Не самый плохой вариант

Юэ Цинъюань был главой прославленного ордена Цанцюн, добившимся своего положения собственным трудом, забравшись наверх из самых низов. Какие бы препятствия ни стояли на его пути, он продолжал упорно идти вперед. Все ради одного-единственного человека. Того самого, ради которого Юэ Цинъюань, — нет, Юэ Ци, — готов был пойти на многое, если не на все. Закрывать глаза на многочисленные жалобы остальных лордов пиков, учеников и их родителей, влиятельных людей, которым не посчастливилось встретиться с его шиди. Злые, но справедливые слова или “проступки”, сяо Цзю не могли исцелить "слепоту" главы ордена. Зная, насколько сяо Цзю терпеть не может вмешательства в свои дела, Юэ Ци оставалось лишь наблюдать со стороны за хитроумной местью шиди обидчикам. Порой он сам не выдерживал и тайно помогал ему. Однако не важно, как осторожен он был, каким-то образом шиди всегда узнавал об этом. И после наказывал полным игнорированием или едкими словами — в зависимости от настроения главы пика Цинцзин. Но, на данный момент, на кону стояла жизнь сяо Цзю. И, как бы сильно Юэ Цинъюань ни желал помочь, он был абсолютно бессилен. Не только он, но и остальные лорды не могли помочь. И тогда, когда глава ордена почти отчаялся, неожиданно пришло письмо. Он бы отложил его в сторону, если бы не успел прочитать от кого послание. Вот уже продолжительное время Юэ Цинъюань смотрел на это, казалось бы, невозможное письмо на своем столе и не мог отвести взгляд с одной единственной строчки. А точнее, от предложения, которое могло спасти не только сяо Цзю от поражающего его яда, но и их орден от серьезного врага. Для Юэ Цинъюаня, как участвующего в сражениях с повелителем демонов, не составило труда узнать ци Тяньлан-цзюня, влитую в печать, даже если бы тот не подписался. Хотя в обращении к “уважаемому главе ордена” ощущалась явная насмешка, последующие предложения были написаны со всей серьезностью. Юэ Ци, прекрасно осознавая мстительность небесных демонов, оказался перед сложным выбором. И дело было даже не в мести лично ему или всему ордену от могущественного небесного демона, а в предлагаемом спасении Сяо Цзю. А началось все с того искажения ци, когда Сяо Цзю, каким он запомнил его в детстве, казалось, вернулся. Юэ Ци вздохнул с облегчением. Он уже догадался, что его шиди позабыл многое из их общего прошлого. Однако мягкие, наполненные теплом улыбки сяо Цзю, сами имели для Ци-гэ чудодейственный эффект частичной потери памяти. Особенно после того, как прозвучало до боли знакомое обращение “Ци-гэ” из уст ранее холодного к нему шиди. «Главное, что Сяо Цзю сейчас счастлив», – так он считал, стараясь не думать о том, что могло так изменить его дорогого друга детства. Если бы он только знал, чем обернется это промедление. Если бы он сразу обратился за советом к Му-шиди, а не отделался заверениями, что перед ними теперь настоящий Шэнь Цинцю. Если бы он не принял состояние сяо Цзю за траур после смерти любимого ученика… Все могло быть совершенно иначе. В памяти еще были свежи воспоминания того рокового дня. Тогда, когда уже большинство лордов ушло с собрания, и в зале оставалось всего трое, случилось страшное. Не желавшие оставлять надолго одного Шэнь Цинцю с его трауром, глава Юэ и Лю Цингэ молча сговорились найти предлог и занять чем-нибудь лорда пика Цинцзин. И такой предлог в виде совместного задания для двух пиков был найден, но никто из заговорщиков не ожидал, что зал для совещания наполнится душераздирающими криками. В один момент они спокойно разговаривали, а в следующий — Шэнь Цинцю упал на колени, схватившись за голову. С губ его срывались то стоны, то крики наполненные болью. Юэ Цинъюань собирался было помочь ему хотя бы сесть на стул, но стоило ему коснуться плеч шиди, как тот шарахнулся от него. Лишь в зеленых глазах читался ужас и страх, но эти глаза будто смотрели сквозь него. – Лю-шиди, позови Му Цинфана! – тут же приказал Юэ Цинъюань, обернувшись, чтобы заметить застывшего боевого брата, который точно так же, как и он, не ожидал подобного. – Лю-шиди! – только после второго окрика тот отмер. – Я быстро, – после чего выбежал из зала, доставая на ходу меч. То, что помощь скоро придет, глава ордена и не сомневался. Прошло совсем немного времени после собрания и далеко остальные пиковые лорды уйти не могли. Повернувшись снова к Шэнь Цинцю, Юэ Ци увидел, что его шиди отполз ближе к стене, пока совсем не прижался к ней. – Сяо Цзю, – он пробовал дозваться до него, но тщетно. Его шиди уткнулся лицом в колени, закрыв голову руками, и не переставал дрожать. Крики прекратились, теперь вместо них слышалось бормотание. Слов почти нельзя было разобрать, но Юэ Цинъюань всё-таки услышал повторяющееся раз за разом: – Не подходи. Не трогай. Пожалуйста. Благоразумно не делая попыток приблизиться, Юэ Цинъюань с беспомощным взглядом наблюдал за бесплодными попытками шиди спрятаться, сжавшись в дрожащий комок. – Сяо Цзю, – вновь позвал его он, сосредоточившись на том, чтобы услышать что-то еще. Слишком поздно Юэ Цинъюань осознал свою ошибку. Шэнь Цзю среагировал на свое детское имя так, словно его жестоко ударили плетью. Глава ордена в этот момент сожалел, что смог дозваться до него так как после его окрика сяо Цзю резко разогнулся и ударился головой о стену. – Сяо…– в беспокойстве о его состоянии Юэ Ци, не задумываясь, направился к нему и чуть было снова не назвал шиди по имени, но натолкнулся на взгляд глаз цвета цин. По щекам все еще текли слезы, но взгляд... Этот взгляд, прожигающий ненавистью любого, кто посмеет посмотреть в сторону его обладателя, был до боли знаком Юэ Ци. Именно таким его чаще всего одаривал Шэнь Цзю со времени их воссоединения. Слезы все продолжали бежать по побледневшей коже, а лицо Цинцю исказилось в злой гримасе. Все его внимание было сосредоточено на человеке напротив. И хотя шиди перестал кричать, тишина между ними продлилась недолго. Сяо Цзю заговорил и на этот раз это были не какие-то обрывки или мольбы. Юэ Ци так спешил вернуться в то проклятое место за своим другом или скорее названным