Московский гость

За одну спокойную ночь энергии хватило на несколько дней вперёд. По-другому Саша не смогла бы объяснить, почему спать не хотелось от слова совсем, но при этом глаза закрывались и вернулась тяжесть в затылке. Кофе не помог. Верное средство отказалось работать. Впервые за последние несколько лет Саша прибегла к более кардинальным мерам. Она нашла энергетик, недавно купленный и благополучно забытый на верхней полке. Саша, может, и попыталась бы побороть возбуждение и заснуть. Предстоял ещё более сложный день, на который все возлагали большие надежды. Но вместе со сном пришли бы лишние мысли и кошмары. Саша ещё вернётся к ним и позволит себе отдохнуть, но только когда закроет дело. Чтобы отвлечься, Кушнир ещё раз перечитала статью Шилова и не нашла ничего нового. Ещё бы. Она изучила каждый абзац вдоль и поперёк. Тогда Саша вернулась к досье Лакинского и Прошина, потом — к судебному заседанию, к обвинительному приговору, к записи с камер. Всё это так завлекло Сашу, что организм сдался, или подействовали энергетик и третья кружка кофе. В любом случае, сонливость как рукой сняло. Саша встала ровно в семь, если можно так сказать, раз уж она и не ложилась. Ночь не прошла зря. Саша разложила всё по полочкам, не оставив ни одного вопроса. Осталось объяснить это коллегам и найти Прошина, тогда дело можно будет считать закрытым. По собственноручно составленному психологическому портрету Саша поняла, что, скорее всего, за поимкой последует чистосердечное. Такой человек, как Прошин, не простит себе ужасной ошибки. А Саша в свою очередь сделает всё по закону и уличит не только настоящего убийцу, но и косвенного. Шилов будет сидеть за решёткой. Валя подъехал ровно к восьми. Он тоже не спал этой ночью, Саша не стала и спрашивать. Валя тоже ничего спрашивать не стал. Он просто ждал, пока Саша расскажет сама. И Кушнир объяснила всё, что знала. Дороги как раз хватило, чтобы ввести Валю в курс дела. В отделе, к собственному удивлению, Саша столкнулась не только с ребятами. У самого входа в неё чуть не влетел мужчина лет сорока. Он вовремя остановился, извинился и пропустил Кушнир и Широкова вперёд. Всё это произошло так быстро, что Саша не успела рассмотреть неожиданного визитёра. На самом деле к появлению чужого она сразу отнеслась скептически. После визита Шилова сложно было ожидать от незнакомца чего-то хорошего. Однако мужчина хотя бы был вежлив. Саша не могла этого не заметить. — Рязанцев, — пояснил Валя, раскрыв Александре глаза. Всё встало на свои места. Рязанцев пришёл узнать о продвижениях в деле. Вовремя. Немного раньше — и ничего нового ему бы не рассказали. Все уже были в сборе, когда в отдел вошли Валя и Саша, а вслед за ними влетел Рязанцев, который, кстати, привлёк к себе куда больше внимания. — Алексей Андреевич, — кивком поприветствовал его Саня, стоящий ближе всех ко входу. — Вы узнали что-нибудь? — тяжело дыша, выпалил Рязанцев. Его официально строгий костюм никак не сочетался с пылающим взглядом. Рязанцеву нужна была правда, которую Саша готова была предоставить. Назвать человеку имя убийцы его сына само по себе непросто, а сказать о том, что смерть его сына была ошибкой… Саша не знала, как лучше подступить к делу. Никто не знал, не решался взять на себя роль вестника истины. — Что-то случилось? — дрогнувшим голосом спросил Рязанцев. На месте сильного человека Саша увидела отца, потерявшего единственного сына, самое дорогое, что у него есть. Рязанцев имел право первым узнать правду. — Мы подозреваем, что это Максим Прошин, — не растягивая, констатировала Саша. Лицо Рязанцева преобразилось. Ненависть, злоба исказили его черты. Сжались в кулаки ладони, слёзы сверкнули в глазах, отражая дьявольские