Лишь краткий счастья миг

      В это утро Сэмюэль Винчестер проснулся в удивительно прекрасном настроении. Не просто хорошем, а именно прекрасном! Нет, он никогда не был ворчливой старой калошей, однако давненько его не посещало чувство какого-то неведомого даже ему счастья.       – От чего ты так светишься сегодня, пап? – спросил у него Дин-младший, его сын, встречая отца в гостиной.       – Признаться честно, я и сам не знаю, Дин, – улыбаясь, ответил Сэм, почёсывая свою небольшую белоснежную бороду. – Просто настроение сегодня прям… Волшебное! Да, именно так.       Он прошёл мимо удивленного резкой переменой в своем отце Дина и уселся в кресло, прихватив газету. Букв он почти не различал. Мысли плыли совершенно в другом направлении, он просто перескакивал со строчки на строчку, пока вдруг не наткнулся на небольшую фотографию. На ней были изображены двое рыбачащих мужчин. Оба улыбались, глядя прямо в объектив фотоаппарата, на который их сняли, а один из них держал в руках аномально огромную рыбу размером со скейтборд.       Глядя на эту соответствующую настроению Винчестера фотографию, на речку, застывшую у мужчин за спинами, на лес за ней, на их радостные и довольные уловом лица, Сэму в голову внезапно пришла идея. Он повернулся к сыну, показывая тому понравившееся изображение, и с каким-то мальчишеским озорством в глазах предложил:       – Дин, а почему бы и нам не отправиться сегодня немного порыбачить?       – Что? – глаза Дина-младшего ещё больше округлились от удивления. – Пап, ты здоров? Ты же никогда не любил рыбалку. С чего вдруг сегодня такой всплеск энергии и энтузиазма заняться тем, что тебе обычно вообще не нравится?       – А ты не рад? – Сэм вопросительно изогнул бровь.       – Нет! В смысле... Нет-нет, что ты, я рад! – Дин подошёл ближе и сел на диван рядом с креслом отца. – Просто… Это так необычно для тебя. Сколько бы я не звал тебя на рыбалку, ты всегда отказывался. И теперь очень…       – …странно слышать это от меня? – усмехнулся Сэм, отложив газету на стеклянный столик.       – Да, – Дин наклонился вперёд, в некотором беспокойстве глядя на отца. – Скажи, пап, с тобой ничего не случилось? Может, приснилось что-нибудь?       – Ды нет… – Сэм тяжко вздохнул, после чего твёрдо посмотрел на сына и положил тому руку на плечо. – Дин. Пойдём. Я… Устал. Просто устал от работы. Да, она мне нравится, но всему должен быть предел. Верно? Нужна перезарядка.       Он чуть сжал плечо сына.       – Я ведь… Так давно не выходил из этого дома просто так, не по делам, а для того, чтобы сходить куда-нибудь, полностью расслабиться, отдохнуть. А теперь, став старым, я буквально живу на своей работе, так как работаю из дома! И выйти практически совсем никуда не получается.       Сэм умоляюще взглянул в глаза сыну:       – Дин… Ну пожалуйста.       Дин молчал, внимательно вглядываясь в лицо отца, и вдруг осторожно спросил:       – Пап… А этот твой внезапный порыв никак не связан с… – он на мгновение осёкся, но тут же продолжил. – Дядей Дином?       В следующую секунду светящееся лицо отца сменилось на растерянное и… Печальное. Рука отпустила плечо сына и бессильно соскользнула вниз. Сэм отвёл потускневший взгляд и уставился на прозрачный столик.       Глядя на то, как увядает внезапная за столь многие годы искренняя радость отца, Дин вдруг понял, что сморозил что-то не то.       – Чёрт. Пап, прости. Я… Я не знаю, зачем это сказал. Я не то имел ввиду! Я…       – Всё хорошо, Дин, – прервал его Сэм. Тон его из радостного и бодрого превратился в обычный, рутинный, тот, который Дин слышал каждый день. – Ты совершенно прав, мальчик мой. Ведь… Сегодня тот самый день, когда…       Отец резко замолк. Дин видел, как его взгляд устремился в никуда, и мог со стопроцентной вероятностью сказать, о чём он сейчас думает. Конечно же, о том злосчастном дне. Дне, когда не стало его, Дина Винчестера-старшего.       Отец всегда был спокоен, редко когда ярко выражал свои эмоции. Нет, он не ходил совершенно «бездушным». Например, мог посмеяться над остроумными шутками сына или, наоборот, неодобрительно закатить глаза, но делал это обычно без каких-то особых эмоциональных излишеств. Однако в день памяти о своём брате, отец становился грустным, хмурым и практически не выходил из комнаты. Вот почему Дин так удивился его сегодняшнему неожиданно радостному поведению. И, чёрт возьми, лучше бы держал свой язык за зубами. Ему так редко удавалось увидеть искренне радостную улыбку отца. И вот стоило ему в кои-то веки наконец сделать это, улыбнуться, так он, его балбес-сын всё испортил! «Какой же я дурак», – подумал про себя Дин-младший, а в слух быстро произнёс: – Пап, я согласен. Давай поедем на рыбалку. Это отличная идея. Посидим, поговорим, порыбачим. Давно ведь никуда не выбирались, правда? – Правда, Динни, правда, – выдохнул Сэм, возвращаясь из воспоминаний в реальность. – Но… Ты прав, это действительно дурацкая затея. – Я такого не говорил, – резко возразил Дин и взял руку отца в свою. – Пап. Прошу. Давай поедем. Ради него. Помнишь, ты ведь говорил, как дядя обожал рыбачить? Сэм, будто только что очнувшись, посмотрел в глаза сына, приподняв брови. Его губы тронула лёгкая радостная улыбка. – Помню, – ответил он, вновь тепло и искренне улыбнувшись сыну. Тот, наконец, открыто улыбнулся ему в ответ.