Часть 1
18 марта 2022 г., 17:07
Если кому-нибудь станет интересно, Джисону не очень хотелось к этому прибегать. Не то чтобы ему нравилось воровать, но просто иногда это слишком легко. А ещё иногда просто слишком очевидно, что у кого-то настолько много денег, что уже некуда девать.
При этом Джисон не может не признать, что это офигенное чувство: его ещё никогда не ловили на горячем, от чего игра становится всё острее и смелее, а жертвы всё богаче. Мягко говоря, при своей охоте он ловит нереальный кайф. А люди, у которых он ворует, от того не обеднеют. Они просто заблокируют украденную кредитную карту, купят новый кошелёк от Эрмес и продолжат жить дальше.
Проще всего воровать у мужчин, которые, в отличие от женщин, обычно расслаблены и не настороже. Согласно Джисону, люди, которые могут позволить себе дорогой костюм в публичном транспорте, делятся на два типа. Они либо высокомерны и грубят в ответ, лишь бы Джисон уже отстал от них наконец, либо настолько изголодались по человеческому общению, что уцепятся за любую возможность поболтать. Честно говоря, после второго типа становится даже грустно — Джисон чувствует себя некомфортно из-за того, что ими воспользовался.
Но когда он выходит из станции метро с котлетой хрустящих купюр в руках, чувство вины улетучивается само по себе.
Он осторожен. Он не использует своё настоящее имя, когда разговаривает с жертвами и старается выбирать тех, в ком он уверен, что больше они не увидятся. В конце концов, это не так уж и сложно в таком городе, как Нью-Йорк, где творятся большие дела, а затеряться в толпе подземки займёт не больше трёх секунд.
Вот что сложно в таком городе как Нью Йорк — так это устроиться на достойную работу и исправно платить за съём жилья. Джисон не бездельник, он работает официантом в ресторане в корейском квартале за минимальную зарплату и в целом практически всем доволен. Хозяева — очень милые люди, они позволяют ему забрать остатки еды домой, но всё равно заработанных здесь средств недостаточно, чтобы покрыть аренду за его скворечник размером с обувную коробку.
Именно поэтому Джисон выходит на охоту.
Парень, на которого он только что положил глаз, почти сто процентов турист. Взгляд того неуверенно скользит то по карте метро на стене, то вниз, к телефону и обратно. Судя по мягким, светлым цветам одежды, он здесь явно не по рабочим делам, в отличие от любимых жертв Джисона. Белая отглаженная рубашка заправлена в брюки кремового цвета, что особенно подчёркивает длину его ног. Безразмерный кардиган в тех же тонах постоянно сползает с плеча вместе с лямкой от чёрной сумки, которую он несёт с собой. Сумки для фотоаппарата, как понимает Джисон.
Определённо турист. Определённо тот, с кем Джисон больше никогда не увидится. А ещё, скорее всего, далеко не бедный, судя по брендам, которые Джисон считывает на бирках его одежды.
Джисон уже проехал в этом вагоне несколько станций, но парень зашёл на предыдущей и явно не уверен, куда именно едет. Джисон замечает, как он ёрзает, как слишком сильно держится за поручень. Бедняга. Скорее всего даже не знает, на нужной ли он линии метро.
Джисон отталкивается от своего места в дальнем углу. Парень стоит совсем в дверях, явно готовый выскочить в любую секунду.
— Привет, всё в порядке? — спрашивает Джисон, подойдя к нему ближе. В их вагоне больше никто не говорит, кроме матери, успокаивающе воркующей что-то своему младенцу, так что сомнений в том, что его услышали, нет. Но тот даже не отрывается от своего телефона.
Джисон хмурится, а потом стучит по плечу, облачённому в кремовый кардиган. Парень мгновенно дёргается и поворачивается в его сторону. У него широко распахнутые карие глаза и растрёпанные чёрные волосы, и честно признаться, он довольно милый. Нет, в самом деле очень милый.
Идеально.
— Всё в порядке? Ты точно не заблудился?
Парень моргает, пока его рот несколько раз беззвучно открывается и закрывается, а потом он выдыхает, заикаясь:
— Я… Извиняюсь… А где…
Он снова запинается, явно пытаясь подобрать слова, но Джисон сходу узнаёт этот акцент. Ну конечно, он же бывает в корейском квартале чуть ли не каждый день.