огни. Саша понимала его эмоции, но сразу поспешила пояснить: — Он хотел убить другого человека. Рязанцева будто ударили по голове. Несколько секунд он стоял как вкопанный, глядя в одну точку, только пальцы неосознанно теребили держащуюся на последних нитках пуговицу. Никто не решался прерывать молчания. — Значит… Андрей здесь ни при чём? — надломленным голосом переспросил Рязанцев. Столько боли осознания и потери, горечи и вины было в его словах, что Саша отвернулась, закусив губу, чтобы дать себе время справиться с эмоциями. Сейчас она должна быть примером холодной рассудительности. Саша рассказала всё, не скрывая. Никто из ребят не был против. Если кто и мог знать, пусть в обход закона и устава, так это Рязанцев. Он не выдержал напряжения, тяжело опустился в кресло, нахмурившись, закрыл глаза, прижал кулак ко лбу. Саша уже не говорила, а Рязанцев застыл в одном положении. Только плечи его мелко подрагивали и пальцы судорожно впились в подлокотник. Дима подобрал бы слова. Он понимал… Саша пока не понимала. Боль настоящей потери ещё не была ей настолько близка и знакома. Поэтому Саша не стала вторгаться в чужое горе. Тихо она подошла к доске, на которой красовались три новых фотографии. Ребята уже позаботились об оформлении. А что ещё делать, если от них больше ничего не зависит? — Новостей нет? — под этим вопросом Саша подразумевала сразу двоих людей: Диму и Максима. — Ничего, — обречённо признался Марат. И ровно в эту секунду раздалась трель телефонного звонка. Рабочего. Вместо знакомой и ожидаемой мелодии мобильника. Саша подхватила трубку. — Подполковник Кушнир. Уголовный розыск, — на автомате представилась она. — Вы ищете меня. Саша прижала палец к губам. Тихий хрипловатый голос на том конце был едва слышен и в тишине. Не оставалось сомнений, кому он принадлежал. — Не надо. Пожалуйста. Дайте мне уйти, — голос дрожал и срывался. Каждое слово давалось его обладателю с трудом. Саша жестом указала Марату на ноутбук. Нужно было срочно отследить звонок, пока Прошин не повесил трубку. — Вы не сможете покинуть пределы края, — твёрдо ответила Саша, надеясь потянуть время. — Я и не собираюсь. Саша судорожно соображала, что имеет в виду Прошин и как остановить его, не дать завершить звонок. Ничего лучшего, чем правда, не пришло в голову. — Мы всё знаем. Мы знаем, что произошла ошибка. — Ошибка?! — голос сорвался на крик. Безумный надрывный смех прекратился так же быстро, как начался. Силы покинули Максима. Он заговорил ещё тише. Даже сквозь трубку телефона Саша улавливала отчаяние и обречённость. — Я убил их. Нет, не пытайтесь меня взять. У меня оружие. Прошин зацепился за последнюю свою защиту и возможность. Это казалось жалким и пугающим одновременно. Он говорил, как безумец. Саша не знала, что отвечать. Она окончательно запуталась в какофонии чувств: чужих, своих, ложных, настоящих. — Послушай, — Саша не заметила, как перешла на ты. — Сделай правильный выбор. Чистосердечное облегчит твой приговор. Шилов предстанет перед судом. Я могу это гарантировать. — Спасибо, — неуверенно ответил Прошин. Это было первое слово, не пропитанное насквозь отчаянием и страхом. Он отключился неожиданно. Саша не успела ничего сказать. Трубка осталась в руках, но вместо тяжёлого дыхания из неё вырвался противный писк. Сейчас Прошин уничтожит телефон и снова станет невидимым для полиции. — Есть! — торжественно воскликнул Марат, вскинув руки. На кресле он откатился назад, к ребятам, открывая обзор на экран компьютера. На карте мигал маячок. — Я еду с вами, — безапелляционно заявил Рязанцев. Саша о его присутствии уже и не думала и не стала тратить время на споры. Пусть едет. Если что, оправдаться потом перед Мишиным не составит труда. Другое