Московский гость

Саша не любила такси. Почему, она и не задумывалась. Просто такси всегда было неразрывно связано с чем-то отрицательным: с одиночеством, ссорой, разрывом, с тяжёлыми эмоциями, с теми моментами, когда хочется одного — сбежать подальше и закрыться от всех. Но этим утром Саша всё равно вызвала машину. Звонить Вале и тем более Сане Кушнир не хотела. У ребят сложное время. Им тоже тяжело, не меньше, чем ей самой. Ещё и новое дело, которое теперь забирает все силы, и от которого отвлекать коллег Саша не могла. Лучше потом выслушивать претензии и обвинения, а в том, что они будут, сложно было сомневаться. Саша не понимала, как до сих пор держится на ногах. Голова гудела, вернулась острая боль в затылке. В глазах потемнело, когда Саша слишком резко встала на ноги. Бессонная ночь не прошла бесследно. Утомлённый организм требовал отдыха или хотя бы кофе с эклерами. Саша могла позволить себе только последнее. Кузницкий отговаривал. Он же врач, он не мог не заметить. Но Саша оставалась непреклонна. Она всматривалась в закрытую дверь, в слившиеся в одно огромное белое полотно стены, будто этот вид не надоел за долгие часы ночи. Голос на удивление не дрожал, когда Саша набрала нужный номер. Таксист перезвонил через десять минут. Кузницкий ещё не вышел из кабинета, когда Саша, борясь с головокружением, вышла из реанимации. Чёрный джип. Какая ирония. Как похож он был на тот автомобиль с видеокамер. Саша запомнила номер на всякий случай. Хотя мало ли в Геленджике владельцев чёрных джипов. — Куда едем? — сходу спросил таксист, приглушив гремящую на весь салон музыку. Саша поморщилась от громких звуков, но, сжав губы, закрыла за собой дверь и назвала адрес. Таксист завел двигатель. Джип на скорости выскочил на трассу. Таксист потянулся к проигрывателю, но, заметив холодный взгляд Саши, вместо того, чтобы снова включить радио на полную громкость, выключил его вовсе. Долгожданная тишина окутала салон. Саша закрыла глаза, мягкая спинка сидения после жёсткого пластика больничных стульев была настоящей роскошью. — Зачем вам в полицейский участок? — нескромно поинтересовался таксист. Саша возмутилась вовсе не содержанию вопроса, а тем, что её покой нагло разрушили. Только мужчина за рулём об этом и не думал. Он легкомысленно насвистывал что-то под нос, одной рукой придерживая руль. Саша предпочла не отвечать. Таксист только пожал плечами и уставился на дорогу, правда, не дольше, чем на минуту. Потом он снова переключился на Кушнир. — Слышали об убийствах. О них весь город говорит. Преступность растёт. Сначала маньяк, теперь это, в машине. Там же сын Рязанцева был. Меньше всего Саша хотела говорить о деле с болтливым таксистом. Но мужчину уже было не остановить. Саша вымученно открыла глаза и с недовольством окинула своего временного вынужденного собеседника оценивающим взглядом. Ему явно было за сорок. Короткая борода и щетина, взлохмаченные длинные волосы под кепкой выдавали человека неопрятного, не следящего за собой. Судя по развязному тону и невнимательности, он вообще относился к жизни легкомысленно. Нет, ничего лучшего не могла подкинуть судьба для начала тяжёлого дня. Саша вздохнула и отвернулась к окну. Наушников не было, беруш — тем более. Поэтому она постаралась отстраниться от болтовни таксиста. А мужчина, не замечая скептизма попутчицы, продолжал тараторить: — Знаете, фирма Рязанцевых не самая чистая, но из-за такого не убивают. А эта девушка, Лера, в ней не было ничего особенного. Как Саша хотела в этот момент запустить в таксиста чем-нибудь потяжелее. Голова трещала от его непрекращающейся болтовни. Ещё и мысли о деле стремительно вернулись и затянули Сашу в водоворот размышлений. Тонированные стёкла. В джипе были тонированные стекла. Саша смотрела сквозь них уже десять минут и заметила только теперь! Конечно, это ничего не меняло и едва ли могло быть связано с делом. Но судьба снова подбрасывала намёки. А Саша не верила в случайности. — Это может быть ошибка, — разгорячился поражённый собственной