Нехарактерно.

***

Всеми известный, кем-то обожаем, кем-то нелюбим, но и в тех и в тех случаях—его остерегаются. Как огня, об который можно обжечь ладонь, а то и полностью поджарить до чёрной корочки руку по локоть. Вечная улыбка, алые глаза и голос с радио-помехами. Аластор, он же радио-демон, он же отменный шоумен, он же клубничный сутенёр. Хотя последнее явно не касается его асексуальной натуры, кличка, данная прелестным актёром фильмов для взрослых стала некой шуткой между сотрудниками отеля. Носитель этого прозвища на удивление не против, ему было всё равно. Пока Шарлотта со своей безумно-глупой идеей забавляет его наполненный скукой разум пускай они называют его хоть "лыбу дающий" главное, чтобы без оскорблений, а то немногочисленных посетителей станет примерно на сто процентов меньше. Он силён, умён, харизматичен и в целом, лучший. Таким он считал себя крайне долго. Однако у этого "лучшего" оверлорда всё же были слабые стороны. Он умел испытывать нечто, напоминающее сострадание, нервозность и печаль. С первым он справлялся на ура, безжалостно разрывая сухожилия и ломая кости местным отбросам, таких ему никогда жаль не было, начиная с самого раннего детства. Со вторым было ещё легче. Можно было просто сбросить пар или выпить чашку хорошего кофе. Но последнее. С этим было сложно. Когда он был маленьким ребёнком, во время удара о твёрдую ножку стула лицо оставалось спокойным, в ситуации сожжения любимых вещей прямо на глазах отдавалось тупой болью в районе тогда ещё живого сердца. Никаких слёз. Внегласный девиз, сопровождающий уже столько лет. Ему некуда бежать. Так было всегда. Либо борись до последнего вздоха, либо позорно поджимай хвост. Другого не дано. Если при жизни ещё можно было с кем-то обсудить всё, что так долго копилось внутри, постепенно разрывая грудную клетку хотя в его случае такое не работало и тогда то в аду, месте, где все поголовно страдают, такой возможности нет совсем. Сегодня—самый худший день всей его жизни, его существования. Что-то отдалённо знакомое кололо и кажись, горело. Было больно. На бесконечные расспросы принцессы радио-демон отмахивался, поспешно волоча куда-то ноги. В голове шумело. И в тот момент он мог принять только одно решение. Здраво мыслить, видимо, не получалось. Телепортировавшись в тёмно-синюю комнату, по размеру напоминающую зал, начал подходить к хозяину помещения. Хозяин помещения не понимал, что происходит. Все догадки о наглом вторжении в личное пространство ради поломки многочисленных экранов отметались. Особенно, когда красная фигура подошла вплотную и положила голову на плечо. В этот момент медиа-магнат совсем потерялся. —Что за херня? Какого чёрта ты делаешь?—Единственное, что смог сказать мужчина в то время, когда к нему практически жались. Кажется, он услышал судорожные вздохи.

***

Аластору так хотелось резко рассмеяться в лицо врага, чтобы посмотреть на реакцию этой своеобразной шутки. Физиономия наверняка у телевизора была б просто уморительная. Но к его собственному ужасу это была не шутка. И смеяться в тот момент просто не выходило. Дрожь по всему телу и мерзкое покалывание—всё, что он чувствовал. Вокс понял. Руки коснулись багряной спины, слегка разминая и успокаивающе поглаживая. —Я здесь, никуда не ухожу. Тебе не нужно так впиваться в меня.—Хватка алых когтей немного ослабла.—Нехарактерное поведение для тебя, Бэмби—Демон технологий хохотнул, за что сразу получил укол в шею.—Ауч, ладно, ладно.—Телевизор вернул на лицо серьёзное выражение, которое, правда, канибалл не видел.—Не хочешь присесть?—Ответа не последовало.—Хорошо, мы можем постоять.—Оленьи уши опустились.—Если в следующий раз захочешь так явиться, просто дай мне знать, окей? А то не очень удобно выполнять работу, когда тебя давят—Кажется, Вокс услышал тихий смешок. —Но если что, я знаю, тебе нечего мне сказать. В этот миг Аластор согнулся от боли где-то слева. Против воли, как соломинка, сломался. Глаза намокли, дрожь усилилась. —Я понимаю.—Всё, что сказал оверлорд, утирая "слёзы" радио-демону. " Я знаю, я понимаю", но олень не понимал совершенно ничего. Всё что он знал—он был полностью пустым, но по какой причине—загадка. Сколько бы боли не испытал, такого эффекта не было, наверное накопилось. Ладонь коснулась бледной щеки, Вокс слегка наклонился, смотря прямо в кровавые глаза.—Всё пройдёт, так не будет продолжаться долго. Всеми известный, кем-то обожаем, кем-то нелюбим, но и в тех, и в тех случаях—всегда несчастен. Как и все грешники. Только теперь ему есть куда идти