занимало мысли Саши — слова Прошина. Они были пропитаны безумием, и Саша знала: Максим, может, и помешался и сломался перед эмоциями, но точно не сошёл с ума. Он вменяемый, а значит, точно знает, что хочет сделать. Дайте мне уйти. Первая мысль Саши была о границе, они все были перекрыты. Или Прошин нашёл способ улизнуть от полиции? В этом Саша очень сомневалась. Я и не собираюсь. — Нет, — выдохнула Саша. Она поняла. Лучше бы не понимала. Осознание ударило под дых, выбив воздух из лёгких, вспышкой пронзило голову, вызвав новый приступ головокружения. Прошин не хотел никуда уезжать. Он хотел умереть. — Едем, быстро, пока не поздно, — не дожидаясь, когда Саша придёт в себя, выпалил Валя. Он тоже понял, все поняли: надо действовать незамедлительно. Коллеги полным составом разбежались по машинам. Саша с Валей подхватили и Рязанцева, чтобы держать его под контролем на всякий случай. Нечеловеческая ненависть в глазах Алексея Андреевича пугала. Отпустить его одного на поиски объекта этой ненависти Саша не могла. Вместо двойного убийства пришлось бы оформлять тройное… Машина мчалась по трассе с такой скоростью, что Саша не сомневалась: на имя Вали придёт немало штрафов за превышение. Но ни она, ни Рязанцев не сказали ни слова. Саша следила за стрелкой навигатора, чтобы максимально сократить путь. Этот день твёрдо можно было назвать днем новинок и неожиданностей. Сначала Саша вспомнила об энергетике, потом убийца сам позвонил в полицию, и теперь они гнались за преступником, чтобы не дать ему совершить ещё одну ошибку. Валя резко затормозил. Машина дёрнулась, утягивая вперёд, и Саша вписалась бы лбом в бардачок, если бы не туго натянувшийся и врезавшийся в плечо ремень безопасности. Валя же толчка и не заметил. Он заглушил мотор и первым выскочил из машины. Рязанцев сразу последовал за ним. А Саше нужно было хотя бы несколько секунд, чтобы поймать лямку рюкзака и справиться с ремнём. — Это здесь. Отсюда он звонил, — объяснил Широков. Рязанцев уже озирался по сторонам с видом хищника, готового прыгнуть на жертву. Саша осмотрела незнакомое место. Клочок земли со всех сторон был окружён гаражами и не новыми пятиэтажными зданиями. Узкая дорожка петляла вдоль этих одинаково серых блоков и терялась в бесконечном лабиринте. В другую сторону асфальт уходил вдоль трассы, и там за пятиэтажками виднелся новый район высотных домов. Его ещё не достроили, квартиры стояли пустыми. Саша знала, куда пошёл Прошин. Жестом она указала на вторую дорогу. Валя снова занял позицию лидера. Бегом он достиг угла дома и, не сбавляя скорости, выскочил на асфальтированную площадку автобусной остановки. Саша ускорила шаг. До нового квартала было метров 500, не больше. Рязанцев нагнал коллег и вопросительно смотрел на Валю, который приложил к уху телефон. Наверное, пытался дозвониться до остальных ребят. — Квартал высоток рядом с точкой, — быстро доложил Широков и рванул обратно к машине. Саше тоже пришлось перейти на бег, хотя в каблуках это было не очень удобно. Понятное дело, что она оказалась последней. Рязанцев и Широков уже запрыгнули в машину. Цель была совсем близко. Саша чётко видела дома впереди, абсолютно одинаковые, безжизненные. Лишь бы успеть… С той же мыслью Валя вдавил педаль газа. С той же мыслью Рязанцев вытянулся по струнке, вглядываясь в окно. Они не могли не успеть. Работа полиции — спасать жизни, даже если это жизни людей, чьи руки в крови, жизни преступников. Они те же люди. Саша не позволит Прошину совершить ещё одно убийство. Валя бросил машину на парковке, заглушил мотор и выскочил на улицу, хлопнув дверью. В этот же момент с трассы свернул мотоцикл. Марат остановился рядом с джипом Вали. Остались ещё две машины. Олег и