догадкой таксист. — Убийца не видел в кого стрелял. Точно. Это ошибка. Мужчина переключился на собственные теории. Саша же зацепилась за единственную здравую мысль во всём его монологе. Ошибка. Это убийство могло быть ошибкой. Лера, Андрей, они могли оказаться невинными жертвами. Ошибка. Это слово больно врезалось в самое сердце. Слишком много вокруг в последнее время было ошибок, чужих, собственных, ошибок, из-за которых страдали другие, которые исправить было невозможно. Ошибки в работе для Саши всегда были редкостью. Были до этого момента. Вся жизнь пошла наперекосяк, мир рушился, а этот таксист так легко говорил об ошибках, ошибках, оборвавших жизни. Саша не сдержалась бы, если бы машина не остановилась у отдела. Она и не заметила, как это случилось. Избавиться от общества таксиста Саша была только рада. Вручив деньги и не дожидаясь сдачи, Саша открыла дверь. Резкий ветер ударил в лицо. Нет, сразу проснуться от свежего воздуха можно только в фильмах. Но Саша всё равно почувствовала себя бодрее и свободнее. Широким шагом она направилась к участку. Саша ещё не предполагала, что будет благодарить нерадивого собеседника. В отдел Кушнир ворвалась в самый напряжённый момент. Ребята собрались у стола. Валя, демонстрируя ноутбук, что-то упорно доказывал. Саша успела услышать только несколько несвязных слов. Стоило ей открыть дверь, как Широков замолчал и замер. — Так это ты. А мы ещё думали, кто приехал на том джипе, — усмехнулся Олег. Саша поняла: это чтобы разрядить атмосферу. И отчасти Жиркову удалось. — Мы уже решили, что это ФБР, — добавил Валя. Поглощенные делом, Жирков и Широков вернулись к ноутбуку и своему спору. Игорь спокойно допивал кофе. Сани ещё не было в отделе. И только Марат обеспокоенно оглядывал Сашу с ног до головы. От этого взгляда Кушнир стало неуютно, даже немного стыдно. Она на самом деле вела себя глупо, так рискуя здоровьем. Только Саша предпочитала подбирать другие эпитеты: неправильно, неразумно. А Дима сказал бы: самоотверженно. Или героически. Но есть ли толк в этих геройствах? — Ты уверена? — тихо уточнил Марат. Саша знала, что он не станет настаивать и примет любой ответ, оставшись при своём мнении, поэтому уверила Хайдарова, что всё в порядке. Хоть в порядке ничего не было. — Что нового, господа? — нарочно громко спросила Саша. Она хотела, чтобы всё было, как раньше, хотела доказать самой себе, Марату, что может бороться дальше. Получилось. Беспокойство во взгляде Хайдарова сменилось сосредоточенностью. — Ничего, что тебе понравится, — заранее предупредил он. — Да говорю же: это не они. Это ошибка, — эмоционально воскликнул Валя. Спор с Олегом зашёл слишком далеко, и Саша поспешила вмешаться, встав на сторону Широкова, в первую очередь, чтобы узнать все, даже самые безумные, его предположения. Кушнир хорошо помнила, как Валя оказывался прав в своих теориях. — Ошибка, Саш, — настойчиво повторил Широков. — Там темно было, машина чёрная, стёкла тонированы. Тонированные стёкла, — мелькнуло в голове. Саша вспомнила таксиста, машину и вроде незначительное замечание Олега: — А мы ещё думали, кто приехал на том джипе. Нет, шансов видеть жертв у преступника не было. Но значило ли это, что он ошибся? Почему Валя так рьяно исключал факт намеренного убийства? — Царапина. На этой машине ездили раньше, что-то натворили, убийца нашёл нужную машину, но в ней были не те люди, — собравшись, чётко отрапортовал Широков. Они будто поменялись местами. Это Саша привыкла отвечать на бесконечные вопросы Вали. Хотя про царапину она помнила. Только её не было достаточно для полноценных предположений. Наверное, Олег об этом и спорил с Валей, потому что, когда Саша высказала мысли вслух, он первым согласился с каждым словом. — Что у нас есть? — подвёл итог Марат. Это должен был делать не он. Саша задвинула подальше запретную мысль. — Несколько фамилий завистников Рязанцева, которые готовы занять его место. Царапина на новой машине, неизвестный чёрный джип убийцы, мотив, связанный с автомобилем. Из