Founder's Ball / Бал Основателей

Три

Гарри поднял ещё один тяжёлый камень и положил его на подпорную стену. Он сильно вспотел, и каждый мускул в его теле болел, но это была приятная боль. Брюнет вытер рукой лоб и на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь лучами жаркого полуденного солнца на своём лице. Физическая работа на свежем воздухе успокаивала. Перспектива восстанавливать разрушения внутри замка с помощью магии нравилась ему гораздо меньше. Он, конечно, мог использовать свою палочку, но после таких вот трудовых будней на улице вместе с Хагридом и Гроупом Гарри спал гораздо лучше. Кроме того, если прислушаться, можно было услышать завораживающее пение Фоукса вдалеке. — Гарри, можно вас на пару слов? Гриффиндорец открыл глаза и увидел, что перед ним стоит Минерва МакГонагалл. — Извините, я на мгновение отвлёкся. — И у вас есть на это полное право. Да и день сегодня замечательный, — ответила она и положила руку ему на плечо. — Чем я могу вам помочь? МакГонагалл призвала один из камней и превратила его в скамейку. — Давайте присядем на минутку. Гарри кивнул и выполнил просьбу, гадая, что могло понадобиться от него профессору. Она ни о чём его не просила с тех самых пор, как он вернулся в замок. Дала ему небольшую передышку, за что он был ей безмерно благодарен. — Как вы себя чувствуете? — вежливо спросила она. — Довольно хорошо. А вы? — О, обо мне не беспокойся, дорогой. Я не прошла через… Не берите в голову, — МакГонагалл задумчиво улыбнулась ему. — Гарри, мне бы не хотелось просить вас ещё о чём-то, но… — Но? — Есть один момент при реконструкции, который я не учла. На самом деле это мисс Грейнджер напомнила мне о церемонии посвящения. У Гарри свело живот. После всего случившегося ему просто хотелось тишины и покоя. — Я не уверен, что готов к большой церемонии. Она легонько сжала его плечо. — В ней участвуют только четыре человека, по одному от каждого факультета. Церемония посвящения — это трапеза, очень похожая на первую трапезу четырёх основателей, после которой каждый из вас дарует Хогвартсу свое благословение. Как директор я должна назвать первого участника, лучше всего олицетворяющего триумф защиты Хогвартса от врагов. И, конечно же, я не могла выбрать кого-то другого, Гарри. А вот вам уже предстоит решить, кто ещё примет участие в церемонии — по одному представителю от трёх оставшихся факультетов. — А вы не можете выбрать сами? Поттер был не против помочь профессору МакГонагалл, но меньше всего ему сейчас хотелось брать на себя дополнительную ответственность. — Увы, но нет. Это решение ложится на ваши плечи. К сожалению, сохранилось очень мало документов о церемонии, но процесс отбора — одна из немногих деталей, которые нам известны. Между участниками должна быть связь, и они должны олицетворять самые главные качества своего факультета. Мисс Грейнджер сейчас находится в библиотеке и пытается найти больше информации. Последнее посвящение было почти четыреста лет назад, после восстания гоблинов. У вас есть идеи, кого можно выбрать? — Из моих однокурсников? — Да, такова традиция. Это должны быть ваши сверстники. Я уверена, вы помните из курса истории магии… — она окинула Гарри серьёзным взглядом, — четверо основателей были близки по возрасту. — Неужели? То есть… да. Было забавно снова почувствовать себя студентом после всего произошедшего. Правда заключалась в том, что он действительно с нетерпением ждал возвращения в школу и хотел, чтобы у него был нормальный учебный год, как у обычного подростка… ну, обычного подростка в мире магии. Это его последний шанс побыть просто школьником без пророчеств и постоянной угрозы смерти. Многие ученики вернулись на второй год, и большинство из них, отказавшись от летних каникул, помогали восстанавливать Хогвартс. Гарри с тяжёлым сердцем вспоминал время после финальной битвы. Тогда предстояло пережить множество похорон, и ему нужно было заставить себя немного поспать, хоть сон и не приносил удовлетворения и был тревожным и беспокойным. Рон, Невилл и те немногие из выживших членов Ордена Феникса помогли Гарри привести в порядок дом на площади Гриммо, 12. Гермиона в это время поехала за родителями в Австралию, а Джинни осталась в Норе, чтобы поддержать маму, носившую траур по погибшим сыновьям. Как только Визенгамот был восстановлен, начались неофициальные слушания, за которыми последовало несколько громких судебных процессов. Когда вскоре после заседаний по делу Малфоев пришло письмо из Хогвартса, Гарри понял, что пора возвращаться. Выбрать представителя от Рейвенкло было проще всего. — Луна Лавгуд, — сказал брюнет профессору МакГонагалл. — Я почти не сомневалась, что вы пригласите её. Кто ещё? — Определиться насчёт остальных нужно именно сейчас? — Боюсь, что время не терпит, — мягко ответила директриса. — В прошлом церемония проводилась по крайней мере за несколько недель до официального открытия. А в замке ещё нужно убраться, и я бы хотела, чтобы у преподавательского состава было время на подготовку к началу семестра. — Замок уже готов? — Думаю, да. Есть ещё некоторые мелочи, но, надеюсь, я успею их уладить к вечеру пятницы четырнадцатого числа. — Пятницы? У меня есть всего два дня? Гарри был ошеломлён, что его вынуждали принимать такое важное решение за столь короткий срок. — Чем быстрее вы соберёте свою четвёрку, тем больше у вас будет времени на подготовку. — Подготовку? — Да, вам нужно будет пообщаться между собой, чтобы создать связь. — Оу. Гарри быстро прикинул возможные варианты, и на ум пришла Сьюзен, студентка с Хаффлпаффа. Ещё один член армии Дамблдора, родители которого погибли от рук Пожирателей. — Что вы думаете насчёт Сьюзен Боунс? Профессор медленно кивнула. По довольному блеску её глаз за стёклами очков брюнет понял, что сделал правильный выбор. А вот со Слизерином всё было гораздо сложнее. Но правда заключалась в том, что это мог быть только один человек. Если МакГонагалл считала Гарри воплощением Гриффиндора, то квинтэссенцией Слизерина был Малфой. — И Драко Малфой. Директор ничуть не удивилась. — Вы абсолютно уверены? — спросила она. Поттер кивнул. — В прошлом месяце я отправила ему письмо с информацией о возможности повторного поступления на седьмой курс, но так и не получила ответа. Возможно, будет быстрее, если вы лично поедете к нему в Уилтшир. — Не думал, что мне когда-нибудь придётся туда вернуться. По крайней мере, не так скоро, — с колотящимся от волнения сердцем ответил Гарри. — Я могу отправить сову, но… — Нет, вы правы. Я должен пригласить его лично. МакГонагалл коротко кивнула и мягко улыбнулась брюнету. Гарри ждал, что она расскажет ему больше о посвящении, но профессор молчала, погрузившись в собственные мысли. — Сначала я поговорю со Сьюзен и Полумной, а потом узнаю, выяснила ли Гермиона что-нибудь ещё, — сказал парень, нарушая молчание. — Гарри, — торжественно произнесла директриса. — Вы очень многим пожертвовали на этой войне. Никто не заслуживает пережить столько горя. И эта церемония очень значима для всех нас. Надеюсь, она станет началом мира и счастья для вас. — Спасибо, профессор. Она наклонилась и неловко обняла Поттера. — Альбус был бы так горд, — прошептала МакГонагалл ему на ухо. Вытерев глаза модным кружевным платочком, она отвернулась и направилась обратно в замок.

