Сергей Викторович.

Обычно дождливый, чуть мрачный Санкт-Петербург был и есть для многих мечтой жизни, поскольку он издавна являлся родным гнёздышком разного рода творцов и чувственных натур, подающих знак о желании видеть мир иным способом. Вживую его не сравнить с коллажами из интернета, порой лучше самому вдохнуть воздух, пропитанный эмоциями, прогуливаясь в один из вечеров по набережной. Это чудесное место насчитывает в себе множество архитектурных стилей, буду честен, но он даже прекраснее столицы. Множества безупречных мест для отдыха и саморазвития, множество завидных домов. В подобном месте жил один из наших геров, кого окрестили Олегом. Властный, поджарый брюнет крепкого телосложения, но, увы, нелюдимый. Казалось бы, стараться сильно бы и не пришлось, чтобы найти себе хорошую невесту, но вместо попытки отыскать себе партнёра, военный предпочитал по вечерам пить чай или крепкий кофе в полном одиночестве, поглядывая на закат. Как ни странно, но подуставший от службы Волков спешил найти себя в чём-то ещё и глаз пал на живопись. Что ж, раз в рукопашном бою Олег искусно владел всеми захватами и не только, то вот стиль чужих кистей изучать он так и не начал. Точнее, обмолвившись со старыми знакомыми об одном местечке, ему только предстояло начать изучать сюжеты, заложенные в мазках красок на холстах. Тёплым вечером всё так и произошло: Олег сидел в одной из небольших аудиторий, где людей, грубо говоря, было не так и много, а половина и вовсе была занята своими делами. Казалось бы, для чего они здесь? Но неспокойный взгляд уже прилично долго метался меж тетрадкой в клетку, интерактивной доской и. рассказчиком. Хотя, если быть откровенным, тот был слишком молод и в текущий период жизни, скорее всего, являлся обычным студентом. Олег был хорошо наслышан о тяготах длительной учёбы, ему оставалось лишь гадать почему последние два месяца отдыха до нового семестра юноша обменял на попытки начать преподавать, пускай и не совсем формально. Что-то вроде кружка для любителей и тех, кому бы стоило подтянусь свои знания в сфере живописи. — Даже глядя на волны мы можем заметить, что они повторяют первую букву имени нашей главной героини полотна. Образ Афродиты полностью передаёт собой целомудрие и невинность, а её прекрасное тело спешит укрыть одна из граций. Венера — воплощение идеала античной красоты, перед которым преклонялось Раннее Возрождение, — Излагал тихий и спокойный голос в полупустой аудитории. Глас Сергея был нежен, но чуть строг, словно первый весенний ливень. К слову, молодой человек ужасно любит реки, моря, дожди и ливни… когда его медные локоны мокли, они обнимали голые, бледные плечи, словно это были чьи-то руки. Но думать, увы, долго не пришлось, потому что взгляд пал на настенные часы, указавшие на полдень. — Я, думаю, на сегодня достаточно. — Тяжело вздыхает молодой человек, направив взгляд на некоторых адептов. Наконец усевшись за стол, Разумовский достаёт из чёрного рюкзака толстый ежедневник с разноцветными стикерами на многих страницах, играющие роль заметок. Такие он часто видел у многих преподавателей, однако поступив на педагогический, тот понял, как это на самом деле удобно. Второй курс — второе лето, кричащее о том, что стоило и бы отдыхать больше, а не вести мало кому нужные кружки. Тем не менее Сергей был непреклонен. Подготавливать подростков к учёбе на реставратора или иллюстратора, а также любителей для их собственного желания — было крайне приятно. Дохода с таких благотворительных деяний не было, да и особо не ожидалось. Единственное, что не позволяло уйти от таких дел в минус — вечерний фриланс. Совмещать всё это было сложно, поэтому зачастую из-за усталости Серёжа был невнимательный, как, например, сейчас. — Венеру как будто с Вас рисовали. — Томно произносит чей-то голос, желающий вызвать исключительно положительные эмоции. — Вы просили подойти после окончания занятия. — А? — Взволнованно спросил Сергей, тут же снимая очки и поднимая чуть размытый взор на мужчину лет тридцати. — Ах, да, я вспомнил. Вы же хотели записаться, чтобы посещать занятия. Можно Ваши инициалы? — Наперебой самому себе говорил рыжий, дрожащей от измотанности рукой хватаясь за ручку — не каждый день приходит новый человек, ради которого ты можешь постараться рассказать как можно больше, зная, что он точно тебя слушает. — Олег Волков, можно без отчества, я думаю. — Коротко ответил брюнет, скрестив руки на груди и таким жестом лишь чуть больше повергнув юношу в растерянность. — Как скажете, Олег… — Задумчиво ответил наставник, уже совсем скоро убирая в рюкзак ежедневник. Сергей был немного озадачен тем, что забыл тут такой на первый взгляд статный мужчина, но спросить всё же не решался. Мало ли, обидится ещё. А вот Олег напротив спешил рассмотреть всё вокруг, пока