теорий личная выгода, месть или ошибка. Негусто. — Что насчёт телефонов? — вспомнила Саша. Марат прошёл к столу и взял несколько листов с распечатками, протянул их Кушнир. Саша пробежала взглядом по именам и фамилиям, по совершенно обычным сообщениям. Ничего не заинтересовало её. Как, судя по всему, и Марата. — Угрозы есть в сообщениях отца Леры, но у него алиби, среди переписок Рязанцева ни одной отрицательной. Никаких подозрительных звонков и конкактов, — объяснил Хайдаров. — Алиби? — переспросил Валя. Он имел ввиду не только отца Леры. Всё-таки небольшой список фамилий уже был готов. — Что с владельцами джипов? Закончил? — задал встречный вопрос Олег. — Ещё вчера, — отмахнулся Широков. Но в ответ на недоверчивый взгляд всё-таки вытащил из стола листок, только протянул его не Жиркову, а Саше. Знакомые фамилии в списке были, две из них уже фигурировали в деле: Рязанцев и Кропский. И если первого Саша с готовностью исключила, то второго со счетов сбрасывать не стала. Наоборот, этот Владислав Кропский занял первое место в списке подозреваемых. Саша ещё раз более подробно просмотрела его досье. Она на время даже забыла о возможности ошибки, слишком уж хорошо подходил Кропский на роль убийцы. Главный соперник Рязанцевых, у которого были поводы для личной неприязни… Саша решила всё рассмотреть. — Алиби, говоришь. Тогда проверь, и в первую очередь Кропского. Нельзя было понять, рад ли Валя свалившейся на голову работе. Он просто молча нацепил кепку и вышел из отдела. А Саша решила пока заняться теорией болтливого таксиста, ну или теперь уже её собственной. — Итак, господа, или мы ищем убийцу Рязанцева и Титовой, — Саша указала на доску. — Или принимаем вариант с ошибкой. — Та царапина, верно? — спохватился Олег. — Проверим салон. Надо найти того, кто раньше брал машину. Саша согласно кивнула, и Олег с Игорем поспешили к двери. Осталось найти наиболее важный в сложившихся обстоятельствах вопрос. Или вернуться в реанимацию. Саша упрямо старалась не думать о Диме. Не получалось. Не могла она, несмотря на дело, забыть хоть ненадолго о самом важном. Даже когда лично спустился из своего кабинета Мишин и позвал подняться к нему. Да и разговор с Пашей не повлиял на запутанные мысли Александры. Саша знала заранее всё, что скажет Мишин. Она и сама уверяла себя, что дело превыше всего. Но, наверное, пошатнулись приоритеты. Работа больше не была на первом месте, и не для одной Кушнир. — Я поеду в больницу, — предложил Марат, как только Саша вышла из кабинета Мишина. Кушнир согласилась незамедлительно, прежде чем успела окончательно понять, что это значит. Мысль кто-то должен оставаться с Юрковым оказалась быстрее здравого смысла. Уже когда Марат схватил кожанку и выскочил за дверь, Саша пожалела о своих словах. Перекидывать вину и ответственность на других — ничего более низкого сложно было придумать. Саша помнила взгляд Абашева в больнице и подслушанный разговор с врачом. Она же осталась там на ночь, чтобы избежать этого, чтобы не позволять другим винить себя за её ошибки. Какая-то часть Саши упорно кричала, что надо догнать Марата, но другая осознавала: это бесполезно и уже вряд ли возможно. Поэтому Саша не стала зря тратить время. За работой легче забыть о проблемах, хотя бы немного приглушить их. Саша сделала кофе, купила ровно три батончика и вернулась в кабинет. Она решила оставить на потом теорию с ошибкой. Если уже вдоль и поперёк рассмотрели бизнес и биографию семьи Рязанцевых, то стоило обратиться и к досье Титовой. В истории девушки было немало мутных страниц. И Саша хотела подробнее разобрать их. Мелкие кражи, смутная связь с наркобизнесом, плохие компании, хулиганство — больше этого Саша не нашла даже за час копания в личном деле Леры. Только одна фамилия слишком часто фигурировала в её биографии. Некий Константин Микелов не раз вытаскивал Титову из полицейского участка, ручался за неё, выплачивал штрафы и при этом не являлся и далёким родственником. Саша закрыла ноутбук, перекинула все материалы на