***

Поттеру повезло, и он застал Полумну и Сьюзен за работой в коридоре третьего этажа. К счастью Гарри, девочки обрадовались возможности поучаствовать в церемонии вместе с ним. После войны с Волдемортом всем очень не хватало таких вот искренних улыбок. Несмотря на победу, замок и его обитатели всё ещё были погружены в уныние из-за всех пережитых потерь. Яркая улыбка Сьюзен быстро померкла, когда Гарри сообщил, кто будет четвёртым в их компании. Но девушка не сказала и слова против, молча последовав за Поттером в библиотеку. Луна всё это время без умолку болтала о благословениях и о том, какой могла быть самая первая церемония с участием основателей. Рон, Невилл и Гермиона встретили их тёплыми объятиями. Насколько Гарри мог судить, им тоже понравился его выбор представителей факультетов. Но настроение друзей быстро изменилось, когда они узнали, что от Слизерина брюнет хочет пригласить Малфоя. — Ты с ума сошёл? — казалось, даже книжные полки задрожали от возмущённого возгласа Уизли. — Так будет правильно, — твёрдо ответил Поттер. — Кто лучше олицетворяет Слизерин, если не Малфой? Рон обиженно молчал, отказываясь даже взглянуть на друга. Гарри с мольбой посмотрел на Гермиону. В её глазах читались грусть и разочарование, но она всё-таки дипломатично сменила тему разговора, выложив им те крохи информации о церемонии, которые ей удалось найти. — Первое посвящение состоялось в 1334 году после атаки легиона тёмных волшебников, объединившихся с Дурмстрангом. Нападавшие нашли обратную дорогу в замок после Турнира Трёх Волшебников. Из-за этого инцидента Турнир Трёх Волшебников не проводился более семидесяти лет. Не сохранилось никаких записей о том, кем были представители четырёх факультетов. Пожевав нижнюю губу, Гермиона на мгновение встретилась взглядом с Гарри и снова вернулась к большой пыльной книге, лежащей на столе. — Последняя церемония состоялась после восстания гоблинов в 1612 году, — девушка показала им страницу с перечнем участников, но имена были незнакомы. — Здесь говорится лишь о том, что четыре представителя наедине ужинали в Большом зале и потом даровали школе своё благословение. — Этого слишком мало, — вздохнул брюнет. — Я уверена, информация будет открываться в процессе, — загадочно ответила Полумна. — Думаю, Хогвартс подскажет нам, что делать. — Она права, Гарри, — сказала Грейнджер. — Я тоже считаю, что замок сам направит вас. Иначе осталось бы больше записей. — Интересно, почему из этого сделали такой большой секрет? — спросил Рон. — Кто знает. Может быть, это то, о чём должны знать только избранные представители четырёх факультетов. Зачастую магическая сила зарождается в узком кругу близких по духу людей, — задумчиво произнесла Гермиона. — Сьюзен, ты так ничего и не сказала, — обеспокоенно заметил Гарри. Луне было проще, она лишь оказалась пленницей в подземелье Малфоя. Сьюзен же потеряла большую часть своей семьи из-за Пожирателей смерти, и Поттер волновался, как она воспримет участие Драко. — Я не знаю, Гарри. Я имею в виду, из всех людей… Разве ты не мог выбрать кого-то вроде Дафны Гринграсс? Она раздражает, но её семья никого не убивала. — Я знаю, но… — брюнету было сложно выразить словами то, что он чувствовал. — Драко принял Тёмную метку. Его отец был на стороне В-Волдеморта в течение десятилетий. Гарри, если кто и знает, что я потеряла в этой войне, так это ты, поэтому мне трудно понять твой выбор. Пожиратели смерти уничтожили мою семью. Они разрушили мой мир. Хогвартс. Всё. Для них не было ничего святого. Ни магия. Ни жизнь, — на глаза Боунс навернулись слёзы. — Это должен быть Малфой, — возразила Луна своим типичным потусторонне-умиротворённым голосом. — Драко — это Салазар, а Гарри — Годрик. Да, Пожиратели смерти убивали и уничтожали, поэтому один из них должен восполнить нанесённый урон. Знаете, Годрик и Салазар когда-то были хорошими друзьями. Рон громко фыркнул и саркастично отметил: — Да, были, пока Слизерин не запланировал убить всех маглорождённых, построил тайную комнату и засунул туда василиска. — Именно, — простодушно ответила Полумна. — Гарри? — тихо спросила Сьюзен. — Я думаю, это должен быть Малфой, — твёрдо произнес брюнет. Теперь он ещё больше уверился в правильности своего решения. Сьюзен кивнула. — Хорошо. В воздухе повисло торжественное молчание. Гермиона осторожно прочистила горло и закрыла большой фолиант, лежащий перед ней. — Ну, уже почти время ужина, и я очень проголодалась. Давайте все пойдем в Большой зал. Мы сможем продолжить исследования вечером. — А я поеду в Уилтшир завтра утром, — заявил Гарри.

Два

Рон не хотел отпускать друга одного в Малфой Мэнор, но Поттер был непреклонен. Он считал, что излишняя вспыльчивость Уизли только помешает их с Драко разговору. Рыжий сдался, но всё-таки уговорил Гарри взять с собой Кикимера. С бешено колотящимся сердцем брюнет потянулся к дверному молотку в виде искусно вырезанной змеи. Его ладони были влажными от волнения. Кикимер почтительно стоял на шаг позади. К удивлению Гарри, дверь открыла Нарцисса, а не какой-нибудь дворецкий. По лицу женщины явно читалось, что она тоже не ожидала увидеть на своём пороге национального героя и его домового эльфа. — Мистер Поттер, — произнесла она, собравшись с мыслями. — Войдёте? — Здравствуйте, миссис Малфой, — нервно ответил Гарри и проследовал за ней в холл. — Как у вас дела? Они не виделись с того самого дня, когда Поттер дал показания на неофициальном слушании по делу Малфоев. После процесса женщина высказала ему слова благодарности, и на этом они расстались. Тогда он был счастлив оставить это в прошлом. Несмотря на свою усталость от этой войны и от воспоминаний о произошедшем, он чувствовал себя обязанным выступить в защиту Малфоев, даже если бы это дало Люциусу какие-то преимущества, чтобы выбраться из Азкабана. Гарри знал, что поступил правильно. Его совесть была чиста. — У нас всё в порядке. А как вы? Под её глазами залегли тёмные круги, и создавалось впечатление, что женщина не спала уже несколько суток. — Хорошо. Я помогал с восстановлением Хогвартса. Нарцисса промолчала, терпеливо ожидая, когда Гарри назовёт причину своего приезда, так как это определённо не был визит вежливости. Она это знала. Стены в холле были увешаны искусно вышитыми гобеленами, отчего помещение казалось гораздо меньше, чем было на самом деле, несмотря на высокие потолки. Поттер пытался не обращать внимания подступающий приступ клаустрофобии, изо всех сил игнорируя всплывающие в голове воспоминания о его последнем пребывании в поместье. — Я здесь, чтобы увидеть Драко, — пробормотал Гарри. — Понятно. На это есть какая-то особая причина? — Это по поводу Хогвартса. Профессор МакГонагалл сказала мне, что он ещё не ответил на письмо, — брюнет внимательно следил за реакцией Нарциссы на его слова. Казалось, она чувствовала, что он что-то не договаривает. — Могу я поговорить с ним? — Следуйте за мной. Нарцисса повела его по винтовой лестнице на второй этаж, где в темноте коридора Гарри заметил множество закрытых комнат. Женщина остановилась у одной из них и, тихо постучав, зашла внутрь. Они оказались в небольшой светлой гостиной, обставленной старинной, но не слишком вычурной мебелью. Миссис Малфой проследовала в дальний конец зала, где находилась ещё одна закрытая комната. — Подождите здесь, мистер Поттер, — сказала она, исчезая за дверью. Гарри сел на один из стульев с мягкой удобной спинкой, а Кикимер забился в угол, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Нарцисса вернулась через мгновение. — Сидите. Драко выйдет через минуту. Я оставлю вас наедине. Она вышла в