— Ты говоришь по-корейски? — перебивает он, прежде, чем парень заканчивает формулировать свой вопрос.
Удивление и тут же последовавшее облегчение на лице парня выглядит ну очень очаровательно. Джисон двигается немного ближе к нему.
— Да! Спасибо! Я пытаюсь доехать к Центральному парку. Хотел сделать пару фотографий пока не стемнело, но… — он бросает короткий взгляд на схему метро, — я хоть в нужном направлении еду?
— Абсолютно! Выйдешь через две станции и окажешься прямо на месте.
Беспокойство тут же сходит с лица парня, и он смотрит на Джисона с благодарностью.
— Меня зовут Чанбин. Ну, по-корейски, — врёт он, улыбаясь очаровательно и обезоруживающе. — А тебя как?
— Сынмин. Я только вчера прилетел, здесь… Всё совсем по-другому.
— Сынмин? У тебя очень милое имя, — говорит Джисон, довольно улыбаясь от произведённого на него эффекта.
Общаться с Сынмином легко — он приятный и интересный собеседник. Джисон узнаёт, что на самом деле тот приехал сюда учиться, так что он не совсем турист, как изначально предполагалось, но всё равно. Ещё Сынмина потрясающе легко смутить, что безумно нравится Джисону.
— Уверен, что ты ждёшь не дождёшься, чтобы погрузиться в американскую университетскую жизнь, — игриво сообщает он, и, глядя на очевидное замешательство с другой стороны, тут же поясняет, — ну, вечеринки там, клубы, бухать до утра, всё такое!
— А! — округляет глаза Сынмин, улавливая его мысль. — В Корее я был только в одном баре…
Джисон широко улыбается и двигается к нему ещё ближе, пока в вагон заходит целая семейка туристов.
— Только раз? Ну, ты скоро наверстаешь упущенное. А если ты достаточно удачливый, то может, мы даже ещё раз встретимся, — усмехается Джисон, замечая, как розовеют щёки Сынмина.
— Выходит, ты тоже студент? — с любопытством спрашивает он.
— Не-а, я музыкант, — беззаботно, практически дерзко хмыкает Джисон. Тут же в глазах Сынмина загорается огонёк интереса, и беседа плавно перетекает в сторону его музыкальной карьеры.
Врать легко. Джисон и правда музыкант. Начинающий. А также он уверен, что однажды станет более известным, но сейчас об этом Сынмину знать не нужно — слишком его взгляд выдаёт восхищение. Сынмин так тщательно гладит самооценку Джисона, что это практически перевешивает адреналин в его венах, пока он двигается в процессе подготовки всё ближе и ближе к нужной цели.
На следующей остановке Джисон исчезнет из жизни Сынмина, поэтому уже плевать, что тот о нём подумает. На секунду становится даже жалко, что их диалог оказался таким скоротечным. Сынмин милый, красивый, скорее всего умный и/или богатый, раз поступил в университет в Нью-Йорке. Джисон надеется, что хотя бы богатый.
Он осыпает Сынмина комплиментами, пока состав приближается к станции, выкручивая своё очарование на максимум. Не может не заметить этот милейший румянец, который распространяется по щекам Сынмина от дебильного, максимально избитого его подката. На прошлой станции в вагон зашло много человек, так что Джисон пользуется этим, чтобы прижаться к Сынмину ещё ближе. Глупо улыбается во все зубы.
— Извини, — начинает он, когда поезд дёргается на подходе ко станции. Ничего необычного, в обычной жизни Джисон бы и не шелохнулся, но сейчас это не так важно. Важно то, что это его шанс. Благодаря инерции состава он блестяще инсценирует собственное падение, запутавшись в ногах и повисает в руках Сынмина.
Он вжимается в него ещё сильнее и думает, что при других обстоятельствах на самом деле, бы с удовольствием остался в этих объятиях и дольше. Жаль, что сейчас нельзя себе это позволить. Вместо того, Джисон позволяет себе схватиться за рубашку Сынмина и обвить его рукой за пояс.
Сынмину приходится сместиться, чтобы не упасть от добавленного веса, и именно в этот момент Джисон пользуется возможностью стащить его кошелёк. В ту же секунду он исчезает в кармане худи, пока сам Джисон нарочито удивлённо и даже шокированно смотрит в глаза Сынмина, слегка раскрыв рот.