флэшку, спрятала очки и телефон в рюкзак, а обёртки от шоколадок — в ящик стола. Пока ребята не приехали, она ещё успеет посетить Микелова. Что-то подсказывало, что ни от кого Саша не узнает большего о Лере. Только Кушнир накинула на плечо рюкзак и вышла из кабинета, как одновременно с её дверью хлопнула входная дверь, и в отдел выбежал Абашев. При виде Саши он в растерянности остановился на пороге, взглядом извиняясь за опоздание. Несколько секунд оба Саши молча обмениваясь взглядами, пока Абашев не перевёл дыхание и не заговорил первым. — Прости, что поздно. Где остальные? Что нового? Саня хотел выглядеть бодрым и заинтересованным. У него даже почти получилось. Но Саша разгадала его истинное состояние. Ей и самой было не лучше. Заговаривать о том, что занимало мысли их обоих, ни один не стал. Саша быстро ввела коллегу в курс дела. Изменять своим планам она не хотела. Да и предлагать Абашеву поехать вместе было не лучшей идеей. Саша видела, как ему тяжело возвращаться в привычную колею после всего случившегося. Вызывать такси снова, второй раз за день, Кушнир хотела меньше всего. Но просить кого-то из ребят — тоже не вариант. Надеясь, что таксист попадётся менее общительный, Кушнир набрала номер. Ей повезло, машина приехала через десять минут после вызова. И за рулём оказался совершенно другой мужчина. Саша назвала адрес, машина выехала на главную дорогу. Саша достала телефон, проверила сообщения, снова спрятала в карман, а таксист всё молчал. Кушнир даже было непривычно ехать в полной тишине. Но это в любом случае лучше, чем трескотня или гремящая музыка. Саша позволила себе полчаса отдыха. Закрыв глаза, она опустила голову на мягкую спинку сидения. Городской шум сразу стал тише, мысли ползли лениво, неторопливо. Даже голова почти не кружилась, осталась только неприятная тяжесть в затылке. Из состояния полудремы Сашу выдернул грубоватый бас таксиста. Нехотя она разлепила глаза. Движения не было. Машина стояла на обочине. А таксист, открыв окно, разговаривал, судя по всему, с гаишником. На всякий случай Саша нащупала в рюкзаке удостоверение, оно действовало безотказно. Но именно в тот момент, когда Кушнир хотела вмешаться, таксист закрыл окно и снова вырулил на дорогу. — Извините, — коротко бросил он. — Номер не местный, выделяюсь сильно, постоянно останавливают. Вот всё хочу поменять, но пока не до этого. Немного осталось. Минут пять, и будем на месте. Снова хотелось закрыть глаза, но Саша не поддалась соблазну. Ещё раз проверив телефон, она повернулась вполоборота к окну и стала следить за проплывающими мимо зданиями. Это отвлекало и от сна, и от тяжёлых мыслей. Пять минут тянулись вечность. Наконец машина остановилась у небольшого неказистого здания. Саша протянула таксисту деньги и торопливо выскочила из машины. Неприятный осадок всё-таки остался. Нет, на такси она будет ездить только в особых безвыходных ситуациях. Быстрым шагом Саша добралась до нужного подъезда. Удача всё-таки улыбнулась ей. Дверь как раз открыл молодой паренёк, и Саше осталось только проскочить внутрь. Нужная квартира была на первом же этаже. Саша не спешила сразу подниматься. Она медленно шла по ступеням, оглядываясь, оценивая старый, давно не ремонтировавшийся подъезд. И здесь жил человек, который отдал немало денег за Леру! Саша иначе представляла себе это место. Нужная квартира ничем не отличалась от всех остальных. Старая дверь, покрытая царапинами и разводами, производила отталкивающее впечатление. Саша уже начала сомневаться в достоверности своих данных. И всё же она аккуратно постучала и приготовила удостоверение. Дверь открыли сразу. Пожилой мужчина явно старше сорока в домашнем костюме встретил Сашу с приветливой улыбкой. Он не знал её. Кушнир и удостоверение показать не успела. Но мужчине было всё равно, что перед ним совершенно незнакомый человек. Он просто улыбался, легко и приветливо, без всякой лести и подтекста. И глаза его были добрыми, тёплыми. — Подполковник Кушнир, уголовный розыск, — представилась Саша и показала