его новый собеседник заканчивал свои дела. В помещении не было ничего примечательного, пожалуй, кроме чуть растрёпанного студента в очках на носу. Желание сравнить его с кем-нибудь из эпохи античной красоты росла ежесекундно, отображаясь на обычно безэмоциональном лице улыбкой, сдержать её было сложнее. Казалось бы, время уходить, но почему-то Волку так хотелось познакомиться со своим визави в широкой для него клетчатой рубахе и классических брюках. — А какие Вам картины больше всего на душу ложатся? — Отвечая улыбкой, спросил паренёк. — ≪Семья акробатов≫. Видели? — Конечно видел, крайне трагичная картина. — С неподдельной печалью Сергей вспомнил, слёзы на глазах отца маленького мальчика. Но тут же грусть педагога сменяется на смелость и откровенную радость, пускай из-за мешков под глазами это выглядело странно. — Олег, я понимаю, что с моей стороны это будет слишком резко и, возможно, отталкивающе, но не примите вы ли моё предложение прогуляться по ближайшим паркам? В последнее время мало с кем могу поговорить на тему творчества вживую, а не текстом на экране. — С надеждой в улыбке подметил парень, закидывая на плечи лямки рюкзака. Олег в свою очередь был немного растерян, но в ответ лишь согласно кивнул, первым покидая аудиторию, даже вместе с наставником не заметив, что его тетрадь осталась на учительском столе. Солнце бесстыже слепило глаза прохожим, радовало детей и стариков. Сколько изяществ было в этом закате, но глаза всё же наших двух героев были притянуты друг к другу. Волков анализировал духовное богатство партнёра, а вот Разумовский, наоборот, скромно восхищался силой и знанием множества увлекательных историй. — Помнится, я тоже часто рисовал в детстве, вот только не знаю, как с этим бы обстояло дело сейчас. — Неловко почёсывая золотой затылок на лучах палящего солнца. Серёжа в явном смятении рядом с очаровательным и эрудированным собеседником, но потянуть того за руку в сторону всё-таки приходится. Сначала студент ничего не замечает, а после с искренне виноватым лицом принимается извиняться, попутно стаскивая с плеч свой рюкзак. — Мне правда стыдно за это, должно быть голод полностью и без остатка овладел мной. — Отшутившись, Серёжа пытается отыскать в карманах рюкзака наличку. — Уличная закусочная? У вас очень специфичный вкус, Сергей… искусство в простоте, не так ли? — Выпалил мужчина, оглядывая небольшой ларёк с типичными наценками и относительно вкусной, и быстрой для кого-то пищей. Что ж, даже в городе искусства есть своё местечко чему-то эдакому. Волкова вскоре вводит в дискомфорт взволнованное лицо собеседника, который даже заказ успел сделать, но всё ещё не нашёл свои деньги. Как раз в этот момент самого Сергея гложил лёгкий страх и чувство предстоящего стыда. Однако остановиться рыскать принудила крепкая рука, что легла на плечо искусствоведа — Олег уже оплатил еду, потому снисходительно улыбнулся, прошептав что-то вроде: ≪ Давай сюда сумку, тяжело, наверное.≫ Казалось бы, это всё и правда можно было был расценивать как галлюцинацию или солнечный удар, учитывая, что этот летний вечер и правда был чертовски жаркий, но всё покрепилось тем, что Волков сам забрал ранец, закинув его на плечо. Разумовский немного опешил, но после поблагодарил, спеша забрать две приготовленные шаурмы и стаканчик с напитком, который он не выбирал. Олег на такой собственный жест лишь хитро подмигнул, уводя юношу дальше по аллеям. Нерешительных людей Волк не мог внести в категорию своих любимых по определённому ряду причин, однако в компании Разумовского на вкус даже вредная шаурма показалась чем-то вкусным, пускай ел военный не так увлеченно, как наблюдал за довольным адептом, что приводило брюнета в незаметный восторг. — Давно я забыл свои деньки студента, хотя их было и не так много. — Подметил мужчина, продолжая жевать свой ригос и смотреть на малиновый закат. — Порой не вижу в этих деньках ничего хорошего. Оглянуться не успеешь, а уже сидишь в кресле с морщинами на лице. — Пошучивая, возразил Разумовский и начал потягивать чай из трубочки. — Это ты меня сейчас старым назвал? — Олег якобы обиженно потрепал Сергея по его шёлковым волосам. — Тогда я буду расценивать эту прогулку как свидание. — Вот только жаль, что оно уже подходит к концу. — Уныло возразил парень, указывая на окно своей квартиры и избавляясь от того, что пару минут назад называлось едой и смело, наконец протягивая руки к брюнету, заключая его в цепкие объятия. — Ну, тогда до понедельника? — До понедельника, Сергей Викторович. — Волков машет наставнику на прощанье, нехотя уходя домой. Для первой встречи они были открыты и откровенны, но всем это нравилось. Даже сдержанный Олег был полон счастья, что уж говорить о мечтательном Сергее, который наконец-то нашёл свои деньги, но на тумбочке в прихожей.