братом. От того было вдвойне больнее узнать о пережитом кошмаре Сяо Цзю. О том, что не успел, как бы ни старался. Он опоздал намного больше, чем думал раньше. Даже в страшном сне Юэ Цинъюань не мог представить, что наследник Цю окажется хуже животного. Юэ Ци почувствовал, как кто-то спешно вошел в зал, приближаясь к ним, но не шевельнулся, словно под гипнозом ловя каждое слово родного человека. – Чем я это заслужил? Сколько мне ждать тебя, Ци-гэ? Сколько еще терпеть мерзкие прикосновения этих ублюдков? – полный боли и отчаяния голос звучал в зале, но никто не смел его прервать. Юэ Ци понимал, что к тому возвращаются воспоминания и в данный момент Шэнь Цинцю все переживает наяву. – Знаешь ощущения, когда тебя держат и не позволяют пошевелиться? Или когда опаивают дурманящим разум отваром…? Когда двое или сразу трое…? Знаешь? Ци-гэ. – голос становился все тише, чтобы потом взорваться. – Почему ты не пришел за мной? - Почему… Почему сказал мне ждать тебя, когда ты сам даже не собирался возвращаться? – руки его дрожали и он обхватил себя, сжав ткань своих одежд. – Конечно, – насмешливо сказал он, будто бы найдя ответ на свой вопрос. – Жалкий раб не достоин ответа от сиятельного главы ордена. Никогда не был. – Сяо Цзю… – Не стоит указывать на происхождение, этот ничтожный знает свое место. Последующие события, хотя оказались закономерны, были не менее пугающими. У Шэнь Цинцю началось искажение ци, а вместе с тем и неисцелимый дал о себе знать. Подбежавший к тому без лишних слов, Лю Цингэ хотел было начать оказывать первую помощь. Однако сяо Цзю отбивался, как мог, а по вибрациям его ци, стало понятно, что его золотому ядру грозит уничтожение, а точнее самоуничтожение. Тогда Шэнь Цинцю был до смерти напуган любыми прикосновениями. Лю Цингэ успел схватить того за руку, прежде чем Му-шиди вмешался: – Отпусти его! – Что? Но ему нужно оказать помощь! – возразил лорд пика Байчжань. – Ты его так убьешь! Благо Лю-шиди хватило одного взгляда на того чью руку сжимал, чтобы наконец отпустить и отступить на шаг. Но это не помогло. В своем стремлении помочь Лю Цингэ лишь ускорил, казалось бы, неминуемое. Прекрасно понимая, что единственными кто может помочь из-за совместимости энергий и привести поток ци в прежнее состояние из всей школы были шиди Лю и он сам, Юэ Цинъюань решил рискнуть. Ведь, если не остановить это все, то его брат может убить себя. Юэ Ци бросился к нему и крепко обнял, сжав ладони на спине Сяо Цзю. – Цинцю, – отвлекал он его от собственных попыток наладить поток ци. – Я пришел. Я правда пришел за тобой. – на миг шиди замер, но потом вновь попытался вырваться, а из груди вырвалось рычание, заставляя Юэ поторопиться. – Но когда я пришел, на месте поместья было пепелище. – и Шэнь Цзю прекратил сопротивляться, давая возможность беспрепятственно влить в себя чужую ци, а Юэ продолжал говорить. – Я расспрашивал местных, но в пожаре выжили женщины и молодые девушки. Я считал, что опоздал и ты умер… Прости. Прости, что не пришел раньше. – В этот момент он не смотрел на Сяо Цзю, положив подбородок на его плечо. – Почему, – совсем тихо, словно его горло стало сухим, спросил Шэнь Цинцю. – Почему ты не пришел раньше? Искажение удалось остановить, но Юэ Ци не убирал ладони со спины брата. Продолжая обнимать его, глава ордена шепотом раскрыл свою слабость. Насколько же слабым он был, не сумев овладеть мечом, тем самым подвергая опасности не только себя, но еще и заставляя сяо Цзю проходить через весь тот ужас в поместье Цю. В слабой попытке оттолкнуть главу Юэ дрожащими руками Шэнь Цинцю едва слышно прошептал: – Не трогай… Меня. Юэ Ци охватило беспокойство, но голос шиди в этот раз звучал без прежней злобы. Вместо нее в одной просьбе казалось, была сосредоточена безграничная усталость. Юэ Цинъюань послушно отпустил своего брата из объятий, чтобы затем наблюдать, как тот медленно ложится на пол и закрывает глаза. – Не трогай… Вновь повторил он, прежде чем потерять сознание. Юэ Цинъюань словно угодил в ловушку, боясь нарушить тишину, прерывающуюся дыханием Сяо Цзю. Послышались уверенные шаги за спиной, и вскоре перед шиди Шэнем склонился Му Цинфан. Тот осторожно взял запястье уже не сопротивляющегося заклинателя. Лю Цингэ тоже хотел было подойти, но был остановлен сразу двумя братьями. Му-шиди так же как и сам Юэ Цинъюань считал, что передвигать или как-то существенно изменять обстановку не стоит. Самые страшные опасения подтвердились на следующий день. Шэнь Цинцю боялся их. Точнее стал бояться всех, кто его окружал. В том числе и самого Юэ Ци, хотя и значительно меньше. После повторной проверки здоровья лорда Цинцзин, пока тот был под действием снотворного, Му Цинфан вынес безрадостный вердикт. С возвращением памяти возрос и риск отклонения ци, а действие неисцелимого становится все сильнее. Так как Шэнь Цзю не подпускал к себе никого, не позволял к себе прикоснуться, то замедлить яд было практически невозможно. Единственный раз, когда главе Юэ удалось добавить в чай снотворное, горько ему аукнулся. Теперь лорд пика Цинцзин, помимо сна, отказывался и от еды и воды. Любая попытка влить ци для временного успокоения яда, будь она грубой заботой со стороны Лю Цингэ или скрытой за доброй улыбкой главы Юэ, могла закончиться искажением ци или самоуничтожением ядра. В этом замкнутом круге лорды пиков оказались бессильны. Они могли лишь наблюдать за тем, как Шэнь Цзю из ставшего после искажения добродушным, отзывчивым человеком, постепенно снова превращался в того Шэнь Цинцю, которого они знали. Когда простые просьбы лорда Цинцзин оставить его в покое не действовали, тот резко менялся в лице и язвил до тех пор, пока не оставался наедине с собой. Тихий пик на самом деле превратился в тихий. Все ученики и учителя были расселены по соседним пикам во избежание еще одного приступа лорда пика Цинцзин. А теперь глава пика Цюндин получает пришедшее подозрительно вовремя письмо от повелителя демонов. Лишь условие предлагаемого договора рассеивало его подозрения о шпионе в школе. Тяньлан-цзюнь писал о том, что до него случайно