удостоверение. Лицо мужчины преобразилось. Волнение и непонимание перекрыли гостеприимство. С долей страха он спросил: — Уголовный розыск? Что случилось? Я ничего не делал. Такой детской наивности во взрослом человеке Саша не встречала давно. Он был совершенно серьёзен. Кушнир не допускала и мысли о шутке. И всё же в представителе уголовного розыска он видел не врага и не опасность, только предвестника чего-то плохого. — Константин Владимирович? — на всякий случай уточнила Саша. Мужчина кивнул. Саша уже рассматривала простенькую обстановку коридора, заодно стараясь придумать, как бы перейти к главной теме. Микелов сделал это за неё. — Вы о Лере, — грустно произнес Константин. Это был не вопрос. Он догадался. На молчаливое согласие Саши до этого разговорчивый Микелов ничего не ответил. Он только отошёл с прохода и позволил Кушнир пройти в квартиру. Тёплые глаза выражали скорбь, настоящую, неприкрытую. Саша наконец поняла, что связывало с Лерой этого человека. Он взял на попечение девочку, которая потеряла всё, осталась на улице без родителей. Он хотел дать маленькой бунтарке нормальную жизнь. Он тратил на Леру последние деньги, не жалел ради неё ни сил, ни времени, а теперь узнал, что его девочку убили. — Она была мне, как дочь. Саша не знала, что ответить. Её способность подбирать нужные слова куда-то испарилась. А Микелову и не нужны были вопросы и ответы. Тихо, слегка подрагивающим голосом он продолжал: — Я работал в полиции раньше. И я нашёл Леру случайно. Её взяли за мелкое воровство. Ей было тогда пятнадцать, совсем ребёнок. Я помню Леру в тот день, запутанная, озлобленная, она никому не хотела доверять. А я поклялся, что сделаю из неё человека. Микелов не смотрел на Сашу. Он смотрел дальше, глубже, сквозь стены, сквозь саму реальность. Пустой взгляд говорил больше любых слов. Саша выходила из квартиры Микелова с тяжёлым грузом на душе и горьким послевкусием. Но она не жалела. Пусть не прибавилось информации, Саша увидела с другой стороны Леру. Это была больше не обиженная на весь мир бунтарка и не влюблённая мечтательница, а запутавшаяся, потерявшаяся в себе, где-то в глубине души искренняя и добрая девчонка, которую жизнь несправедливо наказала. Саша ещё больше убедилась в том, что всё это ошибка. Леру едва ли хотели убить. Подробный рассказ о её шалостях и нарушениях показал, что ни в чём серьёзном Титова не была замешана. За такое не убивают. Вернувшиеся коллеги сумели сдвинуть расследование с мёртвой точки. Алиби большинства подозреваемых было подтверждено хотя бы относительно. Гораздо большее внимание Саша уделила царапине на машине, о которой Олегу было, что рассказать. — Люди там не очень-то разговорчивые. Но, что они что-то скрывают, сразу ясно, — с видом знатока начал Жирков. Он наслаждался ощущением собственного минутного превосходства, пока остальные спокойно ждали его выводов. — Сначала твердили, что машину не брали, отговаривались, к камерам не пускали… — Мы нашли того, кто брал машину, — прервал монолог товарища Игорь. Все сразу насторожились. Корона общего внимания упала с головы Олега, и он, демонстративно скрестив руки на груди, тоже повернулся к новому докладчику. Игорь на это не обратил внимания. Выдержав короткую паузу, он назвал фамилию. Валя быстро пробил нужного человека на ноутбуке и повернул экран к коллегам. Молодой мужчина лет двадцати пяти смотрел с фотографии. Его самобытность, некая дерзость сразу бросались в глаза. Всё в его облике от длинных на концах окрашенных в синий волос до широкой клетчатой рубашке кричало о самовыражении. Саша пробежала взглядом по первым строкам личного дела. Однако, несмотря на особенный внешний вид парня, в его биографии не было ничего особенного. Евгений Бельский, 24 года, что называется типичный работник, перспективный молодой человек из ничем не примечательной семьи. Саша отвела взгляд от ноутбука и снова посмотрела на Игоря. Она ждала продолжения. Все ждали продолжения. А слово снова перехватил Олег. — Он сам признался, когда мы