коридор, но оставила дверь приоткрытой. Прошло добрых пять минут, прежде чем Малфой, наконец, вышел из дальней комнаты. Терпение Гарри уже было на исходе. — Поттер. — Как насчёт того, чтобы называть меня Гарри. Могу я обращаться к тебе Драко? — спросил гриффиндорец с притворной вежливостью в голосе. — Что ты здесь делаешь? — поинтересовался блондин, игнорируя просьбу и нервно переводя взгляд с Поттера на Кикимера. — Мы можем поговорить? Малфой осторожно сел в кресло напротив Гарри, который всеми силами пытался скрыть своё удивление. Драко выглядел бледным и растрёпанным. Неровная светлая щетина покрывала его щёки и подбородок. А отросшие платиновые волосы, удерживаемые серебряной заколкой, подчеркивали худобу его лица. Казалось, с их последней встречи он ещё больше осунулся. — Я уверен, тебе любопытно, почему я здесь, — начал Поттер. — Профессор МакГонагалл сказала мне, что ты не ответил на письмо из Хогвартса. А нам… ммм… необходимо провести церемонию посвящения. Малфой молчал с непроницаемым выражением лица всё то время, пока брюнет выкладывал известную ему информацию о церемонии. Невозможно было понять, о чём Драко думал в этот момент.  — Так ты будешь представителем Слизерина? Блондин отшатнулся, как будто его ударило током, и издал странный тихий смешок. Гарри подождал, пока Малфой соберётся с мыслями. Через минуту Драко встал и произнёс: — Мне жаль, но ты только зря потратил время. Я не вернусь в Хогвартс. У меня нет магии, поэтому я не смогу дать никакого благословения. Из коридора послышался тяжёлый вздох. — Входи, мама. Я знаю, что ты там. Миссис Малфой переступила порог, не сводя глаз со своего сына. — Я прошу прощения за то, что подслушиваю, но Драко, дорогой… — Нет, мама. Здесь нечего обсуждать, — слизеринец повернулся к Гарри. — Прощай, Поттер. — Что значит «нет магии»? — спросил брюнет, не желая сдаваться. — Я теперь сквиб. Уверен, эта новость бесконечно тебя порадовала. — Ты не сквиб! — вскрикнула миссис Малфой. — Целители сказали, что это не навсегда. — Тогда почему они до сих пор не выяснили, что со мной не так? Нет, моя магия ушла. Драко трясло от ярости, и Гарри не знал, что должен сделать или сказать. Он совершенно растерялся и был благодарен Нарциссе, которая схватила блондина за руку и потащила в дальнюю комнату. — Извините нас на минутку, мистер Поттер. Мне нужно поговорить с сыном наедине. Дверь захлопнулась, и Гарри услышал, как они начали спорить на повышенных тонах. Слов было не разобрать, и брюнет пожалел, что не взял с собой удлинители ушей. Он понятия не имел, что было не так с Малфоем и в чём его хотела убедить мать. Буквально через минуту Нарцисса открыла дверь и жестом пригласила Гарри подойти. — Драко собирает вещи, — отрывисто сказала она. — Почему бы вам не попросить своего домового эльфа помочь моему сыну? Она бодро прошествовала мимо Поттера и скрылась в коридоре. Смежная комната оказалась спальней Драко. Когда Гарри зашёл, блондин запихивал книги и личные вещи в открытый сундук. — Кикимер, — позвал Поттер. — Помоги Малфою собрать вещи, пожалуйста. — Кикимер может сам упаковать вещи хозяина… — эльф растерялся, не зная, как закончить предложение, но потом всё-таки продолжил: — Слизерин — самый благородный факультет. Бывший хозяин Кикимера был… — О, избавь меня от лекции по моей родословной и собери весь этот мусор, — раздражённо произнёс Драко, начиная швырять книги в голову эльфу. Кикимер аппарировал на шесть дюймов вправо и левитировал учебники в сундук. — Малфой? То есть Драко? Думаю, нам нужно поговорить, — сказал Гарри, присев на угол кровати. Блондин глубоко вздохнул и отвёл глаза в сторону. — Так говори, Поттер. — Ты не можешь колдовать? — Нет. Я опробовал пять разных фамильных палочек, и ни единого проблеска магии. После этого мы съездили к мастеру по изготовлению палочек в Германию. У меня даже рука онемела от бесконечного махания каждой чёртовой палочкой в магазине, и всё равно ничего. — С каких пор? — Ты знаешь с каких. — Нет, это не так, — Гарри действительно понятия не имел. — После Адского пламени. С того дня моя магия пропала. — А что говорят целители? — Они ничего так и не смогли выяснить, — сердито ответил Драко, начиная швырять перья и бутылочки с чернилами в сторону Кикимера. Эльф с лёгкостью упаковал их в сундук. Гарри сидел тихо, оценивая состояние Малфоя, который в конце концов повернулся к нему лицом. — Ну? — спросил блондин, приподняв брови. — Мне интересно, что из этого выйдет. — Кто сказал, что из этого что-нибудь выйдет? — Моё внутреннее чутьё. — Что ж, моё чутьё пока молчит. Гарри не смог ответить, потеряв дар речи, когда Драко переключился со школьных принадлежностей на свою немалую коллекцию школьной формы. Сколько же ему нужно было одежды? — Разве тебе не интересно, кого я выбрал от Хаффлпаффа и Рейвенкло? — спросил брюнет, наблюдая за сборами Малфоя. В данный момент слизеринец рассматривал четыре галстука в своих руках, пытаясь определиться, брать ли их с собой. Придя к какому-то выводу, блондин кинул Кикимеру все четыре. Драко повернулся к Гарри, немного отвлекаясь от своего гардероба, и посмотрел ему в глаза в молчаливом ожидании ответа. — Сьюзен Боунс и Луна Лавгуд. Малфой побледнел, хотя Гарри думал, что в случае с Драко это просто невозможно. Но он действительно стал выглядеть более больным и хрупким, чем за секунду до этого. — Они ненавидят меня, — тихо заметил блондин. — Неужели ты думал, что я смогу найти кого-то с Рейвенкло или Хаффлпаффа, кто питал бы к тебе тёплые чувства? — Туше. — Прости. — За то, что мир меня ненавидит, или за то, что ты посчитал нужным в очередной раз ткнуть меня в это носом? — И то, и другое? — предположил Гарри. — Поттер, нет нужды напоминать мне о таких вещах. Я и сам прекрасно об этом знаю, — Драко открыл очередной ящик и забросал Кикимера ворохом одежды. — Думаю, это всё, — объявил он, рассматривая беспорядок вокруг. — А что насчёт метлы? — Гарри заметил «Нимбус-2001», стоящий в углу у дальней стены. — Она останется здесь. Я всё равно не смогу взлететь. — Но что, если твоя потеря магии лишь временна? Твоя мама… — Цепляется за призрачный шанс. Ведь сложно принять, что твой единственный ребенок стал сквибом. Гарри призвал метлу и передал её Кикимеру. — Отнеси все вещи Малфоя в его комнату в Хогвартсе… Если только… — он повернулся к Драко. — Общежитие Слизерина сейчас пустует. Ты можешь остаться со мной в Грифф… — Я — Слизерин. Точнее, я твой представитель от Слизерина, так? — казалось, Малфой обдумывает эту формулировку, но потом он резко захлопнул сундук и передал в руки Кикимера свою подушку. — Отнеси всё в мою старую комнату в подземельях. Кикимер исчез вместе со всеми собранными вещами. — Ты берёшь свою подушку? — удивился Поттер. — Конечно. Я не могу уснуть на дешёвом школьном тряпье. — Чёртов выпендрёжник. Малфой усмехнулся, но через секунду выражение его лица снова стало непроницаемым. — Я не могу аппарировать. Как мы попадём в Хогвартс? — Я смогу перенести нас обоих. Драко сделал небольшую паузу, а затем кивнул. — Мне нужно попрощаться с мамой. Малфой вернулся всего через несколько минут, несказанно удивив этим Гарри. — Ты быстро. — Пока, — насмешливо произнёс Драко. — Не так уж много времени потребовалось, правда? Они молча покинули Мэнор. Солнце стояло высоко и светило прямо им в глаза, ослепляя. Брюнет неуверенно обхватил Драко за талию и через тонкую ткань мантии почувствовал его выпирающие тазовые косточки. Малфой робко приобнял парня в ответ. — Я делаю это только ради мамы. Гарри глубоко вздохнул, чтобы немного успокоиться, и аппарировал к воротам Хогвартса.