добрался слух об отравлении лорда Цинцзин и, так уж совпало, что он прекрасно осведомлен о лекарстве. Однако, кому попало такой секрет не раскрывают, но вот члену семьи с удовольствием. Свое стремление к благотворительности тот объяснил тем, что долг для небесных демонов священен, а мастер Шэнь, пусть случайно, но спас его племянника и тот обязан этот долг вернуть в стократном размере. Как бы Юэ Ци не желал расспросить своего, почти родного брата, о подробностях того случая, но Шэнь Цзю продолжал держать крепкую оборону, несмотря на то, что мог погибнуть. Выбор на самом деле был не большой и Юэ Ци решил рискнуть. Тяжело вздохнув, глава Юэ начал писать ответное письмо-приглашение, давая шанс в первую очередь Сяо Цзю и только потом племяннику Тяньлань-цзюня. В глубине души Юэ Цинъюань понимал, что шанс на благополучный исход слишком мал, но это все же было лучше, чем ничего. Тем не менее, если сяо Цзю откажется от брачного предложения, Юэ Цинъюань встанет на его сторону. Перед его лицом все еще стояла та картина, где тот дрожал и просил не трогать его. Заставлять своего брата вновь испытывать подобную боль он не желал. Но сейчас, единственное, что ему оставалось это ждать ответа. *** Шэнь Юань конечно ненавидел главного злодея «Пути Гордого Бессмертного Демона» и был не в восторге от факта своего переселения в его тело. Нет, он уже успел смириться с этим неприятным фактом. Только проклятая система забыла ему рассказать, что он изначально и был Шэнь Цинцю! Лишь завершив основную миссию с Бездной, когда все та же несравненно добрая система заставила бросить туда Ло Бинхэ, Шэнь Юань узнал шокирующую правду. Другие пиковые лорды считали, что он “потерял душу” со смертью ученика, но они не могли обвинять Шэнь Цинцю в этом. Не каждый день узнаешь, что являешься, по сути, самым настоящим злодеем, которого когда-то сам требовал кастрировать. Кхм, да, как-то неловко получилось. Однако, чем больше кусочков памяти возвращалось, тем больше он понимал, что Шэнь Цзю всей своей душой ненавидел себя. Скорее всего, даже был бы согласен с этим желанием или более вероятно равнодушен. Вся та боль, ненависть к самому себе, гнев, раздражение чуть не захватили его полностью. Книжный злодей был слишком гордым, чтобы прервать свои муки самостоятельно или покинуть место, в которое вложил много сил и где был действительно полезен. В ином случае Юань искренне считал, что мог не справиться с этой бурей чувств. Печальней всего было осознавать, что в момент того рокового искажения ци, Шэнь Цинцю желал стать кем-то другим. Настолько устал от вечных недопониманий, обвинений, клеветы, что дал слабину, которая привела все к появлению… Шэнь Юаня. А если верить системе, то возвращению памяти прошлой жизни, где Шэнь Цзю был по-настоящему счастлив. Но из-за большого объема воспоминаний, нынешний жизненный опыт был заблокирован заботливой системой. После же Бездны она дала выбор своему дорогому пользователю. [Поздравляю хоста с прохождением финальной миссии! Система рада сообщить, что дорогой пользователь теперь готов получить все свои воспоминания обратно. Или хост предпочитает остаться с этой системой до конца, дабы помочь в сложном жизненном выборе?] И Шэнь Юань согласился, стоило только услышать, что есть шанс навсегда распрощаться с системой. Все остальное система щедро объяснила, перед тем как исчезнуть. Что ж теперь Шэнь Юань имел полную свободу воли, и периодические вспышки головной боли от возвращающихся к нему воспоминаний. В качестве бонуса он также получил новую фобию и, что-то подсказывало, не одну. В душе Юань не представлял, как с… со всем этим дерьмом, иначе не назвать, справился Шэнь Цзю. Но потом он вспомнил свою непроизвольную реакцию на людей, которые подходили слишком близко или слишком долго оставались рядом. Невольно по его телу пробежала дрожь. Да, оригинальный Шэнь Цинцю мог ужалить ядовитыми словами, съязвить так, что его присутствия никто долго не выдерживал. Так что Юань учился у лучших, то есть у себя. Исключая непробиваемого главу Юэ, у которого за долгие годы, по всей видимости, выработался иммунитет к фирменному яду Шэня. Хотя Шэнь Юаню еще было трудно принять, свое прошлое или точнее сказать настоящее. Поэтому он еще пытался отделить себя от Шэнь Цзю. Но попытки были, откровенно говоря, слабыми. Он своими глазами видел эту жизнь, ощущал все то, что ощущал и чувствовал так называемый главный злодей. Шэнь Юань до сих пор помнил вкус протухшей еды, найденной на улице, пока он был уличным мальчишкой или удары хозяев из семьи Цю. О более чудовищных моментах жизни он старался не вспоминать. Что выходило, к сожалению, так же плохо, как и его попытки не вздрагивать на каждый шорох. Чувство самосохранения или зашкаливающей паранойи выключаться не планировало и ему хотелось зарыдать, но горному лорду не пристало показывать слабость. Даже если он оставался наедине с собой, ведь в любой момент к нему могли прийти. Шэнь Юань осознавал, что это не нормально, что он в безопасности и ему никто не причинит вреда, но ничего не мог с собой поделать. Как бы парадоксально это ни звучало, но именно обрывки воспоминаний о том, как вели себя остальные лорды Цанцюн с оригинальным Шэнь Цинцю мешали вновь довериться боевым братьям и сестре. Не облегчали его паранойю ни снотворное в чае от главы Юэ, ни вечно преследующий его по пятам Лю Цингэ. По какой-то непонятной причине, последний считал себя мастером маскировки. Искренне считая, что этот Шэнь совершенно не замечает нехарактерные покачивания ветвей или шелест листьев без ветра. Так что Лю Цингэ невольно стал отличным тренажером паранойи! Благодаря двум особо активным и обеспокоенным лордам пика Цюндин и Байчжань Юань больше не мог ничего есть или пить, не говоря уже о том, чтобы расслабиться и немного поспать. Тело заклинателя действительно давало немалые преимущества, но он скучал по вкусной еде. Да о том же чае он не скучал так сильно, как теперь. Даже сейчас, сидя в позе для медитации на пороге своей хижины и в полном одиночестве, он не мог до конца расслабиться. Не