пошли к камерам. Брал машину чтобы похвастаться перед друзьями и прокатить девушку. Хотя странный выбор для сервиса, где продают машины в десять раз дороже. Царапину поставил при неудачной парковке. Ничего незаконного, никаких аварий. Здесь нет повода для мести. Саша не откинула окончательно вариант с царапиной, но он стал казаться маловероятным. В конце концов. случись что-то значимое, машина засветилась бы в полиции, в прессе, где-нибудь. — Мы решили не везти парня в отдел. Он и без того был напуган. Штраф заплатил, всё как положено, — оправдался Олег, хотя Саша и не думала об этом спрашивать. Они вернулись к началу, к почти абсолютному нулю. Теории рассыпались, подозреваемых почти не осталось, зато появилась идея. Идея, которую все приняли единогласно. Ошибка. И если дело было не в прошлом пользователе автомобиля, то… — Может, кто-то хотел купить автомобиль раньше Рязанцевых, — это было первое предположение, которое высказал Абашев за весь день. — Тогда опять в салон? — с долей обреченности спросил Олег. Саша переглянулась с Валей. Они думали об одном. И опустивший голову Абашев думал о том же. Кто-то должен был поехать в реанимацию, сменить Марата, просто узнать, есть ли изменения. Это за несколько дней стало проклятой традицией, необходимостью. Саша была уверена, что услышит такой же ответ, что останется сидеть перед закрытой белой дверью, виня себя за то, что нельзя изменить. Но это нужно. Саша знала, что должна, обязана приехать снова и приезжать, пока не закончится этот кошмарный сон. Дима приезжал бы. Дима не отходил бы от двери. Никогда раньше Саша так не боялась потерять… Валя всё понял, остановил Саню, который готов был сам рвануть в больницу, и первым шагнул к двери. Кушнир оставила Олега за главного и последовала за Широковым. Ехать с Валей было в разы приятнее, чем с любым из таксистов. Даже в молчании, в тихо играющей музыке не было напряжения. Понимание и поддержка, невидимые, неслышимые сквозили между ними. Только подъезжая к больнице, Валя заявил: — Сегодня останусь я. Саша не готова была отпустить Валю. Она не могла позволить, чтобы ещё один из ребят утонул в безумии, волнении и страхах. Ей просто нужна была надежда и вера в глазах Широкова, его детская наивность, поддержка и тепло. Она не могла позволить этому страшному месту высосать жизнь из последнего, к кому тень смерти не успела подкрасться. Саша знала, что Валя не станет спорить. Он и сам не хотел входить в реанимацию. Боялся вернуться. Саша понимала его, но, предчувствуя вторую подряд бессонную ночь и новую порцию головной боли, шагнула в чистый коридор. Марат никуда не ушёл. Как статуя, неподвижный, безжизненно бледный он сидел, прислонившись затылком к стене и закрыв глаза. Никто из врачей уже не обращал внимания ни на Хайдарова, ни на Кушнир. Привыкли. Привыкнуть можно ко всему, даже к чужой боли, если видишь её каждый день. А Саша привыкнуть так и не смогла. Марат никак не отреагировал на появление Кушнир. Он и заметил, только когда Саша опустилась рядом. — Зачем? — короткий вопрос, на который не могло быть ответа. — Как он? — не скрывая волнения, перевела тему Саша. Марат не ответил. Значит, без изменений. Допрашивать Саша не стала, всё равно впереди много времени, узнает всё от Кузницкого. В том, что он придёт и заговорит первым, Саша не сомневалась. — Я подменю, — Кушнир хотела разрядить обстановку, хоть немного. Не получилось. У Марата не осталось сил, чтобы спорить. Он хотел, но Саша сразу пресекла любые попытки. — Ребята справятся. Возвращайся домой. Саша знала, что Марат поедет в отдел, как вернулся к работе Абашев. Такие уж её ребята. Думать о себе они просто не умеют. Кузницкий появился через несколько часов, одинаково долгих и пустых. Саша пыталась сосредоточиться на деле, потом забросила бессмысленные попытки. Все мысли неизменно возвращались к Диме. Она не хотела вспоминать, но стоило закрыть глаза, и всплывали кафе, ресторан, случайные встречи, неловкие моменты, бильярд, Новогодняя ночь — всё то, что неразрывно связало её с Юрковым, сблизило непозволительно сильно. Саша больше не могла скрывать. Когда рухнули все баррикады и перевернулся с ног на голову привычный мир, для самообмана сил просто не осталось. Дима стал ей небезразличен. Как бы ни было сложно это признать, Саша признала. И стало ещё больнее. Я сам от себя скрывал чувства. Теперь стало слишком поздно.