Саня подъехали одновременно. Несколько минут, и все были в сборе. — Чего мы ждём? — грубо прервал молчание Рязанцев. Его слова стали сигналом к началу операции. Марат с ноутбуком остался у машин. Он ещё надеялся отследить Максима. Остальные врассыпную разошлись по кварталу. Только Рязанцева Саша продолжала держать под контролем. Марат тоже быстро бросил попытки. Телефон больше не подавал сигнала. Других устройств у Прошина не было. Техника была здесь бессильна. Рассчитывать уголовный розыск мог только на собственные силы. Найти среди высотных строящихся домов одного человека, который, к тому же, не хотел быть найденным, очень непросто. Саша запыхалась от бега, в глазах рябило, слишком пёстрыми были стены вокруг, ещё и сотрясение и бессонная ночь дали о себе знать. Выпускать из виду Рязанцева было нельзя, а он метался от здания к зданию с такой скоростью, что Саша всерьёз задумалась, откуда в этом человеке столько энергии. Хотя адреналин творит чудеса. И теперь он тоже спас Сашу, прибавил сил. Голова перестала кружиться. Саша скинула неудобные туфли. Какое ей дело до норм приличия, когда на кону человеческая жизнь? Бегать босиком оказалось значительно удобнее и проще. А Рязанцев странного поступка Саши и не заметил. Он вообще ничего не замечал, только выглядывал среди стен человеческую фигуру. — Он здесь, — раздался голос в наушнике. — Здесь это где? — вторил ему другой, судя по саркастическому тону, Олег. — Крайний ряд справа, третий дом. Шум на фоне и тяжёлое дыхание свидетельствовали о том, что погоня уже началась. Саша осмотрела дом, у которого остановилась. Четвёртый. Выходит, она была на пути Прошина. — Я у четвёртого, возьмём в окружение, — скомандовала Кушнир. — Ведём к тебе, — Валя. Значит, он успел подстраховать Абашева. — Мы справа, — без доли насмешки доложил Олег. Марат занял последнюю позицию. Теперь Прошину было не уйти. — Он у четвёртого! — возглас Вали Саша услышала и в наушникаи, и напрямую. Из-за угла выбежала темная тень. Ей наперерез метнулся Рязанцев, но Прошин вовремя вильнул, оставив соперника за спиной. Валя и Саня показались следом. С разных сторон обогнув дом, они пытались обхитрить Максима. Но Прошин не дал себя переиграть. Только он не ждал засады. Саша почти успела. Она успела бы без сомнений, если бы Прошин не влетел в подъезд. С такой скоростью по лестницам Саша не поднималась давно. Неслышно она бежала по ступеням, рюкзак соскальзывал с плеча, мимо мелькали серые, еще не исписанные, не запачканные краской стены. Саша чувствовала, как начинает предательски кружиться голова и, чтобы отвлечься, считала этажи. Осталось пять до верха. Она ускорилась. Валя и Саныч уже скрылись наверху. Саша слышала грохот их шагов и тяжёлое дыхание Рязанцева за спиной. Последний этаж. Саша толкнула тяжёлую дверь и выбежала на крышу. Ветер ударил в лицо, перед глазами потемнело. Саша пошатнулась, выдохнула, пытаясь сохранить равновесие. Получилось на удивление быстро. Никто даже не заметил её секундной слабости. После серых стен яркое чисто-голубое небо резало глаза, солнце мерно освещало площадку крыши. Дома, люди, дороги отсюда казались незначительными, маленькими, ничтожными. Но не на открывшуюся панораму города смотрела Саша. Три фигуры у края крыши захватили её внимание. Саша не поняла, откуда взялись силы. Головокружение пропало, будто его и не было. Осталась только противная сухость в горле. Но Саша уже и забыла о том, что едва не потеряла сознание. Неслышно, но быстро Саша приблизилась к фигурам на крыше. Максим стоял у самого края, раскинув руки. Саня и Валя в страхе переглядывались, но подойти ближе не решались. Александра услышала сквозь гул ветра голос Широкова. Он не оставлял попыток отговорить