говоря уже о яде внутри него, из-за которого боли с каждым днем становились все сильнее и распространялись по всему телу все больше. Как бы он ни хотел, но не мог совладать с собственными реакциями организма. Ни понимание ситуации, ни попытки пересилить себя не могли стереть оживающий каждый раз кошмар перед глазами. И так каждый раз он проигрывал прошлым воспоминаниям. В какой-то момент он сам не заметил как перестал сдерживать яд, выработанный за годы Шэнь Цинцю и чуть было окончательно не превратился в свою старую версию. Однако воспоминания могли не только довести до его плачевного состояния, но также подарить поддержку. Если быть точнее, то воспоминания прошлой жизни, наполненные любовью и нежностью близких, не смотря на его слабое здоровье. К ним же прибавились совсем новые. Те самые, когда он сорвался после принудительного лечения, пока он был без сознания и с его телом делали что хотели. Хотя Шэнь Цинцю язвил, точно раня каждого из виновников в самое слабое место, которое ему только было известно, те повели себя совершенно не так, как раньше. Его не оставили в покое, но отошли на приличное расстояние и даже извинились. Такого можно было ожидать от Ци-гэ или от Му-шиди, но от Лю Цингэ… Не верилось, но являлось неоспоримым фактом. Все трое беспокоились о его самочувствии, каждый по своему, а потом в курс, пусть и без подробностей, ввели остальных глав пиков и старших учеников. И каждый был с ним учтив, мягок и осторожен в своих словах и не принимал язвительные фразы на их счет близко к сердцу, отступая от лорда Тихого пика. И это дало свои плоды. Дарило надежду, что они могут принять не только добродушного Шэнь Юаня, но и Шэнь Цзю. Шэнь Юань тоже старался. Пока хотя бы не шарахается от окружающих, как от прокаженных. Велел ученикам вернуться на пик и даже с удовольствием проводил для них уроки. Больше, правда, не подходил, чтобы поправить боевую стойку или похлопать по плечу в одобрении. Теперь он, как и до искажения ци, заблокировавшего память, сидел на отдалении от учеников. Только сожалений становилось все больше с каждым новым воспоминанием. Если раньше Шэнь Юань наивно полагал, что виноват перед Бинхэ только за Бездну, то теперь к его вине прибавились прошлые издевательства над бедным ребенком. И это были только обрывки! А сколько еще не вернувшихся воспоминаний? Проклиная про себя систему с ее подставой, Шэнь Юань или уже окончательно Шэнь Цинцю, беглый раб Цзю, с замиранием в сердце ждал возвращения Ло Бинхэ. Точнее его мести. Никакая доброта не способна перекрыть прошлые злодеяния и никакие оправдания ему не помогут. Как назло, из последнего разговора с “собратом попаданцем” стало ясно — растительное тело еще не было готово. А неисцелимый не хило так грозил ему смертью. Плюсом этой встречи можно было назвать, что желание убить автора, который и уготовил ему страшную судьбу, даже не раскрыв читателям причины поступков злодея, проявилось с опозданием, и Шан Цинхуа успел уловить намек на опасность и вовремя сбежать. Но после принес письменные извинения и обещание найти способ как-то ускорить рост растительного тела. Впрочем, сильной надежды на это Юань не питал. Опыт жизни Шэнь Цзю подсказывал, что ничего так просто не бывает. Не может же лекарство от всех его страхов и яда свалиться к нему прямо в руки? *** Так он думал до того момента, пока его вынужденное заточение не прервало чужое присутствие. В душе Юань еще наивно верил, что Ци-гэ или шиди Му найдут способ, как справиться с его паранойей или как-нибудь задержать неисцелимый до созревания растительного тела, поэтому каждый их приход он ждал с нетерпением. Хотя все его тело напряглось, стоило только ощутить чье-то присутствие, но внутри он был рад поддержке. Даже в таком плачевном состоянии о нем заботились, что доказывало его нелюдимой части, что его не бросили и не забыли. Одного Шэнь Юань никак не ожидал, а именно незнакомца рядом с Юэ Ци. Казалось, все внутренности заледенели в миг, но незнакомец держался чуть позади главы школы, склонившись так, что его лица не было видно. Шли они по направлению к его хижине предельно медленно и лорд Тихого пика смог разглядеть незваного гостя. Скромный темно-зеленый халат, черные длинные волосы, собранные в самый простой хвост, создавали впечатление обычного человека. Быть может, они нашли какого-нибудь странствующего заклинателя, разбирающегося в проблеме Юаня? Однако уши незнакомца были как-то подозрительно остры и шестое чувство или чуйка самого Шэнь Цзю на неприятности дала о себе знать. Тем временем гости подошли достаточно близко к порогу хижины и опустились перед ним на колени, соблюдая почтительную дистанцию. Неизвестный заклинатель, наконец поднял голову и посмотрел прямо на хозяина пика. В этот момент Шэнь Юань хотел с криком убежать куда подальше или забаррикадироваться в своей хижине. Но не мог. Все его силы в раз пропали, он понимал, что у него не выйдет даже подняться на ноги, хотя еще был шанс попытаться уползти. Только разве от этого далеко уползешь? Юань смотрел на метку небесного демона на лбу незнакомца и не мог поверить увиденному. Это же Ци-гэ как-то достал единственное лекарство от неисцелимого. Где только нашел и узнал об этом? И кто этот небесный демон? Хотя Шэнь Юань был уверен, что знай Юэ Ци, что Ло Бинхэ так же является таким “лекарством” и половина школы отправилась бы искать пропавшего ученика по всей Бездне, несмотря ни на что. И почему-то верилось, что поиски были бы вполне успешны. Будущего повелителя демонов услужливо подложили бы прямо ему на постель, связанного верием бессмертных и завязали глаза, дабы не смел видеть своего шицзуня в таком виде. Лорд пика Цинцзин вздрогнул. Шэнь Цзю против такого лекарства! Внутренний крик, конечно, никто не слышал, мастер покерфейса великолепно использовал свое мастерство. – Цинцю, – перевел на себя внимание Юэ Ци. – Это Чжучжи-лан он… – Генерал Таньлань-цзюня, – сразу же вспомнил Юань. А ведь они уже встречались, но тогда внешний облик того был совершенно другим. – Этот Шэнь извиняется, что не признал вас сразу. Вижу вам