Один

По мере приближения к замку шаг Малфоя всё замедлялся. Гарри пытался прочесть по хмурому лицу блондина, что именно его беспокоит. Может, он устал, или голоден (гриффиндорец даже не спросил, завтракал ли Драко), или просто нервничает. — Мы могли бы немного задержаться и насладиться погодой, — предложил брюнет. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что нам не обязательно сразу же идти в замок. Вообще-то, я не закончил подпорную стену, которую обещал Хагриду доделать ещё вчера. Малфой остановился на месте и пристально посмотрел на Гарри. — Ты уже забыл? Я не могу колдовать. — Но я не использую для этого магию. — Ты хочешь, чтобы я занимался этим вручную? — усмехнулся Драко. — Иди за мной, — откликнулся гриффиндорец, повернув в другую сторону от замка. — Тебе пойдёт это на пользу. — И как ты это понял? — нахмурился Малфой. — Потому что мне это помогло, — Гарри оглянулся на растерявшегося от его ответа блондина. Поттер был приятно удивлён, когда Драко действительно последовал его указаниям и начал таскать тяжёлые камни. Оставалось доделать ещё несколько метров стены, поэтому он решил, что им не помешает подкрепление. Кроме того, чем быстрее они наладят общение в своей четвёрке, тем лучше. — Кикимер! — позвал Гарри своего домового эльфа, который незамедлительно материализовался из воздуха. — Не мог бы ты попросить Луну Лавгуд и Сьюзен Боунс присоединиться к нам? — Они в библиотеке с друзьями хозяина Гарри. — Оу… ммм. Пожалуйста, дай им знать, что нужны только Луна и Сьюзен. Да, так будет правильнее. Рон и Гермиона только спровоцируют Драко, который сейчас казался очень хрупким и ранимым. А у них остался всего лишь день, чтобы попытаться поладить друг с другом и провести церемонию посвящения как положено. — Кикимер передаст им, — сказал эльф и тут же исчез с громким хлопком. Пока девочки не пришли, парни продолжили бок о бок восстанавливать стену, перетаскивая огромные глыбы камней. Гарри даже радовался тому, что тяжёлая работа отвлекала его от мыслей о Малфое и о церемонии, которая должна была состояться следующей ночью. — Как тебе удалось заполучить домового эльфа? — спросил слизеринец, когда они продвинулись на несколько футов. — Я унаследовал его от своего крёстного отца, Сириуса Блэка. — Это домовой эльф Блэка? — недоверчиво спросил Малфой. — Ммм, да. Казалось, Драко хотел что-то сказать, но в последний момент передумал. Он в нерешительности прикусил губу и поднял очередной камень. — Что? — Неважно. — Нет, скажи мне. — Мне просто интересно, осталось ли что-нибудь, что ты ещё у меня не отобрал. Тысячи мыслей пронеслись в голове Гарри, но он мог только молчаливо стоять и смотреть на сердитое выражение лица блондина. — Вот только не надо этого взгляда. Ты обошёл меня во всем. У меня ничего не осталось. А тебе перешло наследство Блэков. Мир обожает своего драгоценного спасителя, Гарри Поттера. Даже моя волшебная палочка у тебя. Не то чтобы она сейчас была мне нужна, так как, похоже, вместе с ней ты забрал и мою магию. Поттер оцепенел от такого потока обвинений, не в силах оторвать глаз от Драко, который взял в руки ещё одну глыбу и, с силой закинув её на стену, случайно прищемил палец. Раздался приглушённый вскрик. — Я ненавижу тебя! Ненавижу! — проорал Малфой, тряся ушибленной рукой. Гарри схватил Драко за запястье и аккуратно взялся за пораненный палец. Место ушиба покраснело, но крови не было. Брюнет поднял голову и, встретившись взглядом со слизеринцем, произнёс медленно, с вынужденным спокойствием и самообладанием: — Волдеморт убил моих родителей. Я рос, думая, что они погибли в автокатастрофе, а мои тётя, дядя и кузен относились ко мне как к ненужному слуге. Волдеморт пытался убить меня. По его вине погибли мои друзья и мой крёстный. Он также ответственен за боль и страдания почти всех людей, которые когда-либо проявляли ко мне хоть каплю доброты. У тебя есть родители, поместье, и, несмотря на это… — Поттер задрал рукав Малфоя, обнажая Тёмную метку, — второй шанс, шанс заслужить уважение и… — Гарри, всё в порядке? — громко спросила Сьюзен Боунс с заметной дрожью в голосе. Луна бежала рядом с ней. Гриффиндорец отпустил запястье Драко и повернулся к девушкам. — Да, всё хорошо, — он сделал глубокий вдох. — Мы просто разговаривали… и выкладывали стену для Хагрида. Я подумал, что мы могли бы поработать вместе. Свежий воздух пойдёт нам на пользу. — Так Малфой согласен, да? — осторожно спросила Сьюзен. — Ты согласен, Малфой? — обратился к блондину Поттер. Драко нервно перевёл взгляд с Гарри на Луну и затем на Сьюзен. — Да, — мягко ответил он, потирая запястье. — Отлично! — сказала Лавгуд, протягивая слизеринцу руку. — Добро пожаловать. Малфой неуверенно сжал ладонь девушки. Боунс слегка поморщилась, но повторила жест Луны. — Я делаю это во благо Хогвартса, поэтому готова оставить в стороне наши разногласия. А ты? — Я тоже, — ответил Драко, пожимая руку в ответ. Гарри протянул блондину ладонь. — Перемирие? — Перемирие, — прошептал Малфой так тихо, что Гарри пришлось напрячься, чтобы расслышать его голос. После быстрого рукопожатия они вчетвером принялись за работу. Солнце поднялось выше и начало нагревать прохладный утренний воздух. Гарри снял кофту, а девушки пришли в футболках и шортах, так что им тоже было не очень жарко. Один Малфой работал в брюках и рубашке с длинными рукавами. Он не последовал примеру Поттера, скорее всего, чтобы не выставлять напоказ свою метку. Утро всё не заканчивалось, и гриффиндорец был как никогда благодарен Лавгуд за её уникальный неуемный характер. Она разрядила напряжённую обстановку, непринуждённо болтая о восстановлении замка и пересказывая истории, которые её отец расследовал для «Придиры». Гарри не мог не заметить по общению между девушками, что их отношения стали более близкими. Луна и Сьюзен также сообщили последние сведения, которые Гермионе удалось узнать о повторном посвящении. Церемония и благословения действительно являлись необходимостью, так как магия замка была сильно повреждена и нуждалась в восстановлении. — Не знаю, сработает ли это, если я буду представителем от Слизерина, — пробормотал Малфой. — Почему нет? — спросила Луна. — Моя магия исчезла. — Исчезла? — С финальной битвы я не могу призвать даже перо. — Тогда благословение исцелит тебя, — с энтузиазмом воскликнула Лавгуд. — Жарко. Надо бы искупаться. Все с ней согласились и, отложив работу, направились к озеру. — Мой купальник остался в общежитии, — сказала Сьюзен, когда они подошли к берегу. — Я должна… — Да кому он нужен, — с улыбкой заметила Луна. Она сняла майку и шорты, положила палочку рядом и вошла в воду в розовых кружевных трусиках и лифчике. — Луна! — возмутилась Боунс. — Заходи. Вода тёплая. То ли из-за особой волшебной атмосферы вокруг, то ли из-за духа приключений, охватившего их четвёрку, но они все оказались в Чёрном озере в одном нижнем белье. Вода была освежающе прохладной, и никто из них не смог сдержать радостных улыбок во время этого неожиданного купания. Даже Малфой, казалось, немного расслабился. Несмотря на то, что рядом с Гарри были две почти обнажённые девушки, он всё время оборачивался на Драко. Мокрые волосы слизеринца были зачёсаны назад, открывая красивую шею и узкие плечи. Блондин стоял на мелководье, поэтому Поттер мог чётко разглядеть его гладкую грудь и горошины тёмных сосков, затвердевших от легкого ветерка. Гриффиндорец был благодарен, что прохладная вода помогала сдерживать его эрекцию. Сначала он не мог объяснить свою острую реакцию на полуголого Малфоя, но потом понял, что находит его довольно красивым. Конечно, раньше брюнет интересовался и Чжоу, и Джинни, но он ловил себя на симпатии к парням уже далеко