Максима. А Саше хватило одного взгляда, чтобы понять: это бесполезно. — Лучше уходите. Я просил не останавливать меня! — крикнул Прошин. Его голос сорвался, руки бессильно опустились. Саша не видела его лица, но слышала отчаяние, слёзы в голосе. Прошин ненавидел себя за то, что сделал. — Не уйдём, — уверенно борясь с клокочащим в груди страхом, отрезала Саша. Одновременно Широков и Абашев обернулись. Они, похоже, забыли о начальнице. Саша подошла ближе. Всего пара метров отделяли её от края. — Я только хочу поговорить, — мягче предложила Саша. Заставлять, угрожать нельзя. Саша давала выбор, надеясь, что Прошин позволит ей высказаться. Он обернулся, медленно шагнул от края, и Саша смогла рассмотреть его. Взъерошенными смольно-чёрными волосами играл ветер, мелко подрагивали ладони, слёзы стояли в стеклянных глазах. Безысходность, страх и отчаяние отпечатались на бледном лице. Максим походил на испуганного, загнанного в угол мальчишку. Он не хотел умирать. Саша видела отголоски жизни в карих глазах. Значит, ещё был шанс отговорить. — Не делай этого, — уже тише попросила Кушнир. — Пожалуйста. Максим всхлипнул, поднял голову к небу, зажмурился. Солнце освещало гнездо чёрных кудряшек, создавая невесомый нимб света над его головой. Поэтичность, магия его образа, наполненного немым страдание заворожили Сашу. Невозможно было думать, что Максим преступник, убийца, нет. Неправильно. Так неправильно чувствовать жалость к тому, кого недавно ненавидел. Саша ничего не могла с собой поделать. Её работа спасать жизни. — Не подходите, — Максим испуганно выставил руки, отгораживаясь от Саши. А она уже шагнула вперёд, стремительно сокращая дистанцию. Саша не боялась высоты. Она завораживала, притягивала, от неё приятно свербело в горле и адреналин разливался по венам. Вкус опасности Саша научилась любить. Но упоение было, когда она смотрела с балкона, оперевшись на балки, спокойно разглядывая сверху картинки рутинной жизни города, отдаваясь ветру и высоте, чтобы ненадолго перестать быть частью мелкого и обыденного. Сейчас всё было по-другому. Саша боялась. Высота отталкивала. От неё несло смертью и болью. Саша хотела отойти, голова закружилась. Здесь нельзя. Здесь слабость может стоить жизни. Саша взяла себя в руки и подошла ещё ближе. Максим отшатнулся. Он стоял на самом краю, несколько сантиметров твёрдой поверхности отделяли его от бездны. Саша подошла ближе. Один неосторожный шаг мог всё решить. Но Саша была осторожна, как никогда. Мягко она сжала холодную ладонь Максима. Она не отпустит. Максим тоже понял это, когда посмотрел на Сашу умоляюще, вопросительно. Кушнир была непреклонна. — Пойдём. Не делай глупостей, — снова попросила она. Максим мотнул головой. Волосы ударили по лицу и упали на глаза. Максим даже не откинул их. Саша слышала предупреждения коллег и угрозы Рязанцева, но не оборачивалась. Она смотрела только на Максима, оценивающе, поддерживающе. Саша просто хотела помочь. Только возможно ли это? С каждой секундой промедления Саша всё сильнее уверяла себя: возможно. Максим ещё не окончательно сломлен. — Прошу, не пытайтесь меня остановить. Я не смогу жить после того, что сделал. Лучше я возьму на себя этот грех, чем кто-то другой. Я видел. Я видел, как Рязанцев смотрит на меня. Он готов меня убить. За сына. Я не позволю, чтобы кто-то ещё пострадал из-за меня. Отпустите, пожалуйста, я не хочу вам навредить. Саша не отпустила, ещё крепче сжала дрожащую ладонь Максима. В его голосе было столько отчаяния, что Саша не могла подобрать слов. Тишина затянулась. Всё замерло в ожидании развязки. Сердце билось где-то в горле, его стук заглушал шум ветра, отсчитывал секунды до рокового момента. Одно из двух. Максим отойдёт