Как и ожидалось, щёки Сынмина полыхают алым, пока он сам нервно отскакивает назад. Его рука скользит обратно, но задерживается на локтях Джисона, чтобы убедиться, что тот снова ровно стоит на своих двоих.
— Ты в порядке?
Джисон хихикает, изображая смущение, пока почёсывает шею сзади.
— А, это же так похоже на сцену из корейской дорамы, правда?
Сынмин тоже хихикает в ответ. Когда поезд наконец полностью останавливается на станции, на его щеках всё ещё видно розоватый румянец.
— Было очень приятно с тобой познакомиться, Чанбин, — говорит он, делая шаг к открывающимся дверям вагона. Раньше, когда Джисон только начинал в этом деле, то несколько раз чуть не палился, когда не отзывался на чужое имя. Сейчас же он просто улыбается, поворачивает голову набок и говорит без запинки.
— Без проблем! Хорошо тебе повеселиться в Нью-Йорке!
Сынмин снова улыбается, разворачивается и выходит на станцию. Джисон почти чувствует себя плохо, пальцами прикоснувшись к милому кожаному кошельку в кармане своего худи.
У Сынмина всё будет в порядке.
С другой стороны, Джисону нужно срочно вернуться в корейский квартал до начала своей смены.
Он проезжает ещё одну станцию, прежде чем выскочить на платформу и зайти уже в вагон в нужном направлении. Он вытаскивает кошелёк Сынмина только когда безопасно устраивается на сидении в другом составе. Он тёмно-коричневого цвета, совсем без потёртостей, значит, что скорее всего был куплен совсем недавно. Возможно, чтобы взять с собой в Штаты. Судя по бирке внутри — какой-то корейской фирмы, о которой Джисон и не слышал никогда.
Внутри лежат несколько пластиковых карт, но они не особо интересны. Раньше Джисон подумывал их использовать, но это кажется слишком рисковой затеей. Вместо того, он раскрывает отдел с купюрами и джекпот. Джисон немного переживал, что у Сынмина внутри будут только воны, но к приятному удивлению он вылавливает три двадцатки, десятку и несколько долларовых купюр вперемешку.
Отлично.
Джисон уже закрывает кошелёк, но внезапно одна из карт выскальзывает наружу и перекатывается по полу. Мгновенно он её хватает, озираясь по сторонам, но на самом деле никому до него нет никакого дела. Перевернув карту в руках, он понимает, что держит студенческий Сынмина из Университета Нью-Йорка.
На фото Сынмин не улыбается, но его волосы всё ещё выглядят мягкими и немного непослушными, как в настоящей жизни. На фото он в очках, что немного смешит Джисона. Сынмин и правда очень милый. Очень жаль, что больше они не пересекутся.
Засовывая студенческий обратно на своё место, Джисон бросает бумажник в карман и облокачивается у окна. Он мог бы попытаться развести ещё одного мамонта — в запасе несколько остановок, но почему-то ему не слишком хочется.
Даже когда в вагон заходит толпа людей. Даже когда деловой мужчина в роскошном костюме усаживается возле него. Джисон снова проводит пальцем по кошельку Сынмина. Он не может объяснить сам себе почему, но совесть сегодня грызёт его гораздо пуще прежнего.
Наверное, это из-за той самой ауры невинности, которой пышет Сынмин. Он так легко доверился Джисону, а ещё его так легко вогнать в краску.
Поезд уже тормозит на нужной станции, но Джисон никак не может выбросить из головы огонёк в круглых глазах Сынмина, пока он расспрашивал его о музыке. Нужно признать — Джисону искренне понравилось говорить с Сынмином, а Сынмин казался действительно в нём заинтересованным.
Он встаёт с места, облизнув пересохшие губы, и трясёт головой в попытке отогнать от себя приступ вины.
С Сынмином всё будет в порядке.
Джисон спешит выйти из станции метро, перепрыгивая по две ступеньки сразу, и постепенно чувствует, как с его плеч медленно скатывается тяжёлый груз. Сынмин существует там, под землёй, в вагоне метро, больше его нет. Джисон же живёт здесь и сейчас.
За квартиру нужно заплатить на этой неделе кровь из носу, пока Сынмин живёт в классной комнатке в общежитии, за которую заплатили родители. Он закажет новые карты, получит новый студенческий. Позлится немного на Джисона, но в конце концов вытрет его из своей памяти.
