любовь до бесконечности

Силко курит долго и затяжно, ощущая весь вкус сигары и вдыхая дым через ноздри. Его чувства всегда на стороже и мысли всегда сосредоточенны на нескольких вещах, но только не на том, как можно укротить Джинкс. Они слушают её пластинки по вечерам, когда можно не думать о работе, она рассказывает ему о своих изобретениях, как работает та или иная деталь и какую функцию она выполняет во всём механизме. У неё талант в механике и Силко не представляет кто и как смог научить её такому, ведь он был далёк от того чтобы создавать. Нет. Он вершил. Вершил как ему казалось, правосудие, он старался создать мир в котором для него и для неё будет место и никто не посмеет ему помешать. Их мир открывается ночью, когда Джинкс ходит в коротких шортах и бинтах на груди, когда Силко не курит сигары, а лишь пристально смотрит на то как девушка рассматривает рассчёты и как она ставит чайник на самодельной грелке и в голове лишь одна мысль «Как же я тебя люблю». Эта мысль у обоих в голове, но ни один не скажет этого вслух. Силко, потому что это не правильно, а Джинкс, потому что это кажется ей слишком банальным. Но она рассказывает ему о чертежах и о том как устроен тот или иной предмет её коллекции. В этом городе, наполненном дымом и мыслями, что не выходят наружу они изгои. Ведь Силко слишком прямолинеен, а Джинкс привыкла притворяться. В её понимании нет понятия верно или не правильно, есть только неточности в расчетах и том, что чай уже остыл. Силко не любит чай, но он любит Джинкс и ради неё он готов выпить хоть керосин. Она берет его за руку и рывком поднимает его, прижимается и тянет в медленный танец, в котором они растворятся, исчезнут и станут единым целым. Между ними нет интимности им это не интересно для них намного интимнее говорить о том, что Джинкс чувствует, когда монстры окутывают её разум, намного интимнее прижимать её к груди и говорить насколько она ему дорога, намного ближе этим двоим это быть вместе и говорить о мелочах, о том какие все дураки вокруг и о том, что чай в наше время делают слишком мыльным и неестественно сладким. Для Джинкс нет понятие стыд, для неё есть осознание того, что ей нужно быть с кем-то рядом. Однако, она глубоко, на окраинах сознания понимает, что кроме Силко ей никто не нужен. Силко же в своё время понимает, что никто и никогда из женщин не доставит ему удовольствие. В том плане, что для него секс представляется лишь механическим процессом, в котором двое (а может и больше) персон доверяют друг другу настолько, что позволяют дотрагиваться до себя. Конечно, в его жизни были женщины, но ни одна из них не удовлетворяла его так, как это получалось у этой девчонки с длиннющими косами. Она сидит в своем тайнике и собирает кубик Рубика, она рисует в своем блокноте уродливые мордочки и портит его отчёты подрисовывая в них сердечки и смайлики. Она много шутит и скалится, когда видит, что её бомба работает, она мучается от кошмаров и ночью прибегает к Силко, прижимаясь своим холодным тельцем к его, изуродованному шрамами и порезами. Они танцуют не думая о том, что кто-то может им помешать, ведь это их мир, их реальность, где никто и никогда им не помешает. Их время, это ночь, под её покрывалом они могут прижиматься друг к другу и любить, каждый по-своему, но заряженные одним и тем же чувством, которое согревает Джинкс и помогает Силко отвлечься. Когда Силко пишет отчёты, когда он пьет дорогой виски и когда его вновь и вновь пытаются подставить он думает о ней, о её волосах и тонких пальцах с обтёртым маникюром, о том, что возможно, она побежала наверх, чтоб стянуть пару леденцов. Он любил её за все плохое и хорошее, за её улыбку и цвет глаз, за запах пороха и машинного масла, за то, что она остаётся рядом и ценит его как никто другой. Она говорит, что принадлежит ему, но он отговаривает её, говоря, что они с ней слишком разные. А ей так плевать, она целует его шрамы и скалится, скалится как зверь поймавший добычу в тиски и любит, любит без возврата и памяти, без обязательств и лжи, она честна с ним всегда. Рядом с ней Силко чувствует, что может что-то изменить, что-то создать, что-то для них двоих, что-то, что принесет ей счастье, а ему спокойствие и умиротворение. Объятия, для них это значит больше чем поцелуй, губы у Силко обветренные, а у Джинкс обкусаннные до крови и так они кружатся в танце слушая сердцебиение друг друга. Эта мелодия, что играет на фоне, похожа на птицу, вырвавшуюся из клетки и все мысли прикованы к этой мелодии, что позволяет окунуться в мысли с головой. Больно. Боль проследует за Силко до пучин ада и дальше, но Джинкс, Джинкс не должна так страдать, для неё Силко хочет светлого будущего, но каждый раз, когда он заплетает ей косы перед сном она говорит ему, что никогда не откажется от него. Что всегда будет рядом и все, кто будет против него, будут и против неё тоже. Холодно, поэтому они жмутся другу к другу, думая каждый о своем и пластинка замолкает заставляя их остановится на мгновенье, а потом вновь продолжить танец. Джинкс целует шею Силко и тому становится тепло, в том самом месте где только были её губы. Мир сошел с ума и давай же слушать до утра эти самые пластинки, давай танцевать, пока не заболят ноги, давай целоваться и обнимать друг друга за талию, давай же будем любить друг друга вечно. Каждый из них хочет это сказать, но не хочет, ведь всё и так понятно без слов. Они одни в этом мире, в их понятии есть только один человек - стоящий напротив и смотрящий прямо в глаза. Оба они готовы убить время чтоб остановить этот момент, оба они готовы убить всех вокруг, чтоб они не мешали.