от края или сорвётся. Другого не дано. — Только… Пожалуйста, возьмите этого ублюдка, — прошептал Прошин, не глядя на Сашу. В его глазах больше не было жизни. Его рука выскользнула из мокрой ладони. Последнее, что чётко увидела Саша, его лицо, искажённое страхом и смирением. Чужая рука сжалась на плече, отталкиваясь назад. Ноги не слушались, колени подгибались. Саша не чувствовала себя, она падала в бесконечную пустоту, а мимо летели маленькие домики, фигурки людей и небо, бесконечное голубое небо с отблесками солнца. Как на его волосах. Слёзы отчаяния и обиды застыли в горле. Они сжигали изнутри медленно, как заволакивало глаза туманом, как пробивался сквозь гул в ушах, сквозь его последние слова голос Сани. Щёки горели. Саша почти не чувствовала этого. Голова кружилась. Не так. Это слишком даже для последствий сотрясения. Саша хотела кричать, но только хриплый шёпот сорвался с пересохших губ. Две мысли боролись на фоне адского пламени эмоций. Ты не справилась. Ты должна взять себя в руки. — Саш, Саша! Крик над ухом и звонкая пощёчина вернули в реальность. Затихли голоса в голове, в затылке свербело, тело налилось свинцом. Саша приподнялась на локтях. Она… лежала? На холодном бетоне крыши в окружении ребят. Чёрт. Ничего более ужасного нельзя было придумать. Зато в тот момент Саша поняла, что энергетики не смогут заменить сна. — Ты в порядке? Что это было? — затараторил Валя. — Ты извини за пощёчину. Надо было привести тебя в чувства. Марат. Кто ещё мог сообразить заехать начальнице по лицу, чтобы привести в сознание? Хотя предложил-то, может, и Олег. Странная защитная реакция у психики. Когда всё максимально плохо, когда рушится привычный мир, она цепляется за незначительные глупости, отходя от главной проблемы. А потом неизменно к ней возвращается. Край крыши. Там она стояла. Там он прыгнул вниз. Саша не смогла спасти жизнь. Как она может после этого говорить, что сделала свою работу?

***

К вечеру дело было официально закрыто. По всем новостям пронеслась весть о самоубийстве Максима Прошина. Саша не видела, просто знала. Кофе никак не помогал. Не помогали и разговоры коллег. Только два человека занимали мысли Саши. Дима нашёл бы слова. Дима не допустил бы этого. Саша тоже не имела права допустить. Она не могла забыть весь день, держалась за одну только мысль — последнюю просьбу Максима, перерыла все источники по деятельности Шилова. Ребята помогали, несмотря на то, что могли разойтись по домам и дать себе заслуженный отдых. Только Валя уехал в больницу. Он верил. А Саша разочаровалась и главным образом в себе. Она копала компромат на Шилова, чтобы доказать: она может заплатить за ошибки. Если Саша выбрала цель, она не отступит. Головокружения иногда продолжались, кофе стал лучшим другом, энергетик ещё раз появился в квартире, но Саша нашла всё необходимое. Она не сомневалась, что Шилова посадят за ложные обвинения, нарушения прав на честь и достоинство, кражи со взломом, клевету. Длинный список со всеми доказательствами уже был в прокуратуре. А для Саши лучшей наградой стала ночь без кошмаров и лишних мыслей. Две недели. Саша приходила в больницу. На неё смотрели с сочувствием и сожалением. Состояние Димы начало ухудшаться. Абашев больше не приходил. Он не верил. Марат пытался, но тоже бросил. Только Валя наведывался в реанимацию ежедневно. Он не просто верил, он знал, что это закончится. Он пытался заразить Сашу уверенностью. Не вышло. Но надежда, светлая и лёгкая, ещё не умерла в её душе. Саша хотела верить. Она ждала каждый день, каждую минуту одного звонка, одной фразы… Что бы Саша ни отдала за три слова, за один взгляд. Она никому не сказала, кроме глухой белой двери… Она не представляла жизнь без Димы.