В глубине души Джисон, правда, надеется, что Сынмин на самом деле не забудет о нём, и просто не поймёт, что случилось с его кошельком в вагоне метро. Почему-то мысль о том, что Сынмин может его невзлюбить… не очень хочет вкладываться в привычный ритм жизни.
Перейдя дорогу через переулок к ресторану, Джисон тормозит у мусорной корзины, чтобы снова зарыться в кошелёк Сынмина. В этот раз он вытаскивает все купюры, даже подумывает выбросить карты и сохранить бумажник себе — жалкий материал собственного уже давно поистрепался и выглядит немного убого.
Обычно Джисон выбрасывает кошельки, как только их опустошает. Так он работает. Нет смысла хранить их дальше при себе.
И снова, по какой-то причине, в этот раз это слишком сложно.
Джисон снова раскрывает бумажник, снова вытаскивает студенческий. Прикусывает губу, заносит руку над мусоркой, но. Снова и снова тормозит.
Он тупит на одном месте неприличное количество времени, погрузившись в свои мысли, но резкий автомобильный гудок приводит его в чувство. Не особо думая, он забрасывает кошелёк обратно в карман худи.
Ещё чуть-чуть. Он подержится за эфемерный образ Сынмина ещё чуть-чуть и выбросит кошелёк тогда… когда будет к этому готов.
Плутая по улочке дальше, Джисон добегает до ресторана, пока украденная ноша тянет карман. Как обычно, он заходит через служебный вход и тут же сталкивается с четой Бан, что выкрикивают ему приветствия. Он их даже не видит, но тут же кричит в ответ, стягивая с себя худи. За углом слышится звон и стук посуды, обрывки корейской речи, что звучит здесь почти всё время. Повесив худи на вешалку, Джисон разворачивается к лестнице в подсобке ресторана.
Семья Бан живёт прямо здесь, над рестораном вместе с сыном, который является одним из лучших друзей Джисона. Именно поэтому он даже не утруждает себя стуком в дверь Чана. И не должен был так сильно удивляться, увидев там Чанбина рядом — всё же они все дружат с незапамятных времён.
Несмотря на это, к кое-чему ему всё ещё нужно привыкнуть.
Чанбин и Чан мгновенно разлетаются по разным концам кровати, где ещё секунду назад они сплелись в один комок. Чанбин соскальзывает, практически шлёпнувшись на пол, а Чан выпрямляется с небольшим вскриком. Руки его пытаются закрыть полностью лицо, одновременно прижимая колени к груди.
— Господи! В следующий раз наденьте на дверную ручку носок! — визжит Джисон, разворачиваясь к ним спиной.
— Это моя комната!
— Стучаться не учили?
— Да блин! Я просто за своей униформой, — воет Джисон, одной рукой прикрыв глаза, а другой пытается вслепую нащупать шкаф.
— Джисон, мы не голые, — раздражённо ворчит Чан.
Он осторожно выглядывает из-под пальцев и замечает, что они оба сейчас сидят на кровати, краснющие до кончиков ушей, и либо пялятся в пол, либо нервно дёргают покрывало в руках.
— Буду считать, что мне повезло.
— Иди в жопу. Чувак, серьёзно, опыт прошлого месяца тебя ничему не научил? — фыркает Чанбин. Уши Чана настолько пунцовые, что, наверное, ему даже немного больно.
— Что мои лучшие друзья — пара похотливых ублюдков? Да.
Джисону наконец удается выудить из шкафа Чана свою униформу пока Чанбин выразительно закатывает глаза.
— Это не то, что ты… — бормочет Чан, но Чанбин его перебивает.
— Его двоюродный брательник будет жить в этой комнате какое-то время. Так что давай, шевели булками и выметайся отсюда, пока мы постараемся эффективно распределить наше время до его возвращения.
— Твой брательник здесь? — спрашивает Джисон, пока бесстыже раздевается на глазах у друзей и натягивает на себя униформу.
— Ага, я вроде говорил о нём раньше, — отвечает Чан. — Он поступил в универ здесь, но в общежитии что-то напутали, так что останется у нас пока не разберутся.
Джисон хмыкает, наконец надевая верх и бросает взгляд на друзей. Они оба пялятся на него в ответ с разным уровнем раздражения.