уже лучше. – Да. Все благодаря мастеру Шэню, – смущенно ответил тот и на секунду отвел взгляд. И вправду узнать в этом, на первый взгляд, хрупком молодом человеке в нормальной одежде демона-змея поначалу было невозможно. Но стоило присмотреться, как Юань находил все больше знакомых черт. – Так это правда, что ты помог ему? А вот раскрытие этого поступка перед главой школы не входило в планы Шэнь Цинцю, но сказанного не воротишь. Не успел он запаниковать, как за него уже заступился демон. – Мастер Шэнь был весьма великодушен и не убил этого ничтожного на месте, как только увидел, пока этот был слаб. Пусть он не мог сказать этого вслух, но Юань постарался передать взглядом, как он ему благодарен за эти слова. На что небесный демон вновь склонил голову, но на щеках Шэнь Юань успел заметить румянец. – Кхм, вот как – притворно откашлялся Юэ Ци, скорее всего заметивший эти переглядывания. – В любом случае мы здесь чтобы помочь тебе, шиди. Шэнь Юань ненадолго забыл для чего они пришли и кричал мысленно о несправедливости этого мира к Шэнь Цзю и к нему в частности. Хотя они и были одним и тем же человеком, но некая отстраненность помогала справиться с тяжелыми последствиями опыта в быту раба. Ему ведь еще не поздно сбежать? – Вы нашли лекарство? – притворился несведущим Шэнь Юань, но внутри весь напрягся. Может все-таки все обойдется? Фрагменты памяти Шэнь Цзю начали оживать, и Юань мысленно готовился к искажению ци. – Не совсем так, мастер Шэнь, – пояснил Чжучжи-лан с алеющими с каждым словом щеками. – Мой дядя знает, как избавиться от неисцелимого, но поставил одно условие, – голос его так же становился все тише, но слух заклинателей был достаточно острым, чтобы все услышать. – Так как это семейная тайна, то мастер Шэнь и этот Чжучжи-лан должны… Сделать три поклона. «Ага. А после первой брачной ночи яд пропадет сам по себе, – несложно было догадаться подобному исходу. – То-то Желейка так стесняется. Как этот дядя только посмел предложить своего племянника. Да и еще отправил в школу заклинателей, которые могли просто убить демона прямо на пороге. Меня, конечно, радует их незнание о настоящем лекарстве, особенно Ци-гэ, но делать со всей этой ситуацией что-то надо». Справившись со смущением, прославленный генерал сел максимально прямо и со всей возможной серьезностью заявил: – Мастер Шэнь, может не бояться. Этот ничтожный не посмеет, что-то сделать, – запинаясь, и, переходя на неформальную речь, он продолжил. – Мне сообщили… В общих чертах о проблеме мастера Шэня. Вы можете быть уверены, я приложу все усилия чтобы найти способ замедлить распространение яда без подобной жертвы со стороны мастера Шэня. – Так Чжучжи-лан хочет сказать, что пришел именно для того, чтобы найти способ замедления яда, а не выполнить распоряжение Тяньлан-цзюня? – в неверии переспросил он и только сейчас обратил внимание на собственные дрожащие руки и сломанный в них веер. – Если. Если мастер Шэнь захочет, то этот ничтожный будет согласен на любые ответные условия с вашей стороны. В этот момент Шэнь Юань захотел найти этого “доброго дядюшку” и сказать тому все что он думает о тех, кто принуждает собственного племянника к браку! И то, что этот дядюшка является отцом Ло Бинхэ, Юаня нисколько не смущало. Понадобится, он ничуть не хуже Юэ Ци откопает небесного демона, где бы тот не находился и поговорит. Серьезно так поговорит. И за Желейку и за Бинхэ. Неужели все небесные демоны так ужасны в воспитании? О том, что Тяньлан-цзюню так и не посчастливилось поучаствовать в воспитании родного сына, Юань благополучно не обратил внимания. Обсудив еще парочку формальностей, Юэ Цинъюань покинул Тихий пик, а Шэнь Цинцю отвел гостя — возможного жениха — в святая святых, то есть в библиотеку. Но отнюдь не за чтением. Чжучжи-лан выразил желание поделиться своими знаниями, а в библиотеке царила по-настоящему уютная атмосфера. С сожалением, Юань заметил, что не может позволить кому-либо зайти в свою хижину, которая стала для него единственным местом, где он чувствовал себя защищенным. Оттого пригласить демона к себе он не мог, но тот на удивление не обиделся за подобное негостеприимство. *** Чжучжи-лан привнес в его жизнь кое-что новое. Так Шэнь Юань обнаружил, что увлеченный спором о редкой флоре или фауне демонического мира, напрочь забывал о своей паранойе. Будто Шэнь Цзю снова уходил в глубины подсознания, а на первый план выступал закалённый в словесных боях сетевой тролль Несравненный огурец. Спустя несколько дней, коих Шэнь Цинцю даже не считал, поглощенный приятной беседой с интересным собеседником, он узнал что-то новое о себе. Опытным путем он определил, что ему спокойнее, когда Желейка находился в своей полудемонической форме, больше напоминающей самого настоящего нага. Сам же Чжучжи-лан не только уходил куда-нибудь по первой просьбе, если Шэнь Юань начинал чувствовать себя некомфортно, но был солидарен с ним, отказавшись от еды и сна. И как бы мастер Шэнь ни уговаривал демона не повторять за ним подобное издевательство над организмом, тот впервые за их знакомство показал упрямство. Таким образом, у Юаня появилась еще одна причина перебороть свой страх и паранойю. Смотреть в эти желтые с вертикальным зрачком глаза, что смотрят на тебя с такой надеждой, становилось все труднее. Из плохих новостей было то, что какое-либо средство для сдерживания неисцелимого, даже со знаниями небесного демона, им так и не удалось найти. Тем не менее, Чжучжи-лан не сдавался, пытался вспомнить что-то еще. А Шэнь Юаню хотелось не только поесть или поспать, но и покормить одного упрямого генерала. Демоническая ци не подходила для замедления яда, однако по какой-то причине присутствие Желейки стало приносить спокойствие. Юань не знал было ли дело в безобидном виде нага или в его миловидности и непохожести на человека, или, быть может, он просто привык к его присутствию рядом. Но результат был налицо. Ему уже не хотелось куда-то спрятаться, убежать или кричать, пусть даже мысленно. Только вот яд в теле не останавливался, и Юань предчувствовал грядущие проблемы. Он