< Тихий твёрдый голос Данила Кировского эхом прозвучал в голове. Саша и не думала, что запомнила эту фразу так точно, будто слышала вчера. Иронично. Данил и не подозревал, что предскажет роковой поворот в жизни Кушнир. Саша жалела о том, что не поняла раньше, нарочно закрывала глаза, потому что не видеть было проще. Её жизнь построена из ошибок. Саша никак не могла это признать. Борьба не обходится без жертв, нет идеального человека. Гиперответственность перед всем миром, страх подвести, ошибиться, желание держать всё под контролем в который раз сыграли с Сашей злую шутку. Даже сильным нужна помощь. Особенно сильным, которые привыкли брать на себя больше, чем смогут поднять. Саша была такой с самого детства. И Дима тоже. Как всё-таки много между ними общего! Саша больше не пыталась разобраться с коктейлем эмоций. Она сдалась перед их напором, позволила захлестнуть себя. Слёз не было, не было горького привкуса и комка в горле. Саша не понимала, что происходит. Что-то тёплое, мягкое, нежное вытесняло отчаяние. Может, это и есть настоящие чувства? Если так, Саша готова была признать их, лишь бы они не исчезли. — Вы снова здесь, Александра Ивановна? Кузницкий подошёл незаметно. Саша убрала рюкзак с сидения. Главврач с заметной тяжестью опустился на освободившееся место. Нет, Саша не могла думать о себе, когда смотрела на этого человека, который отдавал всё ради других. Он выглядел не просто уставшим: вымотанным. Саша сделала вид, что не заметила. А Кузницкий незаметно улыбнулся и пояснил, предупреждая вопрос: — Такая уж работа. У вас не легче. Саша не выдержала бы подобной нагрузки, но продолжать тяжёлую тему не стала. Тем более, что Кузницкий стал серьёзнее. Время шуток закончилось. — Не могу вас порадовать, — сухо констатировал он. — Улучшений не наблюдается. Я не хочу говорить того, чего от меня всегда и все ждут. Я не могу лгать о своих пациентах. Ненавижу, когда говорят, что всё будет хорошо. Это похоже на издевку. Саша была согласна с каждым словом. Сочувствие и глупые уверения не вызывали ничего, кроме раздражения. А словам Владимира хотелось верить. — Всё зависит от него. Я думаю, он справится. Редкие пациенты выживают после подобных травм. Дмитрий Олегович боец. Такие не сдаются. Боец. Другого слова, более ёмкого и точного, нельзя было подобрать. Всю свою жизнь Юрков боролся: с самим собой, с несправедливостью, со страхами. Боролся и побеждал. Он должен победить и сейчас. — Я бы впустил вас. Но это ничем не поможет. Мы не должны рисковать. Может, стоит сообщить его родственникам? Саша покачала головой. Рано было сообщать. Дима не одобрил бы. Ни к чему волновать стариков, вызывать их из Москвы. Саша сама скажет, если что-то случится, возьмёт на себя ответственность. А пока рано. — Знаете, что самое главное? Надежда. Пока вы надеетесь, отчаяние не сможет захватить вас. Верьте, Александра Ивановна. Это лучшее, что вы можете сделать, — Владимир говорил убедительно, искренне. Саша чувствовала силу его слов. — Я верю в связь между людьми. Вина и сомнения отравляют, надежда — оживляет. Сейчас не время для страхов. Вы, мы все должны быть сильнее их. Саша говорила не с врачом. Владимир был её другом, путеводителем. Он сам избрал эту роль. — Я был психологом, — пояснил Кузницкий. Все кусочки слились. Но Саше это было и не нужно. — Позвольте дать вам совет: отпустите себя, прислушайтесь к себе. Вы не должны контролировать всё. Позвольте себе быть человеком. И возвращайтесь сегодня домой. Завтра я свяжусь с вами. Этой ночью Саша спала спокойно. А то большое и светлое в её душе укрепилось и медленно вытесняло страхи. Наверное, оно и называется надеждой.