попался человек принципа, на войне у Зонтика был скальпель. — Издеваешься? — с иронией проговорил Зонтик. Принципы-принципами, однако этой особе должно быть известно, что в Зонтопии мало, кто изучал искусство фехтования. Можно сказать, что сейчас незнакомка будет бить практически безоружного. — Смотрите-ка, не немая, — на её остром лице, застыл злой оскал. Она замахнулась на Зонтика. Шестому ничего не осталось, как отпрыгнул в сторону, и похоже, на это и был расчёт. Она сделала несколько резких движений и выбила из рук соперника меч. Не успел Зонтик среагировать, как почувствовал боль сначала в лодыжке, а затем в руке, на которую опёрся во время падения. Он поднял взгляд и увидел наконечник меча, который был представлен к его шее. — «В этот раз нет Блио, чтобы меня спасти», — пробежала мысль, которая резанула по сердцу. — Что же такое Император Пик в вас нашёл? В зонтопийцах? Слабые, неэмоциональные. Вы тратите свои силы на непонятно что! Зонтик равнодушно на неё посмотрел. Конечно, только зонтопийцы тратят силы просто так, а жители Пиковой империи ушли далеко вперёд, в светлое будущее. Наверно, по этой причине они раны прижигают и иголки боятся. Просто какая-то игра на выживание. — Ты меня вообще слушаешь?! Шестой посмотрел на неё взглядом, каким обычно смотрит родитель на истерику ребёнка. — Ты закончила? Мне нужно книги забрать. — Да, как ты, — она замахнулась мечом. — «Ну вот меня и убьют», — Зонтик посмеялся от того, насколько спокойно эта мысль прозвучала в его голове. — Рин, ты что делаешь?! Этот грозный голос, походивший на удар молнии, принадлежал Мир. Зонтик посмотрел на неё и в удивлении вскинул брови. Ни следа обычной улыбки, в глазах пылал огонь, лохматые волосы создавали иллюзию поднятой шерсти. Мир и правда лиса, и сейчас она крайне зла. Зонтик спокойно поднялся и собрал свои книги, пока Мир прожигала взглядом Рин. — Объяснишься потом! — каждое слово, как раскат грома. — Ты не понимаешь! — Хочешь пойти против приказа Императора?! Не хватило разжалования?! Хочешь закончить свою карьеру пулей в грудь?! Рин скривилась в отвращении. Она развернулась и покинула зал через другую дверь, громко ею хлопнув. — Ты не переживай, — Мир повернулась к Зонтику и на её лице снова была лисья улыбка, — Рин — бывший командир армии. Её понизили в звании из-за того, что она пыталась убить правителя Зонтопии. А из-за того… хм, думаю, я могу тебе об этом сказать, — девушка поправила очки и сильнее прищурилась, — твой правитель покончил с собой. И Рин очень злится, что её понизили практически ни за что, — Мир пожала плечами и издала пару злорадных смешков. Затем её выражение лица стало сочувствующим. — Постарайся не попадаться ей на глаза. Она всегда была нетерпима к другим. Зонтик кивнул и вышел из зала. Прекрасно, теперь все знают, что он умер. Как отнесётся к этой новости Блио? А Куромаку? Зонтик застыл на полпути к своей комнате. Ему наверняка Пик расскажет. И тогда… Куромаку. Шестой сильнее сжал зубы и направился в свою комнату. Он хотел побыть один. Зонтик закрыл дверь своего кабинета и кинул книги на стол. Шестой закрыл лицо руками, его мысли крутились только вокруг одного — как сообщить Куромаку, что он жив? Чтобы он не терял надежды на побег или чтобы он… Зонтик боялся об этом думать. Куромаку же не умрёт… Он всегда находит решение, надо только с ним связаться. Внезапно, раздался стук в дверь.