не в первый раз. Например, Билл Уизли казался Гарри достаточно привлекательным, не говоря уже о том, что он всегда украдкой поглядывал на Оливера Вуда в душевых для квиддича. — Я умираю от голода, но в замок идти совсем не хочется. Может, попросим домовых эльфов устроить нам небольшой пикник? — предложила Сьюзен. Гриффиндорец позвал Кикимера, и через двадцать минут они уже вчетвером расположились на большом пледе и ели сэндвичи. После ланча Малфой тихо улегся на живот и закрыл глаза, предоставив Поттеру отличную возможность полюбоваться своим задом, обтянутым чёрными шёлковыми боксерами. Драко вместе со всеми наслаждался полуденным солнцем, прислушиваясь к весёлой болтовне о благословениях и самой церемонии, и где-то внутри него зарождалась надежда, живительным потоком растекаясь по венам. Никогда раньше будущее не казалось ему таким привлекательным, как сегодня. Ещё немного отдохнув, они решили прогуляться сначала по территории, а потом по восстановленному замку. Боунс предположила, что это поможет укрепить связь с Хогвартсом и даст им идеи для благословений. Похоже, ремонт уже завершили и все следы военных действий исчезли. К вечеру ребята добрались до кабинета директрисы, чтобы уточнить планы на следующий день. Глаза профессора МакГонагалл сияли от гордости за каждого из них, и она не смогла отпустить необычную четвёрку, не угостив их шоколадным тортом. За чаем она сообщила, что остальные студенты уже начали разъезжаться и замок будет пустовать с полудня завтрашнего дня до вечера субботы. После недолгой беседы все попрощались и договорились встретиться за завтраком в Большом зале. Гарри хотел задержаться, чтобы поговорить с портретом Дамблдора о Малфое, но профессор крепко спал. Слегка расстроенный, брюнет спускался по винтовой лестнице, размышляя, не притворялся ли его бывший директор, чтобы избежать лишних расспросов. Вместо того чтобы вернуться в башню Гриффиндора, Гарри бесцельно бродил по коридорам Хогвартса и неожиданно для себя дошёл до самых подземелий. Как и в остальных частях замка, здесь ещё не поставили портрет для охраны входа в общежитие, дверь в которое сейчас была приоткрыта. В общей комнате Слизерина было темно, и только ярко горящий камин отбрасывал на стены причудливые тени. Здесь редко появлялись гости, тогда как в гостиных других факультетов обычно всегда собирался народ с разных потоков. Студенты могли без проблем остаться в том общежитии, где и закончился их вечер. Гарри и сам не раз ночевал в общей комнате Рейвенкло после партии во взрывающиеся карты. Поттер понятия не имел, в какой из спален сейчас находился Драко, поэтому просто решил его позвать: — Малфой? Ты здесь? Малфой? — Гарри использовал Люмос и пошёл по длинному коридору. — Что ты здесь делаешь? — блондин показался из двери слева от Поттера. На нём были только свободные пижамные штаны. — Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке, — ответил гриффиндорец, стараясь не смотреть на плоский живот Драко. — Я в порядке. — Здесь так тихо. — Я люблю тишину. — Это твоя комната? — Гарри протиснулся мимо блондина в спальню, тускло освещённую только двумя свечами, стоящими на прикроватной тумбочке. Всё было почти как в Гриффиндоре — несколько богато расшитых гобеленов с гербами факультетов на стенах, минимум мебели. Отличались только цвета постельного белья и штор — здесь преобладали тёмно-зелёные и серебряные оттенки Слизерина. Одинокий сундук Малфоя стоял открытым у изножья одной из застеленных кроватей. Поскольку Драко ничего не ответил, Поттер продолжил: — Необязательно ночевать в спальне именно своего факультета. Я могу остаться здесь с тобой за компанию. Хочешь? — Нет. Не обращая внимания на отрицательный ответ, Гарри плюхнулся на кровать справа от кровати Малфоя. — Не здесь! — возмущенно выкрикнул блондин. — Почему нет? Малфой встретил взгляд Гарри и тихо ответил: — Это… это Крэбба. — О. Извини, — Поттер пересел на следующую постель. — Эта — Тео, — сказал Драко уже нормальным голосом. — Почему… — Что? — спросил Гарри, начиная снимать ботинки и носки. — Почему не Тео или Блейз, если уж на то пошло? — Я не… — Я имею в виду церемонию. Представитель от Слизерина. — Потому что… — Гарри собрался с мыслями, — Волдеморт не поручал им убить Дамблдора. Они не были на Астрономической башне той ночью. Тёмный лорд не жил в их доме. И это точно не они отказались опознать меня перед Пожирателями. — Ты рассказал об этом на моём слушании. — Их мать не лгала Волдеморту, и не их палочку я использовал, чтобы победить его. Малфой, Драко… это ты был на квиддичном поле и в поезде, и на зельях, и в школьных коридорах. Это ты был у мадам Малкин. — И в Выручай-комнате. Гарри кивнул. — Да, и это не они чуть заживо не сгорели в Адском пламени. Как… как я мог выбрать кого-то другого? Малфой сидел на своей кровати, поджав колени к подбородку. Брюнет снял с себя одежду, которая, несмотря на Чистящие чары, до сих пор пахла морскими водорослями и гриндилоу. От его боксеров воняло озером ещё сильнее. — Ты не мог бы, пожалуйста, одолжить мне пижаму? Так как Гарри лично наблюдал за сборами Малфоя, он точно знал, что Драко взял с собой столько пижам, что мог бы при желании освободить целый легион домовых эльфов Хогвартса. — Держи. Слизеринец бросил Поттеру серые штаны. — Спасибо. — И не нужно мне их возвращать. Гарри засмеялся, натягивая на себя приятную хлопковую ткань. — Мы странная пара, Поттер. — Так же, как Гриффиндор и Слизерин. И ты не умрешь, если будешь называть меня Гарри. — Может быть, и нет. Но тогда есть вероятность, что я перестану относиться к тебе как к мерзкому гриффиндорцу. Сегодня мой мир и так перевернулся с ног на голову. Не думаю, что переживу ещё одно потрясение. — Спокойной ночи, Драко. — Я всё равно не понимаю, почему… — Я тоже не понимаю, но точно знаю, что прав. Твоё место здесь. — Спокойной ночи… Гарри, — Малфой задул свечи, и комната погрузилась в темноту. Поттер натянул на себя одеяло и закрыл глаза. Постельное бельё тут пахло так же, как и в Гриффиндоре, и Гарри поймал себя на абсурдной мысли, что в этот момент не видит особой разницы. Если не считать, конечно, что в родной спальне он постоянно засыпал под храп Рона, бормотание Невилла и пыхтение Симуса, который любил помастурбировать перед сном. Малфой же был странно молчалив. Брюнет едва слышал его дыхание. — Мне не хватает моей магии, — раздался голос Драко в темноте. — Она вернётся. — Ты говоришь так уверенно. — Я просто чувствую это. Когда мне пришлось столкнуться с Волдемортом, я не мог знать, как поведут себя палочки. Я чувствовал это нутром. По какой-то причине в кромешной тьме было легче говорить честно и открыто. — Я хотел, чтобы ты победил, — тихо произнёс Малфой. Гарри с трудом в это верилось. — Ты… хотел… — Я хотел, чтобы ты убил его. Вот почему я притворился, что не узнал тебя тогда в Мэноре. Именно поэтому пытался остановить Крэбба. — Я знал, что ты боишься. У нас с Волдемортом была связь. Иногда я мог видеть, что с тобой происходит. — Я был трусом. Я не мог… не мог противостоять ему. Я пытался, но мне постоянно приходилось изображать ему верность. Гарри не знал, что сказать. Он до сих пор не мог до конца объяснить себе некоторые поступки слизеринца. В воспоминаниях тот так и остался напыщенным избалованным засранцем, который пнул его по лицу и оставил истекать кровью в Хогвартс-экспрессе. Но этот Драко Малфой, делящийся с ним своими сокровенными мыслями и страхами, больше напоминал измученного войной ребёнка, кричащего о помощи среди бушующего магического пламени. — Думаю, церемония посвящения поможет тебе, — сказал Гарри после нескольких минут молчаливого раздумья. — Я устал. — Тогда спи. Это был долгий день.