ломал голову в попытках вспомнить хоть что-то из прочитанного когда-то вскользь в статьях о борьбе со страхом, чтобы помочь сестре. В какой-то момент он вспомнил один способ. Немного колеблясь, Юань посмотрел на Чжучжи-лана. Клин клином вышибают. Идея была проста на первый взгляд. Но согласится ли небесный демон и хватит ли духу самому Цинцю исполнить задуманное? – Мастер Шэнь? – видимо почувствовав на себе взгляд, Чжучжи-лан обратился к нему. – Эм, Желейка, – после нескольких дней называть так демона и наблюдать, как тот смущенно отводит взгляд, стало нормой между ними. – Не знаю, как спросить. – Вы можете спрашивать что угодно, мастер Шэнь, – приосанился на стуле наг, всем видом показывая, что готов ответить на любые вопросы. – Я прошу прощения, что ни разу не интересовался этим вопросом раньше, – пытался подобрать подходящие слова Юань, нервно перебирая костяшки веера. – Но как ухаживают за возлюбленными в вашем царстве? – мало того, что у каждого клана демонов были свои обычаи, так Цинцю не помнил всех нюансов и боялся ошибиться. – Не пойми не правильно. Я просто считаю несправедливым то, как поступил твой дядя. Мы знали друг друга всего день и тем не менее, он отправил тебя с брачным предложением в орден заклинателей. – Главным у нас считается найти достойного партнера, – чуть смутившись, начал отвечать Чжучжи-лан, продолжая держать прямую осанку, хотя кончик хвоста нервно подергивался. – Достойным считается тот, кто сможет доказать свою силу в битве, принести добычу, которую примет пара и, – кончик хвоста пришел в пляс. – Покажет свое тело, которое так же должно понравиться будущему супругу. Почувствовав, что его щеки опалил жар, Цинцю прикрыл их веером. – Это все? – меньше чем через минуту уточнил Юань, заметив, как убегает от него взгляд собеседника. – Можно еще похитить, – виновато ответил тот и с покаянно добавил. – Простите, мастер Шэнь. – За что ты извиняешься? – начал что-то подозревать заклинатель. – Дело в том, что сначала этот Чжучжи отправил следить за вами своего слугу и намеревался позже забрать вас. Но потом мне доложили о… Вашем состоянии. Поэтому мы отказались от этого варианта, и тогда дядя предложил этот брак. «У них похищение считается нормой? Хотя о чем это я? Достаточно вспомнить Ло Бинхэ и нескольких его жен, – про себя кричал заклинатель. – Подождите. У меня, что все это время был сталкер?». – Но мы же виделись всего раз, – возразил Юань как-то по инерции, пытаясь переваривать полученную информацию. – Мастер Шэнь не знает, каким прекрасным, словно сошедшим с небес, существом является в глазах этого ничтожного. Смущение перешло на следующий уровень у обоих. Судя по тому жару, что в миг опалил его щеки, Юань подозревал, что ничем сейчас не отличается от своего собеседника. – Желейка, – нашел в себе силы спросить он. – А почему ты еще не женат, кхм, или не замужем? На что Чжучжи-лан опустил взгляд куда-то в пол и помедлив с минуту все же ответил: – Этот ничтожный оказался недостоин. – Чжучжи-лан такой замечательный, я не могу поверить, что кто-то мог бы отказаться, – сказал Юань и понял, что совершенно не слукавил. Пускай они были знакомы совсем немного, но за все то время, проведенное вместе, тот показал себя только с лучшей стороны. Не считая его признания в слежке и намерении похитить, но, судя по воспитанию, это являлось традицией. – Мастер Шэнь слишком добр, – печально вздохнув, демон признался. – У этого ничтожного уродливое тело и поэтому никто не соглашался на его дальнейшие ухаживания. – Кто посмел такое сказать? – в душе Шэнь Юаня бушевал настоящий ураган. «Кто посмел так обидеть такого милого демона? Ох, а ведь он получается двоюродный брат Бинхэ. Они действительно чем-то похожи. Несчастные, не уверенные в себе, недолюбленные, ожидающие похвалу от важных для них людей», – успел подумать заклинатель, прежде чем получить ответ. – Это не имеет значения. Мастер Шэнь может не волноваться, этот приложил все силы, чтобы вам не пришлось жертвовать собой, вступая в брак. Недолго думая, Юань принял решение, что либо сейчас, либо никогда. Потому как он сомневался, что когда-нибудь еще сможет решиться на нечто подобное. – Пойдем, – резким движением встал со своего места Цинцю и направился в сторону выхода. – Куда мы идем, мастер Шэнь? – быстро нагнал наг, сохраняя определенное расстояние между ними. – Ко мне в хижину. Будем бороться с моими страхами напрямую. – В гнездо? Услышав это, шедший впереди лорд пика Цинцзин запнулся. – Да. В гнездо, – поняв, что демону-змею так проще объяснить, подтвердил он. – Покажешь мне, кхм, насколько достоин. Это ведь один из этапов ухаживания? Вот и поухаживаешь за мной и поможешь справиться со страхом. «Боги, на что я сейчас подписываюсь?», – но продолжать мучить и себя, и Чжучжи-лана, который также пожертвовал из-за него сном и едой, он больше не мог. *** Они только добрались до спальни, а Цинцю уже начал жалеть о содеянном. В пылу эмоций он совсем забыл, что не заправил постель и не убрал разбросанные ранее книжки на ней. Сгорая внутри от стыда, при этом внешне оставаясь равнодушным, Юань попросил дать ему немного времени. Лишь убрав беспорядок, он почувствовал, как по телу пробежала предательская дрожь. Понятное дело до самого главного у них не дойдет, он просто получит “пробную версию” семейной жизни с Желейкой. И тут же дал себе мысленную затрещину, за такие выводы. Шутка для того, чтобы немного расслабиться была не смешная и совсем не дарила спокойствие. «Хватит тянуть, не только я нервничаю. Желейка наверняка сейчас переживает не меньше моего», – взяв себя в руки, Юань решительно обернулся к оставленному в одиночестве демону. Как повернулся, так и замер. Чжучжи-лан сидел на полу, с заведенными руками за спину, держа при этом в ладонях вервие бессмертных. Почему-то подобная картина вызвала некое дежавю, словно он уже видел подобное. Но скорее всего это был просто момент из прочитанного романа. – Желейка? Что это значит? – кое-как совладав со своим голосом, поинтересовался Шэнь Цинцю столь необычному поведению. – Этот ничтожный