Anja

Дракен мог описать последнюю неделю свой жизни - как всепоглощающее пекло красного дракона. Он то и дело, открывает пасть и обдаёт его все новыми и новым переживаниями за лучшего друга. Ему не понадобилось много времени, чтобы понять что случилось с Майки, этот процесс в организме лучшего друга он уже прошёл сам, всего-то полгода назад. И он знал, что где-то, в эту же секунду, его соулмейт чувствовал тоже самое что и Сано - это была особенность «новорожденных». Каждый раз, когда «рождалась» новая связь в мире, два абсолютно неготовых к ней человека пройдут через этот самый огонь, дабы красная нить связала их души, эмоции, ощущения и чувства воедино. Дракен не стал кормить Майки обезболивающими и жаропонижающими, он знал насколько силён его друг, и ещё лучше он знал что сейчас глава Тосвы испытывает не свою боль, а своей избранной, что ещё сильнее заставяло Дракена хмуриться. «Насколько же она должны быть слаба, чтобы Майки так выкручивало уже второй день.» Даже несмотря на свою отвратительную посещаемость школьных уроков биологии, Рюгуджи знал что единственное спасение в момент «рождения нити» - это соединить соулмейтов в одном пространстве. Но и это было не так уж и просто. — Дракен? — Эма легонько коснулась спины своего избранного, дабы привлечь его внимание, хотя она знала, что ее соулмейт чувствовал каждый шаг своей половинки, и в этом абсолютно не было нужды, — Сколько осталось времени до конца? Мне тяжело видеть его… таким. Девушка помнила это состояние, но в отличии от брата, ее соулмейт находился с ней в одном доме. Она как и избранная Майки, отдала первую волну боли своей второй половине, а тот без криков и строго по-мужски тут же ее принял, зная что она слишком слаба для подобного. Лишь на моменты «рождения» соулмейты слышат голоса друг друга, дабы четко запомнить кого искать после «конца». По каким-то неведомым причинам в моменты первого головного сдвига, появляется имя, затем очертания фигуры, и только на третьем этапе лицо. « — Майки, мне больно, помоги!» — Сано чувствовал каждым миллиметром своего тела ее боль, но молчал. Его хладнокровие не давало открыть рот, и хоть немного утешить избранную судьбой. Он лишь продолжал забирать всё что чувствует малышка на себя, ему казалось этого достаточно, но также он понимал «Что-то не так, ей все еще больно…». И единственный кто знал что делать, сидел сейчас рядом с его кроватью. Дракен уже все понял и без слов лучшего друга. Что-то сильно давило на Сано и его соулмейта, но что это могло быть - оставалось лишь догадываться. И ждать… — Майки, ты рассмотрел ее лицо? Какая она? Красивая? Красивее чем я? Она блондинка или русая или может она темненькая? А она худенькая или с формами ? А тату есть? А… Эма не унималась уже битый час со своими расспросами, как только Дракен вывел ее брата из комнаты в общую кухню. Ей хотелось знать все про будущую миссис Сано, в самых мелких подробностях. — Эма,—Дракен сверил свою половинку холодным взглядом, от чего та жалобно закусила нижнюю губу…—Дай ему оклематься. Светловолосая демонстративно развернулась и на прощание фыркнула, с грохотом хлопнув дверью, ведущей в спальный коридор второго этажа. Рюгуджи уже знал, какими именно способами будет успокаивать свою малышку этой ночью, и готов был приступить через секунду. Но рядом все ещё сидел хмурый главарь Тосвы , абсолютно не понимающий почему ему не удалось забрать всю боль его соулмейта. — Кенчин, что-то пошло не так…— Майки смотрел на свои ладони, что были в крови от его собственных ногтей. В попытке поймать баланс и забрать каждый сантиметр ее боли, он перестарался… Начал сжимать свои кулаки до той самой степени, что теперь, уже в сознательном состоянии, под его ногтями скопились сгустки сукровицы и остатки кожи. — Майки, из всего что я знаю про «рождение» это самая необъяснимая херня . —Дракен почесал затылок и положил вторую руку Сано на плечо. — Ты помнишь как она выглядит? Мы знаем ее? Майки вздрогнул. Это было самым пугающим во всем процессе его «перерождения». Глава «токийской свастики» готов был к любому соулмейту, но только не к ней. Он действительно знал её. И что ещё хуже, он знал почему не смог ей помочь. Его вечная осень 2006. Акира. Аки…