Четыре

Проснувшись в общежитии Слизерина, Гарри на мгновение растерялся и тут же повернулся к Малфою. Тот ещё спал в бледном утреннем свете, и брюнет впервые увидел такое умиротворение на лице Драко. Гарри не знал, к чему приведут события этих нескольких дней, поэтому позволил себе немного понаблюдать за Малфоем. Ему хотелось бы знать, как слизеринец провёл два последних года. Поттер до сих пор чувствовал вину за наложенную Сектумсемпру и до сих пор вспоминал образ окровавленного Драко и кровь на собственных руках. Каким бы Малфой засранцем ни был, он такого не заслужил. Больше никогда Гарри не позволит гневу и ненависти руководить своими действиями. Никогда. — Малфой, — Гарри толкнул блондина в плечо. — Драко. Проснись. — А? — Вставай. Встретимся за завтраком через час, хорошо? — Да, Поттер. Как скажешь. — Открой глаза, чтобы я знал, что ты не заснёшь снова. Блондин нехотя послушался и встретился заспанным взглядом с Гарри. Почувствовав неловкость, Малфой быстро взял себя в руки, натянув на лицо привычную маску высокомерия и надменности. — Проснись и пой. Большой зал. Через час. У нас важный день. — Хорошо. Хорошо. Оставь меня в покое. Когда Гарри вернулся в башню Гриффиндора, в общей комнате и общежитии уже никого не было. Быстро приняв душ, брюнет спустился в Большой зал, где застал только Гермиону, Рона, Полумну и Сьюзен. — Доброе утро, — сказал Гарри, садясь рядом с Грейнджер и хватая лежащий рядом поджаристый тост. Все поприветствовали его в ответ. — Где ты был прошлой ночью? — спросил Рон. — В общежитии Слизерина. Я не хотел оставлять Малфоя одного. — Не доверял ему, да? — усмехнулся Уизли. — Нет, я просто… Словно по сигналу, в Большой зал вошёл Драко. Он явно привёл себя в порядок, гладко побрился и выглядел гораздо лучше, чем накануне, хоть и заметно нервничал. — Доброе утро, — весело поздоровалась Луна. Малфой что-то невнятно пробормотал в ответ и сел рядом, наливая себе чай. Гермиона прервала неловкий момент. — Мы хотели просто попрощаться, — она встала и, притянув Гарри к себе, заключила его в крепкие объятия. — Увидимся завтра днём, — сказал Рон, тоже собираясь уходить. — Веди себя прилично, Малфой, а то придётся отвечать передо мной. — Если ты мне угрожаешь, Уизли, то… — Думаю, нам пора уходить, — вклинилась в их перепалку Грейнджер, прервав Драко на полуслове. — Всем удачи. Как только Гермиона и Рон ушли, Малфой сказал остальным: — Я бы хотел сам решить, чем мы займёмся сегодня утром. — Почему? — быстро спросила Сьюзен. — Ты выбрала пикник и экскурсию, Лавгуд — купание в озере, а Поттер предпочёл наблюдать, как мы горбатимся на природе. — Можешь называть меня Луной, — заметила блондинка. — Думаю, мы действительно должны звать друг друга по имени. — И что ты предлагаешь? — Я бы хотел пойти в Выручай-комнату. Мы не заходили туда вчера. Она всё ещё там? — Да, там. Но она не работает, — объяснила Сьюзен. — Я помогала разгребать там завалы после пожара, и теперь это просто пустая комната. Думаю, Адское пламя каким-то образом повредило магию этого места. — Драко прав, — отметила Полумна. — Мы должны пойти посмотреть. Может быть, исцеление замка исцелит и магию комнаты. — Я за, — согласилась Сьюзен. Гарри кивнул. Он не возвращался в Выручай-комнату с момента финальной битвы, и ему не терпелось увидеть её. В глубине души он знал, что им необходимо туда пойти. Закончив завтрак, они поднялись на седьмой этаж. Там, где обычно была глухая стена, виднелся арочный дверной проём, который раньше появлялся, только когда кто-то его призывал. Гарри также отметил отсутствие гобелена на противоположной стене коридора с изображением Барнабаса Барми, который пытался научить троллей танцевать балет. — Нам пришлось заменить дверь. С тех пор как мы здесь убрались, магия себя никак не проявляла, — прокомментировала Сьюзен, входя в пустую комнату с серыми каменными стенами и таким же полом. Гарри захлестнула волна грусти и утраты. Он вспомнил, как они с армией Дамблдора практиковались тут. В прошлом году эта комната уберегла многих студентов от боли и страданий, а некоторым даже спасла жизнь. Сейчас же это было просто холодное и пустое помещение, больше похожее на большой шкаф. Малфой прошёлся вдоль стены, опустив плечи. Он выглядел таким же несчастным, каким чувствовал себя Поттер. — Я думал… я думал, что-то произойдёт, — сказал Малфой, направляясь к выходу. — Подожди! — воскликнула Луна, остановив Драко на полпути. — Смотри! В дальнем конце комнаты материализовался небольшой деревянный стол, на котором лежал одинокий лист пергамента. Все четверо тут же ринулись посмотреть. Сердце колотилось от волнения, ведь магия комнаты наконец-то проснулась. Гарри едва мог сосредоточиться, чтобы прочитать первые строки приглашения. — Бал основателей? — По-видимому, это церемония посвящения, — отметила Сьюзен. — Интересно, что имеется в виду под «официальной формой одежды»? — вслух размышляла Луна, благоговейно поглаживая кончиками пальцев пергамент. На столешнице внезапно появились перо и чернильница. — Полагаю, мы должны расписаться, — сказал Гарри, беря в руки перо. Все четверо незамедлительно написали свои имена — Драко последним. И в тот момент, когда он закончил выводить букву «й» в слове «Малфой», раздался треск. С потолка к ним спускались четыре необычных богато украшенных комплекта одежды с обувью и аксессуарами. Раньше Гарри видел такие только на карточках от шоколадных лягушек. Ребята затаили дыхание от восторга. Гриффиндорская парадная мантия Гарри была в красно-золотых цветах со свирепым львом на груди, вышитым золотыми бусинами и рубинами. Поттеру сразу бросились в глаза красивые ножны из коричневой кожи на поясе, по очертаниям идеально подходящие для рукоятки хорошо знакомого Гарри меча. Для Рейвенкло — великолепное платье светло-голубого оттенка, отделанное тёмно-коричневым бисером и сапфирами, с довольно глубоким вырезом и широкими рукавами. Бронзовый орёл украшал пояс, обхватывающий талию. Луна любовно погладила переливающуюся ткань, и Гарри тут же представил её в этом платье с диадемой на голове. В это время Сьюзен с любопытством обошла вокруг своего наряда — канареечно-жёлтого цвета с чёрной отделкой и шнуровкой спереди. Пышная юбка и ниспадающие рукава состояли из множества слоёв шёлковой ткани. Чёрная бархатная лента, украшенная кулоном в виде маленького барсука, инкрустированного жёлтыми бриллиантами, зависла в воздухе над платьем. — Они такие красивые, — шокированно произнесла Боунс. — Они нам подойдут? — Отлично подойдут, — уверенно ответила Полумна. Строгого покроя мантия Слизерина глубокого тёмно-зелёного оттенка была обильно расшита бриллиантами и изумрудами. На груди красовалась змеевидная буква S. Парадный наряд Драко больше напоминал Гарри облачение средневекового рыцаря. Малфой заметно дрожал и застыл как вкопанный посреди комнаты. — Ты начинаешь верить, не так ли? — спросила Луна, мягко положив руку ему на плечо. — Что? — Сюда вернулась магия. То есть к тебе тоже, — сказала она, легко подталкивая мантию Слизерина к блондину. Возможно, Гарри раньше и вынужден был говорить Драко банальные фразы, но теперь он искренне поверил, что Малфой вернёт свою магию. Сейчас Поттер точно знал, как действовать дальше. — Мне нужно побыть одному, чтобы подготовиться к сегодняшнему вечеру. Давайте встретимся в Большом зале в семь. — Звучит неплохо, — откликнулась Сьюзен. — Не могу дождаться, чтобы примерить это. И ещё же нужно придумать благословение. Все согласились. Гарри помчался обратно в башню Гриффиндора, чтобы убедиться, что у него есть всё необходимое для церемонии. Он раскрыл сундук и начал отчаянно рыться в своих вещах, проклиная себя за отсутствие привычки следить за порядком. Наконец, Поттер вытащил длинную тонкую чёрную коробочку и небольшой мешок на завязках. Ему не терпелось примерить великолепную мантию, но для начала нужно было как можно быстрее навестить кабинет директрисы.

