lion hunting

Нью-Йорк. Аукционный дом Сотби’с. 5 декабря 2007 год. Небольшой темный зал наполнен шепотом множества голосов. В воздухе можно ощутить липкое напряжение. Во рту пересыхает от волнения, а дышать становится труднее. Люди в предвкушении. Среди этих людей — бизнесмены и политики, коллекционеры и ученые, художники и галеристы. В это день они надели свои лучшие костюмы и самые дорогие часы, на которые время от времени поглядывают. Ожидают. Каждый из них прибыл сегодня не только, чтобы показать себя и свой статус. Здесь они тешат надежду. Надежду урвать для себя нечто имеющее значение. Отдать огромные деньги за то, что на деле бесценно. За кафедрой, у края освещенной сцены, появляется рослый мужчина средних лет. Темно синий костюм сидит на нем как влитой. Смоляные волосы блестят от обилия геля для укладки, а на тонких губах играет легкая улыбка. Альфа оценивающе проходится глазами по залу и легко постукивает по микрофону, привлекая к себе внимание. Зал мгновенно погружается в тишину. Каждый присутствующий замирает, обращая свой взор на сцену. — Добрый вечер, уважаемые господа! Рад приветствовать вас на сегодняшнем аукционе! Вы все, я вижу, в предвкушении, и должен заметить — не зря… — мужчина делает паузу, словно обдумывает что-то важное. — Сегодня вашему вниманию будет представлена величайшая ценность. Она является одним из выдающихся предметов искусства родом из древней Месопотамии, а возраст ее насчитывает пять тысяч лет. На сцену выносят небольшую статуэтку из белого известняка, накрытую стеклянным куполом. Внешне она напоминает антропоморфную львицу. Лапы ее сложены на груди, а голова прижата к правому плечу. Замысловатая скульптура легко может поместиться на ладони. — Демон львица — львица Гуэннола! Эта статуэтка принадлежала ни одному поколению правящей династии. Вокруг нее ходит множество легенд. Многие верят, что она защищает своего владельца от злых сил и приносит удачу. Некоторые говорят, что в ней сокрыта великая тайна нашего мира, — мужчина новь замолкает, наблюдая реакцию. Многим присутствующим уже знакома эта вещь. Многие пришли ради нее. Появление статуэтки на сцене пустило новую волну шепота, вздохов и обсуждение. Подождав пока в зале вновь воцариться тишина, альфа продолжил: — И так… То, чего вы все ждали! Начальная цена львицы — четырнадцать миллионов долларов! — Пятнадцать! — сразу же слышится из зала, а в след на перебой звучат еще более значимые суммы. — Шестнадцать с половиной! — Двадцать! — Двадцать четыре! В один момент звучит цифра, после которой наступает звенящая тишина, а присутствующие открывают рот в немом шоке. —Пятьдесят семь. Пятьдесят семь миллионов долларов. Люди со жгучим интересом оборачиваются в поисках человека, назвавшего сумму, что сопоставима с бюджетом некоторых малых государств. Интерес их возрастает, когда они видят человека, чье лицо скрыто под маской. Лишь глубокие темные глаза виднеются сквозь изящно украшенный гипс. — Пятьдесят семь миллионов раз! Пятьдесят семь миллионов два! Пятьдесят семь миллионов три! Продано господину… — мужчина осекается. — Простите господин, как я могу к вам обращаться? *** В тот вечер покупатель пожелал остаться неизвестным. *** Весеннее солнце пробивается сквозь огромные окна, заливая комнату светом. Оно яркое, но все еще не греет. На небольшой светлой кухне тишина. Приятный аромат кофе мешается с насыщенным запахом табака. Молодой альфа стоит облокотившись о столешницу, чередует дым с живительным напитком. Его темные волосы разбросаны в сонном беспорядке, а глаза слегка щурятся от солнца. Тишину разбавляют звуки города, доносимые из открытого окна, откуда веет прохладой. Легкий ветерок лижет босые ступни и обнаженную спину. На губах альфы играет легкая улыбка до тех пор, пока не раздается звонок. — Доброе утро, Чонгук-а. — То что ты звонишь мне в мой выходной, не делает его добрым. — С твоей работой выходной у тебя может быть только в двух случаях: в тюрьме или в гробу. Так что собирайся и тащи свою задницу ко мне в офис. — Ты ужасный босс, Сок-а. Когда-нибудь я уйду от тебя. — Обязательно. А сейчас едь сюда, я жду. Знаете, то чувство, когда рушатся твои планы — просто отвратительно. Даже если в эти планы входило полное 'ничего не делание'. Альфа ощущает это сполна. Издавая нечленораздельные