желает, чтобы мастер Шэнь чувствовал себя в полной безопасности. – Ты действительно готов позволить себя связать? Подожди минутку. А откуда у тебя вервие бессмертных? – Дядя отдал, сказал очень важная вещь, чтобы мастер Шэнь не боялся, что этот недостойный может как-то навредить ему. С каждым новым упоминанием Тяньлан-цзюня желание серьезно с ним поговорить у Юаня становилось все сильнее. Хотевший уже было отказать от этого щедрого предложения, он вдруг осознал, что его тело несогласно с его решением. Внутренний Шэнь Цзю был только за то, чтобы не оставить демону и шанса навредить ему и с сожалением, но Шэнь Юаню пришлось согласиться с этим. – Мастер Шэнь, может завязать сильнее, этому недостойному не будет больно, – когда с узлом было покончено, наг попросил о подобном. Устоять перед мягкой улыбкой и взглядом змеиных глаз, он не смог и выполнил маленькую просьбу. Но зато убедился, что Чжучжи-лан удобно лег на постель, насколько это позволяли заведенные за спину руки. Сердце глухо стукнулось о ребра. Чжучжи-лан лежал, покорно закрыв глаза, и явно нервничал не меньше. Юань вздохнул глубоко и осторожно примостился рядом, наблюдая, как трепещут закрытые веки. Рука дрожала, когда он потянулся к одеждам, и после, когда он спустил ее ниже, чтобы мягко развести ханьфу и коснуться голой кожи. Чжучжи-лан тихо вздохнул и от этого звука волоски на всем теле приподнялись, и сердце застучало сильнее. Юань закусил губу, стараясь концентрироваться на реакциях Чжучжи-лана, и развел мешающие тряпки дальше, открывая взору крепкое подтянутое тело, бледное, с нежно-розовыми сосками. Юань не удержался и коснулся одного, мягко, так, что тело под его рукой напряглось, сосок тут же затвердел, а щеки Чжучжи-лан порозовели. Это была хорошая реакция, Юань улыбнулся сам себе и мягко коснулся второго соска. От ощущения податливой плоти под пальцами внутри него все мелко подрагивало. Он сам не заметил, как сбилось дыхание — слишком увлекательным оказался процесс. Наклонившись, он провел носом по не скрытому тканью стыку плеча и шеи и после повторил этот путь губами, не целуя, а лишь поглаживая, будто бы впитывая дрожь, охватившую Чжучжи-лана от его нехитрых действий. Реального опыта, конечно, ему не хватало, но оказалось достаточно фантазии и начитанности, чтобы воспроизвести нужную последовательность действий. Чжучжи-лан под ним тихо вздыхал, нежась под прикосновениями, и Юань осторожно коснулся языком шеи. Кожа на вкус была обычной, приятной, отторжения не вызывала и он выдохнул прямо на влажное пятно оставшееся от его языка. — Мфм, — послышалось сверху тихое. — Все хорошо? — уточнил он почему-то шепотом. — Да, — было не ответом, а почти шипением. Что бы внутри самого Юаня не бушевало, а опускаться до уровня насильника ему не хотелось, и явно высказанное удовольствие в шипящем согласии было лучшим подтверждением того, что все шло правильно. Он огладил руками торс Чжучжи-лана, чуть сжимая пальцами крепкие мышцы, мягко проводя по редкой чешуе на бледной коже и понял, что руки почти не дрожали. Это было хорошо, так, что к лицу прилило жаром и хотелось… Он еще не определился точно, но главное не хотелось прекращать. Он развел ханьфу дальше — в змеином теле для подобных забав имелся явный плюс в виде отсутствия нижних одежд. Юань наклонился и мягко коснулся губами того места, где вполне человеческая кожа мягко переходила в змеиную чешую и даже залюбовался от того, как красиво это было. Чжучжи-лан едва слышно простонал и стон этот отозвался в каждом цуне тела Юаня. Кто бы мог подумать, что он окажется таким чувствительным! Впрочем, Юань и сам чувствовал, как от каждого касания распалялся все сильнее. Он снова коснулся его поцелуем, заодно проходясь рукой, лаская змеиную кожу и надеясь, что она будет столь же чувствительной, как и обычная, и судя по едва заметной дрожи не прогадал. Он провел языком по границе, и, спустился ниже, мягко касаясь чешуи. Ему было почти не страшно: то, как трепетно Чжучжи-лан реагировал на его действия, заставляло все дурное подернуться неприглядным туманом, оставляя за собой только желание узнать, какие звуки еще можно извлечь из столь послушного тела, и собственное любопытство — насколько этот процесс вообще может быть приятным? Руки будто зажили своей жизнью. Он больше не гладил бока, а прошелся там, где у человека была бы промежность, почти шалея от собственной смелости, и слегка надавил, возвращаясь губами к торсу. Ему нравилось, как Чжучжи-лан реагировал на поцелуи. Он чуть изменил положение, упираясь на одну руку, другой продолжая поиски спрятанного центра удовольствия Чжучжи-лана. Прижался губами к соску, коснулся его языком, и Чжучжи-лан застонал — впервые громко. Юань осторожно сжал его зубами продолжая ласкать зажатую меж зубов горошину языком. Чжучжи-лан задрожал под ним, и эта дрожь будто впиталась в тело самого Юаня, отозвалась в нем ярким и острым желанием, так что он сам с трудом выдохнул ставший вдруг тяжелым воздух. В какой-то момент он совсем увлекся, голову заволокло мутным маревом возбуждения, и он сам не понял, как забрался на Чжучжи-лана сверху, притираясь задницей там, где только что касался рукой. Не осталось почти ничего в мире, кроме возбуждения, кроме желания острого и яркого, толкающего вперед узнать, что будет дальше, как еще можно. Юань качнулся вперед, и на мгновение завис, изучая лицо перед собой: сошедшиеся почти мученически брови, чуть приоткрытый рот, заалевшие щеки. Он протянул руку, чтобы коснуться и сам не понял, как прижался губами к губам напротив, удерживая за щеку рукой. Сперва почти невинно, но Чжучжи-лан приоткрыл рот и щекотно коснулся его языком. Это легкое движение подхлестнуло жар внутри, и Юань со стоном коснулся своим языком его. Это было странно, но хорошо, раздвоенный язык Чжучжи-лана действовал на него так, что член скрутило почти болезненной волной возбуждения. Он снова прокатился по нему бедрами, потираясь и понял, что там внизу не у одного него что-то изменилось. Он задыхаясь оторвался от губ Чжучжи-лана, и сполз пониже, касаясь открывшейся