Hellish Town

      Маленькая стрелка часов медленно ползет к цифре три. За окном одна лишь темень. Тишина, которая должна была приносить умиротворение, уничтожала изнутри. Подросток сидел на своей постели, хватаясь одной рукой за волосы, а другой закрывая самому себе рот, чтобы ни один всхлип не вырвался наружу. Зачем же он сдерживает это?       «Я не справляюсь», — признается он сам себе, когда слез уже не остается. Парень смотрит в окно пустым взглядом, игнорируя то, что его бедра нещадно горели, а кровь пропитывала ткань. Никто не узнает о его сегодняшней слабости, ведь он избавиться от всех следов.       Сегодня дома он остался один, поэтому мальчишка позволяет себе выйти на балкон. В темноте чиркает зажигалка и поджигает сигарету. Подросток стряхивает пепел в открытое окно, рассматривая небо. Не видно звезд. В городе, к сожалению, их редко можно заметить.       Едкий дым обволакивает парня, что сейчас чувствует себя никчемным слабаком. И тогда он впервые слышит голос в собственной голове, который беспрерывно твердит «соберись».

***

      Сильный удар под ребра вышибает воздух из легких. Мальчишка сгибается пополам, не в силах сделать даже вдох. Его опрокидывают на пол и заносят кулак для удара прямо в лицо. Он еле успевает поставить блок, но противник слишком силен, поэтому получается лишь смягчить удар, но собственными руками подросток все равно разбивает себе нос.       Сознание мутнеет, и парень, кажется на грани его потери. Но ведь удар был слабый…       Лео облизывает собственные губы, которые были в крови. Он чувствует, как неприятно стягивает кожу на руках, поэтому осматривает их.       — Кровь? — непонимающе спрашивает сам себя подросток. Это не его…       К нему подбегает друг, закидывая руку на плечо. Он широко улыбается, пока треплет волосы ничего не понимающего Вайта.       — Да ты сегодня в ударе! — радостно говорит Алессандро.       — Он… он жив? — еле выдает из себя Лео, у которого начинали трястись руки.       — Сомневаюсь… ты так его отметелил! Он же ебанный шкаф! Как у тебя вышло? Ты же дохляк.       Вайт отталкивает от себя друга, убегая с места тренировки новых солдат их клана. Его выворачивает в туалете.

***

      Лео вдыхает сигаретный дым глубоко в легкие, смотря на арену, где через час он сразится с главой клана. С тем, кто взял его под опеку после смерти родителей и вырастил, словно собственного сына. Вот только этот человек лишил его детства, каждый гребанный день посвящая подготовке идеальной машины для убийств.       — Знаю, ты хочешь занять это место… — говорит парень за спиной Вайта. Он всегда казался старше, и сам Лео его слышал столько лет, но ни разу не видел. Не мог повернуться, будто что-то держало. А тот всегда был за спиной, будто издевался.       — У меня нет выбора. Иначе я навсегда останусь…       — На дне?       Парень сглатывает вязкую слюну, оборачиваясь. Неужели получилось? Перед Лео стоит мужчина, который совсем не похож внешне на него. Но Вайт знает… давно уже понял, что того не существует. Аид был лишь частью его воображения, и это подтверждали записи с камеры телефона, куда мужчина записывал Вайту послания, беря контроль над разумом младшего. На видео был сам Лео, но с совершенно не свойственными ему эмоциями и мимикой. И взгляд был куда более осознанный, несмотря на оскал. Аид лишь для него выглядел по-другому.       — Ты ведь мечтал увидеть меня, а теперь не доволен? — ухмыляется Аид, хватая за подбородок парня и не давая ему удрать.       — Как я могу быть доволен, если ты лишь плод моей болезни? — шипит младший, но прекрасно чувствует, как его тело отказывается шевелиться. Аид всегда был сильнее, чем он, и имел полный контроль над ним.       — Который годами воспитывал тебя победителем. И сегодня ты убьешь своего «отца» и займешь его место, ведь ты обязан быть лучшим. Слышишь? — полушепотом твердит мужчина в губы своего подопечного.       — Ненавижу тебя, — от злости у Лео скрипят зубы.       — Моей любви хватит на нас двоих. Пока ты ненавидишь меня, я буду любить тебя и заботиться, уничтожая препятствия на твоем пути. Я буду тем, кто поможет тебе взойти на пьедестал, несмотря на то, сколько крови мне придется пролить, — Аид впервые говорит таким грустным тоном, да и его взгляд о многом говорит.       — Ты лишь плод воображения, — Вайт находит в себе силы и отталкивает от себя мужчину, который в тот же миг исчезает.