звуки, напоминающие ворчание старика, Чон тушит окурок в чашке и не всерьез задумывается о смене работы. Тем более что беззаботную старость он себе уже обеспечил. Быть правой рукой мафии безумно утомительно, быть правой рукой Чон Хосока — невыносимо. Друг он конечно хороший, а вот босс — просто ужасный. Неспешно доползая до гардероба, раздосадованный жизнью Чонгук, что до этого стоял в одних штанах, надевает черную байку и приводит в порядок волосы. Взяв с собой лишь телефон и ключи, он спускаться на парковку, где его ждет массивный серый внедорожник. Чон всегда был любителем больших машин, считая их удобными и 'на любой случай жизни'. Сев в авто, Чонгук скуривает еще одну сигарету, борясь с нежеланием куда либо ехать, и заводит мотор. *** Многовековое здание, что отдали под общественные помещения, находится в центре города. Старая кирпичная кладка малоэтажного фасада резко контрастирует с современным дизайном интерьера. Впрочем, как и с новыми близстоящими постройками. Здание имеет историческую ценность, поэтому сносу не подлежит, а аренда помещений в нем в разы дороже. Просторный офис занимает целый этаж и встречает посетителей идеально выбеленными стенами и натертым до скрипа глянцевым полом. На такой ступить боишься, лишь бы его не замарать. Местами на стенах висят картины, изображающие некую абстракцию. Черная мебель и яркие офисные растения выделяются на фоне белизны. Работников в офисе не так много, а по сему многие кабинеты пустуют. Чонгук никогда не понимал, зачем старшему такой огромный офис. Сам Хосок объяснял это любовью к свободному пространству и чем-то вроде: 'Это для поддержания статуса, не задавай тупых вопросов'. Официально Чон Хосок является владельцем крупной сети ресторанов, известных на всю страну. Это оправдывает его немаленькое состояние и не вызывает общественного подозрения. О темных делах альфы известно лишь в узких кругах. Главенство над мафиозной группировкой он принял от своего ныне покойного отца. В свои тридцать один он уже смог добиться немалого влияния. Его уважают. Его боятся. Добираясь до кабинета Хосока, Чонгук замечает нового секретаря бету и расстраивается уже второй раз за день. Прошлый секретарь был милым омегой, с которым Чон периодически заигрывал, заставляя смущаться от лестных комплиментов. Альфу забавляла его неловкая улыбка и алеющие щеки. В просторный кабинет Чонгук врывается без стука и сразу же валится на мягкий кожаный диванчик в центре. Это, по его мнению, самая лучшая вещь, что есть в Хосоковом кабинете. Хотя… Пожалуй есть еще кое-что. Коллекция резных, богато украшенных кинжалов, что весит на стене, часто привлекает Чонгуково внимание. Многие из них альфа лично доставлял Хосоку. Оба Чона любят подолгу разглядывать их, отвлекаясь от дел и уходя в свои мысли. Альфа, сидящий в кресле за столом, не обращает на вошедшего никакого внимания, продолжая читать какой-то документ. Его лицо выглядит расслабленным. Пиджак его костюма висит на спинке кресла, а белая рубашка расстегнута на три верхние пуговицы. Черные волосы переливаются под солнечным светом. Несколько прядей спадает на ровный лоб. Вокруг него полное спокойствие, словно никто и не влетал в кабинет минутой ранее, стараясь издать как можно больше громких звуков. Можно подумать, что старший Чон действительно никого не видел и не слышал. Вот только на деле — это чистой воды издевательство. Предел терпения Чонгука очень мал, и Хосок это знает. — Ты позвал меня, чтобы я тобой полюбовался? — Чонгук не выдерживает. — А ты сейчас мною любуешься? — альфа отрывается от чтения и тянет уголки губ. — Да иди ты, — Чон улыбается в ответ. —Кофе? —Не откажусь. Хосок делает звонок и просит секретаря сделать кофе без молока и сахара. Спустя пять минут тот самый бета приносит две чашки из которых льется приятный аромат. Поставив их на стол, он вежливо кланяется и покидает кабинет. — Что с прошлым секретарем? — отпив кофе, интересуется Чон. — Юнги… немного приревновал, — Хосок издает легкий смешок и тянется за своей чашкой. — О боже, мне уже страшно, что этот демон с ним сотворил. — Ничего я с ним не делал, — в кабинет просачивается омега, внешне походящий на ангела, не иначе. Но все мы знаем, что внешность порой обманчива. И это как раз тот случай. Платиновые волосы омеги немного пушатся и красиво