***

Ровно в семь часов Поттер подошёл ко входу в Большой зал. У дверей стояли Полумна, Сьюзен и Драко, облачённые в парадные одежды. Гарри не мог отвести от них взгляд. Он всегда считал себя и своих сверстников школьниками, подростками, даже детьми. Но сейчас, глядя на своих товарищей, он впервые осознал, что все они уже давно выросли. Сьюзен и Луна выглядели просто великолепно в своих нарядах. Шёлковая ткань выгодно подчёркивала их изящные изгибы и струящимися складками ниспадала на пол. Малфой тоже смотрелся потрясающе в своей изумрудной мантии. Когда они вместе открыли двери и вошли внутрь, Гарри охватила нервная дрожь. Прошло уже целых два года с тех пор, как он последний раз видел тысячи парящих под потолком свечей на фоне ночного звёздного неба Большого зала. От этой картины у него перехватило дыхание. Вместо длинных столов четырёх факультетов посреди комнаты находился большой круглый стол, сервированный изящной фарфоровой посудой, серебряными столовыми приборами и хрустальными бокалами. Рядом стояли четыре стула, больше похожие на трон и отличавшиеся друг от друга цветом и вышитым на спинке гербом. Пока они шли к столу, любуясь великолепием Большого зала, Сьюзен сказала: — Помнишь, как мы вошли сюда в тот самый первый вечер? Я до сих пор не забыла тот страх, который испытывала перед церемонией распределения. Я была второй в списке, и, когда профессор МакГонагалл назвала моё имя, я едва могла пошевелиться. Я понятия не имела, что они вызывают студентов в алфавитном порядке. — Тогда я подумала, что это самое красивое место, которое я когда-либо видела, — ответила Полумна. Она подошла к стулу, предназначенному для представителя Рейвенкло, и провела пальцами по плюшевой обивке. Гарри вспомнил своё собственное волнение. И ещё самодовольное выражение лица Малфоя, когда пришла его очередь надевать шляпу и та распределила его на Слизерин. Казалось, это было целую жизнь назад. — Мне было так страшно, — прошептал Драко со своего места. На него уставились три удивлённые пары глаз. — Мой отец говорил мне, что десять поколений Малфоев учились на Слизерине. Я был в ужасе, что я… — Драко замолк, и его лицо вдруг стало настороженным. Луна протянула руку и осторожно коснулась ладони Малфоя. — Мы все были напуганы. Они называли это распределением, но создавалось ощущение, что тебя оценивают. — Я боялся, что шляпа скажет, что произошла ужасная ошибка, и отправит меня обратно в поезд, — признался Гарри. Все засмеялись, сначала тихо, но потом громко и заливисто. Через мгновение Поттер присоединился к ним. — И что теперь будет? — спросил он. — Мы позволим замку вести нас, — ответила Луна. Гриффиндорец нервно заёрзал на своем месте. — Ну, есть несколько вещей, которые я хотел бы вам показать. Поскольку еды ещё нет, я думаю, сейчас самое подходящее время. Гарри потянулся к своей парадной мантии и, достав из-за пазухи мешочек, вытряхнул всё содержимое в центр стола. На скатерть высыпались маленькие искорёженные куски металла и какие-то осколки. — Что это за мусор? — спросил Драко. — Это то, что осталось от вещей основателей. Ну, это и… — Гарри вытащил из ножен меч Гриффиндора, — и ещё меч. Волдеморт осквернил эти сокровища, их наследие, и, к несчастью, их пришлось уничтожить, чтобы гарантировать, что он никогда не сможет вернуться. Остальные уставились на кучку повреждённых артефактов, как на погребальный костёр. — Прикоснись к ним мечом, — выпалила Луна. — Что? — переспросил Гарри. — Попробуй. У меня есть предчувствие. Гарри дотронулся кончиком меча до груды оплавленных и раздробленных останков. Сначала ничего не произошло, а затем из центра стола поднялся белый дым и начал закручиваться, как миниатюрный торнадо. Всё быстрее и быстрее он поднимался к потолку, захватывая остатки сокровищ основателей и вращая их внутри облака воронки. Пламя парящих в воздухе свечей погасло, и комната погрузилась в темноту. Раздался оглушительный высокочастотный звук, после чего торнадо резко остановился и его содержимое с громким грохотом упало на стол. Канделябр в центре заискрился и зажёгся тусклым светом. Все в унисон ахнули. — Диадема Рейвенкло, — прошептала Полумна, взяв в руки маленькую диадему. — Та самая, которую вы искали. — Надень её, — предложил Гарри. Девушка послушалась и закрепила украшение на своих длинных роскошных волосах. Сьюзен протянула руку к маленькому золотому кубку. — Здесь изображение барсука. Это?.. — Да, это принадлежало Хельге Хаффлпафф, — ответил Гарри. — А этот медальон — Салазару Слизерину. Малфой осмотрел медальон и после кивка Поттера надел его на шею. Драко на мгновение закрыл глаза, и, когда снова открыл их, Гарри был готов поклясться, что взгляд Малфоя стал более живым. Магия пульсировала в воздухе. Поттер ощущал незримую связь с ней, которая наполняла его жизненными силами и энергией. Это волшебство было пропитано древней историей. Брюнет даже испытал странный эффект дежавю, как будто они воссоздавали события, произошедшие более тысячи лет назад. — Ты чувствуешь это, не так ли? — спросил Гарри у Драко. — Да, — ответил блондин с радостью и удивлением в голосе. — У меня есть ещё кое-что, — сказал Поттер, потянувшись к своей мантии. Он достал палочку из боярышника и передал её Драко. — Когда-то она принадлежала тебе, и, как и другие вещи, я возвращаю её законному владельцу. — Ты возвращаешь её мне? — Да. — И я действительно могу её оставить? — Да. Драко глубоко вздохнул и взял древко в руку. — Люмос, — неуверенно произнёc Малфой. — Люмос, — повторил он громче. Кончик палочки засветился, что вызвало четыре широкие улыбки. На глаза Драко навернулись слёзы. — Спасибо, — прошептал он, обращаясь не только к замку и миру в целом, но и лично к Гарри. — Нокс. Свет погас, и слизеринец спрятал палочку в мантию. Под звон невидимого колокольчика перед ними накрыли стол. От вида и запахов жареного фазана, картофеля и овощного рагу у Поттера заурчал живот. Хрустальные кубки наполнились вином. — Я умираю с голоду, — пожаловался Гарри. — Выглядит очень аппетитно, но сначала мы должны сказать тост, — отметила Луна. Они все высоко подняли свои кубки. — За Хогвартс, — сказала Сьюзен. — За друзей, — поддержала Лавгуд. — За четырёх основателей, — присоединился Гарри. — За магию, — произнёс Драко с улыбкой, полной облегчения. Они чокнулись и приступили к роскошному ужину. Кубки ещё несколько раз наполнялись крепким вином, а на десерт им подали вкуснейший пудинг. Спустя несколько часов, когда все насытились, стол исчез, а на полу появились четыре больших круга с эмблемами четырёх факультетов. — Наверное, пришло время благословений, — сказала Луна. Когда каждый занял своё место, круг Рейвенкло засветился. — Похоже, ты первая, — заметила Сьюзен. Полумна достала свою палочку и, держа её на вытянутой руке, произнесла: — Пусть все, кто поступает в Хогвартс и жаждет знаний, испытают радость от своих маленьких и больших, но таких невероятных открытий. Вот моё благословение. Круг засветился вокруг Сьюзен, и девушка тоже протянула свою палочку. — Пусть все, кто нуждается в сострадании и понимании, найдут поддержку в этих стенах. Пусть узы дружбы всегда связывают учеников Хогвартса. Вот моё