расселины. У Чжучжи-лана от этого вырвалось нечто среднее между стоном и поскуливанием. Юань сполз еще немного. От возбуждения перед глазами плыло, и тело потряхивало так сильно, что он едва держал себя в руках. Он коснулся рукой приоткрывшейся расселины. Темной, горяче-влажной, и ощутил там то, о чем мог только догадываться — членов было два. Не то чтобы он не думал об этом раньше, мысль билась где-то на задворках сознания, но… Думать и видеть разные вещи. И он увидел. Члены демона можно было охарактеризовать одним словом - милые. Темно-розовая головка и бледно-зеленое основание у каждого, не внушали опасения. Чжучжи-лан застонал громче, заметался, насколько позволяли связанные руки. Губы его беззвучно шевелились, будто он хотел попросить, но не решался. Юань выдохнул и коснулся рукой, оглаживая оба, чуть прижимая их друг к другу. Собственное возбуждение достигло небывалого уровня. Юань почти задыхался. Чжучжи-лан под ним стонал просяще, его хвост метался ниже. И кажется последние остатки разума покинули Юаня, он качнулся ниже, и оглаживая один из членов рукой, прижался ко второму губами. Чжучжи-лана выгнуло так, что он едва не сбросил Юаня. — Осторожнее, — со стоном выдохнул Юань, — а то ненароком укушу. И снова вобрал в рот один из членов. Он никогда не думал, что это так возбуждает. Он потерялся в ощущениях, и почти вскрикнул, когда мечущийся прежде хвост пробрался между его ног и надавил на накрепко стоящий член. — Прости, — тут же прозвучало выше, от возбуждения никакой формальности в речах не осталось, — прости, я… Но это было хорошо! — Верни, — выдохнул Юань, — верни, ты можешь, ах! Он не договорил, срываясь на стон, потому что хвост вернулся к его требующему внимания члену и принялся оглаживать, не так как рукой, иначе, но не хуже. Юань вернулся к прерванному занятию, постанывая от удовольствия. В какой-то момент все смешалось в неразделимую какофонию всхлипов, стонов, хлюпанья слюны и выступившей смазки. Хвост творил такое, что сосредотачиваться на ласке самого Чжучжи-лана становилось все сложнее. Юань оторвался от него, выгибаясь, и только продолжал двигать рукой — ту будто заклинило, и она действовала сама по себе. Он всхлипывал, подавался на встречу хвосту, Чжучжи-лан подавался навстречу его руке, все быстрее и суматошнее, до тех пор пока под закрытыми веками не полыхнуло, прекращая сладкую пытку. Юань обвалился без сил, распластавшись сверху Чжучжи-лана, и пытаясь отдышаться. Чжучжи-лан кажется, тоже еще пребывал где-то не здесь, Юань только чувствовал как его грудь вздымалась под щекой, но ни звука не было слышно. Когда способность ясно мыслить вернулась, он понял, что вся его рука в семени Чжучжи-лана. «Думать об удовольствии партнера больше, чем о собственном, действительно оказалось не плохим вариантом. А ведь если подумать в “Пути Гордого Бессмертного Демона” многие яды исцелялись папапа главного героя, – подумал Цинцю, смотря на свою испачканную ладонь. – Может достаточно будет просто проглотить? Жаль у меня нет возможности спросить систему о целительских свойствах данного средства». Недолго думая, Юань решил проверить все на практике. Стараясь не акцентировать внимание на терпковатом сладком вкусе, он как следует, облизал пальцы. Все-таки он не знал сколько может понадобиться для какого-то результата. Вскоре он почувствовал изменения. – Кажется, мы нашли то, что может замедлить яд, – заключил лорд пика Цинцзин, задумчиво добавив. – А само лекарство, как я и подозревал, получу после свадьбы. – М-мастер Шэнь? – неуверенно позвал его Чжучжи-лан, отвлекая от не важных размышлений своим растерянным видом. – Вы с-согласны выйти за меня? – недавно успокоившийся румянец снова отчетливо красовался на щеках нага. В душе Юаня что-то хищно шевельнулось от столь прекрасной картины, но он предпочел думать, что в этом виноват его внутренний Шэнь Цзю. – Да, – и сердце сразу наполнилось теплом. Почему-то Юань был уверен, что Желейка никогда не причинит ему вреда. Даже если он полностью отдаст инициативу в его руки. Найдя в себе силы, Цинцю окончально освободил свою “добычу”. – Но, мастер Шэнь, я еще не доказал что достоин вас. – между делом начал рваться в бой тот. – Я должен принять вызов главы Байчжань, чтобы показать свою силу. Поняв, что чтившего традиции демона так просто не убедить, Юань применил простую хитрость: – Чжучжи-лан так сильно хочет оставить меня одного? Или быть может это я оказался недостоин? – Мастер Шэнь великолепен! – тут же возразил наг. – Тогда оставайся. Хотя я и верю в твои способности, но я вижу, что для тебя важно показать их мне. Поэтому давай отложим это на потом, – дипломатично предложил Юань, похвалив себя за сообразительность. – Кстати, насчет свадьбы. Насколько помню, ты хотел меня похитить. Значит ли это, что ты собираешься меня отвезти к себе после торжества? – Мастер Шэнь может не волноваться на этот счет, – немного смущаясь, произнес тот. – Этот Чжучжи принадлежит только ему. Дядя великодушно отпустил меня в семью Шэнь. «Проще говоря, его выгнали из дома. А главное кто? Родной дядя!», – возмущался Юань, но ,видя с какой теплотой говорит о своем родственнике его демон, не показал своих эмоций. Воспитания у демонов и людей действительно разнились. Однако надеялся донести несколько простых истин до одного особо одаренного повелителя демонов. – Желейка, а мы можем пригласить твоего дядю на нашу свадьбу? Мне так хочется поблагодарить его за все то хорошее, что он сделал. – Да, конечно, мастер Шэнь. «Каким же счастливым он сейчас выглядит», – непроизвольно улыбнулся Юань и только сейчас заметил, что его усталость кажется достигла своего пика. На этот раз перспектива заснуть и вновь оказаться беспомощным, во власти кошмара, не пугала. – Раз с этим решили, – уже не скрывая зевка, проговорил он. – Чжужчи-лан ведь останется на страже сна этого Шэня? – Вы можете спать спокойно, мастер Шэнь. Этот ничтожный никому не позволит нарушить ваш покой. Так Юань наконец смог впервые за долгое время заснуть, полностью уверенный в своей безопасности в объятиях Чжучжи-лана.