переливаются на свету. Лицо его выглядит мягко и, как-то даже, по-детски невинно. Узкие черные штаны обтягивают стройные бедра, а пудровая шифоновая рубашка придает нежности. Вот только рубашка эта скрывает напрочь перепачканное чернильными узорами тело. Движения его хоть и по-своему изящны, но довольно резки. Худощавое тело настолько бледное, словно сделано и фарфора, а пепельные глаза смотрят так, что впору удавиться. Омега сразу дарит старшему Чону сладкую улыбку и движется в его направлении. — Помяни черта, — звучит со стороны дивана. — Нахуй, Чон Чонгук! — раздражается омега, заставляя Чонгука улыбаться шире. Придирки с Мином — это уже своего рода традиция, а Хосок их вечный зритель. Старшего это лишь забавляет, в их разборки он никогда не лезет. Наблюдение за холодной войной своего омеги и лучшего друга уже можно записать в список хобби. На самом деле друг к другу они относятся довольно хорошо, несмотря на то, что Чонгук правда считает Юнги слегка поехавшим и в край избалованным. То, что старший Чон готов весь мир к его ногам сложить и позволяет ему абсолютно все, явно не идет омеге на пользу. Юнги — токсичная сучка, которая может устроить поножовщину из-за одного неправильного взгляда, а Чонгуку уж больно нравится его бесить. Это началось с самой первой их встречи и, кажется, не закончится никогда. Напрочь игнорируя довольную Чонгукову ухмылку, Юн огибает стол и усаживается на колени своего альфы, утягивая того в поцелуй. — О нет, Сок-а, оно тебя сожрет! — с притворным ужасом в голосе парирует Чонгук, вызывая у друга смешок. — Не завидуй, придурок, — Мин отстраняется и облизывает персиковые губы, довольно причмокнув ими. — Могу только посочувствовать. Юнги уже собирался вылит новую порцию яда в сторону бесячего Чон Чонгука, но: — Заканчивайте уже, мы тут не для светских бесед, — прерывает Хосок, массируя голову Юнги и мягко оттягивая волосы. Поразительно, но это действует на Мина словно лучшее в мире успокоительное. — Да кстати, по какому случаю ты прервал мой прекрасный выходной? — Чонгука все еще огорчает нахождение вне своего дома. — Юнги, солнце, расскажи ему. Разомлевший под лаской Мин, кивнув, слезает с колен альфы. Он берет со стола желтый конверт и передает его Чонгуку. В конверте Чон находит несколько листов рукописных заметок, какие-то документы и пару фотографий, изображающих что-то вроде каменной скульптуры. — Что это? — альфа, не особо вникший в записи, поднимает на Мина вопрошающий взгляд. — Когда я был ребенком, мой отец приобрел довольно необычную вещь на аукционе Сотби’с. А именно: статуэтку в виде антропоморфной львицы возрастом в пять тысяч лет. Тогда он отдал за нее пятьдесят семь миллионов долларов. — Ниху… кхм, — Чонгук рад, что не пил в это время свой кофе. — Так вот… После смерти отца, статуэтка была утеряна, а мой братец потратил много лет на ее поиски. Забавно, что именно мне удалось узнать координаты ее местонахождения. — Правительство предлагает аналогичную сумму за эту статуэтку. Они считают, что якобы в ней сокрыта какая-то великая тайна мироздания. Отец Юнги считал так же. — По мне так это полный бред, а отец мой был полоумным фанатиком, — Мин брезгливо морщится при упоминании отца. У них были не самые хорошие отношения. Со старшим братом не лучше, а папу он и не помнит вовсе. Тот погиб, когда Юну был всего год. — Ты хочешь, чтобы я нашел эту статуэтку, — делает вывод Чонгук. — Именно. — Брат Юнги твой главный конкурент, Сок-а. Он явно попытается заполучить ее себе. — Ах, Джини самовлюбленный индюк, любящий коллекционировать все, что блестит как минимум своей ценой. Он потратил много лет на поиски львицы. Конечно он захочет ее себе, годы потерянного времени он просто так не оставит, — Юн все так же выражает презрение на своем лице. — Поэтому найди ее первым, Чонгук. Наш дорогой друг поможет с информацией. Не зря же он столько времени зарабатывал его доверие, — Хосок тянет довольную улыбку. Каждый понимают о ком идет речь. В их мире у всех есть свои крысы. У Чона же не крыса, а искусный змей, умело делающий свою работу под носом у врага. Чонгук задумывается, на момент выпадая из реальности, и согласно кивает, добавляя: — Только если потом у меня будет месячный отпуск. Хосок смеется и делает глоток остывшего кофе. — Черт с тобой, будет тебе отпуск.