***

      Алая кровь капает на пол. Парень стоит и шатается обнаженный по пояс, тяжело дыша, пока его «отец» великодушно дает ему фору. Никакого оружия, лишь честный рукопашный бой. Все окружающие затаили дыхание, но каждый из них уверен в победе своего дона, а не его воспитанника.       В ушах стоит звон, и Лео уже сам не уверен в том, что выживет после этого поединка. Если он проиграет, то от него избавятся, как от бракованной вещи. Это можно было понять в начале боя. Время будто бы останавливается, и Вайт замечает в толпе людей Аида, который улыбается ему.       — К бою! Ты победитель! — выкрикивает ему в ту же секунду Аид.       Младший чувствует невероятную энергию, будто плод его воображения вовсе не болезнь, а его ангел-хранитель. Или же демон-искуситель, который направляет его сейчас на грех. Парень должен убить, обязан.       Через мгновенье Лео опрокидывает своего «отца» на пол, пользуясь тем, что ему дали фору. Вот только сбавлять позиции Вайт не собирается. А голос Аида уже звучит уже возле самого уха, пока тот обрушивает град ударов на своего противника.       — Борись! Борись! Борись иль сгинь!       — Не сегодня… я не паду сегодня, — шипит Лео, нанося последний удар. Мужчина на полу уже давно не шевелится и не обороняется.       Вайт не помнит, что ему говорят. Не помнит процедуру назначения его новым доном. В его голове лишь крутится то, что он убил того, кто отдавал ему все. Но иначе было нельзя.       «Как же это все по-животному», — крутится в его голове, пока он надевает перстень, принадлежащий прошлому дону. Вот только пальцы у того были толще, а этот перстень… был по размеру. «Отец» знал, что парень, взявший его фамилию, не разрушит надежды.       В своих покоях Лео выдыхает, становясь на колени перед панорамным окном и смотря на небо. Он чувствует движение позади себя, но сил не осталось, чтобы что-то сделать. Аид подносит к его губам бокал, и Вайт послушно размыкает губы, позволяя жгучей жидкости вливаться в его горло.       Этой ночью он впервые чувствует себя не одиноким и нужным кому-то. И плевать, если это лишь болезнь. Никто из настоящих людей не дарил ему столько тепла и любви. Ненависть к существованию Аида никуда не исчезла, но она явно начинала меркнуть, переходя в смирение и некое послушание воле того.       — Обожай меня и признайся себе, что я нужен тебе. Никто не сможет любить тебя так, как это сделаю я, — шепчет ему в висок Аид, прижимая к себе тело, которое казалось более хрупким.       И если бы Лео знал, что Аид на самом деле из себя представляет, он бы не дал слабину в ту ночь.

***

      Первая любовь — прекрасное чувство, которое даже из монстра способно сделать человека. И Лео никогда не думал, что в его мир, состоящий лишь из красного и черного цвета придет что-то светлое.       О, как же он любил эту девушку, забываясь вместе с ней. Взаимная любовь окрыляла его, и он начинал чувствовать себя счастливым после стольких лет тьмы, когда ехал после задания на встречу с ней.       Опьяненный чувствами парень сделал предложение уже спустя три месяца, получив согласие. Вот только…       — Шлюха, ты принадлежишь мне! — кричит Аид, прикладывая Лео о зеркало на стене. Тот не может отвести взгляда от возлюбленной с перерезанным горлом.       Вайт слышал ее крики и мольбы пощадить. Она ползала в коленях монстра, не понимая, чем заслужила смерть. Все же было так прекрасно между ними.       Младшего заставляют подняться на ноги и посмотреть в глаза монстру. Настоящему монстру здесь.       — Вздумал блять жениться? Она с тобой была рядом всю жизнь?! Она принимала всю твою боль на себя?! Она помогла тебе стать сильнее?! Она любила тебя любого: слабаком или доном?! НЕТ, ЭТО БЫЛ Я!       С каждым предложением Аид наносил удары Лео, который не мог отключиться. Конечно… они ведь единое целое. Мужчина заметив слезы на глазах Вайта останавливается, а потом обнимает его и начинает гладить по голове, как ни в чем не бывало. А Лео не может даже пошевелиться.       — Глупенький, глупенький, малыш… больше так не делай.       Лео никогда не выбраться из этой тьмы.