Длинною в жизнь

Глава4 Жажда Бонифаций очнулся на берегу моря. Серый снег покрыл мерзким, липким слое большую часть его одежды. Как не странно, но в этот момент отрубленные пальцы волновали его меньше всего. Он долго и упорно отряхивал это, находясь на пляже, что освещался дивным блеском луны. Это продолжалось, пока герой не увидел в зарослях странных растений, что были похожи на шиповник с листьями папоротник, величественные гранитные ворота. На удивление каменное сооружение поддалось, а за ней оказался выход и очередной мост к новому вагону. "Но это просто бессмысленно" - подумал Банифаций, и был прав. Ведь вокруг самого сооружения он не увидел брольше ничего, только бескрайние заросл, но куда тогда он открыл дверь? уже не так важно, главное - что это вызод. Бонифаций поспешил преодолеть преграду и попасть в новый вагон. Вход в новое место был украшен цветами, а по бокам вращались прожекторы, чей свет пульсировл подобно венам в живом существе. За дверью с надписью Étoile был длинный коридор. Как только он закончился, герой попад в огромный оперный зал. На местах зрителей сидели люди, как сначало могло показаться. Но при ближайшем рассмотрении было очевидно, что это были всего лишь мумии, чьи души уже давным давно забрала страшная и мучительная, голодная смерть. На это намекали и чёрного цвета ремни, что удерживали их когда-то. "Кто же мог это совершить? Что за законченный психопат мог просто заморить голодом несколько сотен людей?" И ответ не заставил себя долго ждать. На сцене, за красным занавесом же виднелась чья-то тень. Как вдруг из динамиков в стенах донеслась фраза "Bonjour, la chanteuse d'Opéra Simone!" Бонифаций поднялся на сцену и в этот момент зановес с мерзким и протяжным скрежетом поднялся. За ним стояла женщина, одетая в пышное, красное платье, украшенное розами. Она выглядела словно мраморная кукла, местами были видны механические детали, взгляд стеклянный, но нимика вполне человеческая и от этого не менее жуткая. Когда она развела руки в стороны, огромный громофоном, который находился с заде неё и заменял свои собой целый оркестр, начал играть на первый взгляд хаотичный набор звуков, но чем дольше он играл, тем сильнее прослеживалась в нём задорная мелодия. Тем временем Симона, имея чудеснкйший, шёлковый голос, как и полагается всем певицам, начинает петь. Очень давн,о в неизвестной стране, Обитало витое колье. "Мне люди нужны! Мне люди нужны!" Терзалась... проклятьем... множество лет. Ты не рассердился, Ты не покинешь... меня. Как ты смеешь... забыть?! Вписалось им в шею, Текло всё сильнее, И так ведь любого могла задушить. А что? Не плохой результат. Ведь так? Ведь так? Я умница, Да? Я ведь красавица?... Да? Ведь так? Ведь так! Красавица! Мне больно... посмотри! Если ко мне ты прейдёшь. Открою робко чувства свои. Что если потом ты умрёшь?. Признаюсь..., Что... Люблю... До слёз... Хоть жутко испорченный ты! Сердце отдай. Сердце отдай... Мне нужно больше! Мне нужен ты. Мне нужен ты! Что пожелаешь... Отдам в замен. Не отпущу никогда! Боже, прости меня... Сердце отдай! Сердце отдай! Сердце отдай! Мне нужно больше! Сердце отдай. Сердце отдай! И от любви сума сойди! Страшно болит! Нет сил терпеть... С мрачной души... Тяжесть проклятья сними! Вот оно счастье любви! В момент пения Симона резко подхватила Бонифация своими холодными руками, и заключила его в крепкие объятья, что по ощущениям больше напоминали сдавливание от тисков. Она кружилась в такт музыке, улавливая то, что не дано было почувствовать другим людям. На её мраморном лице, расписанной синими узорами, читалось непераваемое счастье. Только стеклянные глаза с бронзовой радушкой портили картину, решая всю внешность девушки хоть каких-либо эмоций. Стойте! - воскликнул герой. Отпустите меня, нечем дышать! Тебе не нравится? - виновато произнесла певица, отпустив героя и сделав шаг назад. Нет, естественно. Кому в здравом уме понравится, что его душат заживо? Да и кто вы вообще такая? - продолжил Бонифаций. Ты... ты не помнишь меня? - дрожащим голосом произнесла Симона. В её сердце разгорался страх. Я вас впервые вижу, откуда мне вас знать? - произнёс Банифаций в порыве несвойственно ему гнева. Как ты смеешь! Я старалась ради тебя! А ты? А ты! - в этот момент Симона резко схватилась руками за грудь, на красном как кровь платье образовалось огромное, чёрное пятно в районе сердца. Вы все одинаковы, все говорите мне, что без любви нет счастья, а в итоге всегда кидаете меня на произвол судьбы. Как вы можета?! - прокричала Симона надрывистым голосом. Она громко закричала, подобно раненой волчице, что уже не в силах терпеть боль и своим истошным вокм пытается превлечь хоть чью-то помощь. После крика трупы, сидевшие в зале, начали двигаться. Они они резкими движениями срывали с себя ремни и, подобно армии пауков, поползли в сторону Бонифация. Убейте его! Он разбил мне сердце! - прокричала Симона. Трупы побежали за героем, в то время как он сам начал в панике искать выход из вагона. Забежав за кулисы, он увидел дверь с надписью "Sortie". Бонифаций забежал в дверь и подпёр её собой. Трупы врезались в проход, но не сломали его. Когда яростные удары стихли он сполз на пол, чтобы перевести дыхание, и хоть немного прийти в чувства от произршедшего. Но в какой-то момент, среди инфернального шума поезда, он услышал плачь Симоны, и этот самый плач породил в его голове новое видение. В одной из палат главный герой разговаривал с девушек, она боялась, что её все оставят и забудут, но Банифаций успокоил. "Не волнуйся, если я пообещаю тебе, что никогда тебя не забуду, это согреет тебе душу?" - ласково произнёс герой. Чесно чесно? - выплаканным голосом спросила девушка. Разумеется - ответил протагонист с добродушной улыбкой. В соседем кабинете Бонифация уже ждал Камилла - что в основном и руководил больницей. Его неодобрительный взгляд пол на героя. Не слишком ли много чести, для одной из многих пациентов? - спросил Камилла. К людям нужно относиться добрее, пойми это. Как ты можешь лечить людей, если не желаешь им добра? - собирая вещи, отвечал герой. Доброе отношение на хлеб не намажешь! Да что уж, если ты стал лучшим хирургом парижа, только благодаря большим деньгам твоих родителей - хмуро буркнул Камилла. К сожелению, но нет. Мои родители были слишком жестокосердны. На учёбы зарабатывал сам - отвечал протагонист. Ну так я тебе и поверил... - продолжал Камилла. Как хочешь... Но помни, злоба - это яд, что губит только тебя самого - произнёс Бонифаций, закрывая дверь. В этот момент герой вспомнил всё: обещание Симоне, голос Сандера, манеру поведения Николоса и заботу старухи. И кажется понимал, кто всему виной. Бонифаций знал, что главный злодей уже перед ним, и ждёт его следующем вагоне.