благословение. Затем настала очередь Драко. Он прочистил горло и достал свою палочку из боярышника. — Я не верил, что могу дать благословение. Я даже не понимал, как и зачем меня пригласили. Вы все меня ненавидите и, наверное, имеете на это полное право. Гарри собирался вмешаться, но Луна поймала его взгляд и яростно покачала головой. Малфой продолжил: — Но я тоже всё потерял. Я потерял свою магию. И сейчас безумно рад и польщён, что она вернулась ко мне. Я собирался сказать что-нибудь, что заставило бы Салазара Слизерина гордиться мной — что-нибудь о традициях и магическом наследии. Но это не то, чего я действительно хочу. Я хочу жить дальше. Хочу мира. Поэтому пусть в Хогвартсе воцарится мир — мир для будущих поколений. Это моё благословение. У Гарри ком встал в горле, когда его круг засветился. — Вау, — прошептал Поттер. Ладонь, в которой он держал свою палочку из остролиста, была слегка влажная от волнения. — Я… я последую твоему примеру, Драко. Я хотел сказать что-то о чести, мужестве, борьбе за правое дело. Но есть более важная вещь. Это прощение. Пусть в Хогвартсе все обретут способность прощать, ведь только если в наших сердцах есть место для прощения, мы сможем жить дружно и вместе построить процветающее общество. Вот мое благословение. В ночном небе над их головами взорвались фейерверки, и Гарри услышал вдалеке песню феникса. Гриффиндорец повернулся лицом к остальным, и на его губах расплылась счастливая улыбка. Когда фейерверк закончился, все удобно устроились на огромной горе подушек, появившейся вместо стола и стульев. — Так ты думаешь, это всё? — спросил Драко, изучая бутылку виски, которая материализовалась рядом с подушками. — Я подозреваю, что мы должны выпить вместе, — предположила Полумна, сняв туфли и запустив их в полёт через весь зал. — Драко, твоё благословение было очень милым. После этой детской выходки Лавгуд у остальных как будто гора упала с плеч. Все начали непринуждённо болтать друг с другом, обсуждая благословения и свои надежды на будущее, как будто они были старыми друзьями. Даже Малфой расслабился и начал откровенничать. Этой ночью они не просто вместе распивали бутылку Старого Огдена. Они открывались друг другу. Это просто в голове не укладывалось. Гарри узнал, что Луна мечтает побывать на Северном полюсе, Сьюзен любит коллекционировать миниатюрных фарфоровых лягушек, а Драко больше всего на свете ненавидит, когда у него мокрые носки. Но за этими разговорами стояло нечто большее. Их переполняло чувство причастности к чему-то очень важному; чувство неразрывной связи, объединяющей всю четвёрку. — Как вы думаете, это то, чем занимались основатели в первую ночь после того, как замок был достроен? — спросила Сьюзен, прислонившись головой к плечу Луны и глядя на усыпанный звёздами потолок. — Сложно сказать, ведь замок постоянно меняется. Поэтому нельзя сказать, что строительство было закончено, — ответила на это Лавгуд. — О, ты поняла, что я имею в виду, — парировала Боунс, выпрямляясь и игриво толкая блондинку. — Да, — с лукавой улыбкой сказала Луна. — Что «да»? — Да, думаю, именно этим они и занимались. Вероятно, они провели здесь множество таких ночей. Наверняка они лежали в объятиях друг друга и с удивлением наблюдали за волшебством, которое сами создали. — Ага, конечно, — отозвался Драко с сарказмом в голосе. — Ты сказал, что почувствовал это, — обратился Гарри к слизеринцу. Малфой, сидевший рядом с ним, сдвинулся на подушках, внезапно занервничав. — Ты почувствовал, верно? — продолжил Гарри. — И всё ещё чувствуешь. Как будто они наблюдают за нами, смотрят, как история повторяется. Но, может быть, в этот раз… в этот раз мы сделаем всё правильно. — Никогда не считал тебя идеалистом, Поттер. Тот нахмурился. — Гарри, — исправился Драко, смягчив тон. — Если после всего, через что мы прошли. Все мы. Если… если мы будем обладать знаниями, будем уметь сострадать и прощать, то мы сможем обрести мир, мы… — В чём дело, Гарри? — спросила Луна. — Ты чувствуешь это, не так ли? Девушка кивнула ему в ответ, и брюнет повернул голову к Сьюзен. — А ты? — Да. Это слишком сильное ощущение, чтобы его не почувствовать, — ответила Боунс, встретившись взглядом с Луной. — Драко? Малфой отвернулся. — Драко? — повторил Гарри, не теряя надежды получить ответ. — Я знаю, что тебе было нелегко. И Волдеморт. И война. И даже приезд в Хогвартс. Участие в этой церемонии. Но это возможность начать всё с чистого листа. По крайней мере, для меня это так. — Да, — еле слышно прошептал Малфой. — Для меня тоже. Где-то после полуночи Луна уже лежала головой на коленях Сьюзен. Боунс нежно водила пальцами по её длинным белокурым волосам, заставляя Лавгуд чуть ли не мурлыкать от своих прикосновений. Девушки выглядели расслабленными и довольными жизнью. Вдруг Сьюзен наклонилась к Луне и мягко поцеловала её в губы. И, к удивлению, та не стала сопротивляться и с удовольствием ответила. Гарри заволновался. И не потому, что в двух шагах перед ним целовались две прекрасные девушки, а потому, что он был непоколебимо уверен, что через несколько секунд они с Драко будут делать то же самое. Малфой немного подался вперёд, и они оказались лицом к лицу друг к другу. Гарри даже мог в деталях разглядеть густые светлые ресницы Драко. Не успела в голове мелькнуть странная мысль, что, возможно, Годрик и Салазар были так же близки, как вдруг мягкие сухие губы прижались к его губам. Это был не совсем поцелуй. Скорее вопрос, на который Поттер не замедлил ответить, прижавшись к блондину и раздвинув его губы кончиком языка. Они действительно целовались. Это одновременно и пугало, и приводило в восторг. Драко поднял руку к его груди, и на долю секунды Гарри подумал, что тот собирается его оттолкнуть. Но вместо этого слизеринец схватил Поттера за ткань рубашки и потянул на себя. Не удержав равновесия, Гарри подался навстречу Малфою, накрывая его своим телом. Всё это время они не разрывали поцелуя, который становился всё более глубоким и настойчивым. Гарри попытался немного сместить свой вес и нечаянно задел бёдрами пах Драко. Он мог поклясться, что это была величайшая случайность столетия. Приятная случайность. Даже сквозь слой одежды гриффиндорец почувствовал, как эрекция Малфоя прижимается к его собственной. И это были просто фантастические ощущения. Гарри подался бёдрами навстречу, срывая с губ Драко судорожный вздох. Это из-за вина? Или магии? Неужели у Драко это тоже был первый раз? Поттер не знал, да и ему было всё равно. Всё, чего он сейчас хотел, — это продолжать ласкать своего слизеринца. Они жадно целовались, двигаясь в такт толчкам друг друга. Краем глаза Гарри заметил Сьюзен, лежащую на подушках в расстёгнутом платье, и Луну, страстно ласкающую её обнажённый сосок. — Не останавливайся, — жалобно прошептал Малфой ему в губы. — Прости, я и… не собирался. И он действительно не собирался останавливаться — так же, как и Драко. Все четверо продолжали ласкать и обнимать друг друга, пока их, наконец, не сморил сон. Перед тем, как закрыть глаза, Гарри про себя подумал, что полностью понимает, почему не было никаких записей о Бале основателей. Это был только их секрет. Их неразрывная связь.