— Ладно, ладно. Ухожу, — закатывает он глаза, но замирает на полпути в дверном проходе. — А вы уверены в толщине здешних стен? Что, если услышат посе…
— Вали, Джисон! — вопит Чан, запуская в него подушку.
Он успевает быстро закрыть дверь и даже хихикает от глухого стука подушки по ту сторону.
Джисон практически слетает вниз по ступенькам. Мысли о Сынмине теперь находятся где-то глубоко на задворках сознания и проваливаются дальше и дальше с течением его смены. Ещё, наверное, помогает, что тяжесть от веса кошелька Сынмина теперь не на его плечах, а где-то далеко на вешалке.
В воскресный вечер народу не так много, но лёгкий характер и широкая улыбка приносят Джисону хорошие чаевые. К концу смены он чувствует себя полностью вымотанным. Госпожа Бан ласково треплет его за щёку, когда он вытирает опустевшие столики и только несколько зазевавшихся посетителей медленно двигаются к выходу.
— Такой работяжка наш Джисони, как и всегда.
— Тётушка, пожалуйста, здесь же люди, — немного дуется Джисон, но в груди всё равно разливается нежность. Она смеётся, легко погладив его по щеке.
— Хорошо, хорошо. Я попросила у шефа оставить тебе немного свиной грудинки, не забудь забрать домой.
— Спасибо, тётушка, — тепло улыбается он.
Госпожа Бан кивает, ещё раз треплет его за щёку и уходит в подсобку, пока Джисон продолжает мыть столики. Мягкая тишина заполняет ресторан. Из кухни доносятся приглушённые звуки поваров, которые заканчивают свою смену. Красные стены заведения сливаются с зелёными растениями, смешанными с мягким светом свечей на каждом столике, и всё это затягивает в простой, повторяющийся ритм. Пшик, пшик, вытер, дальше.
Приятную атмосферу рассеивает звук колокольчика над дверью, и Джисон отвечает даже не глядя.
— Здравствуйте, извините, мы уже закрылись.
— Чанбин?
Джисон мгновенно выпрямляется как палка. Ой, блин.
Тяжело сглатывает. Нет, это невозможно. Он никогда раньше не сталкивался со своими обворованными жертвами. Блин, что делать.
— Чанбин, это ты?
Чёрт, это голос Сынмина, но нет. Это не может быть его голос.
Вымучив ненатуральную улыбку, Джисон медленно оборачивается. Почему именно сейчас так тяжело притворяться? Он врал дохрелион раз, выкручивался из таких сложных ситуаций, что Сынмину и не снилось. Почему именно сейчас он чувствует, что трясётся как осиновый лист?
— Привет! Эм, ты же Сынмин, да?
— Ага, — немного мрачнеет тот. Чёрт, неужели он догадался? — Мои тётя с дядей владеют этим рестораном. Ты здесь работаешь?
— Ага, — запинается Джисон. Двоюродный брательник Чана. Сынмин — двоюродный брательник Чана. Ну, конечно, блин, как иначе.
— Они наверху? Мне нужно с ними поговорить.
Дерьмо. Вот дерьмо.
— Всё в порядке? — внезапно спрашивает Сынмин, приподняв одну бровь.
Джисон моргает и заходится хохотом. Ржёт так громко, что Сынмин шлёт ещё один подозрительный взгляд, от которого он мгновенно запинается.
— Да, да, просто… Говорили люди, что Нью-Йорк — большая деревня, но чтобы так! Но да, они должны быть наверху. И я скоро пойду, — он неуклюже поднимает бутылочку с чистящим средством и тряпку на уровень лица. — Как только закончу.
Сынмин всё ещё подозрительно на него пялится. Почти приподнимает бровь в удивлении, пока по спине Джисона стекает река пота.
— Я понял. Ладненько, ещё увидимся. Спокойной ночи, Чанбин.
Чёрт.
Чёрт, Сынмин его сейчас раскусит. Настоящий Чанбин скорее всего до сих пор наверху и… Господи, Джисон в полнейшей заднице.
Чан знает об этом… хобби. Немного ругал раньше, но в конце концов попросил Джисона просто быть максимально осторожным, если уж так хочется продолжать.
«И если тебе что-нибудь срочно понадобится, или у тебя будут какие-то проблемы, то скажи мне первым, Джисон. Я помогу»
Почему-то сейчас кажется, что Чан на такое не подписывался, когда сказал те слова. И это явно не та ситуация, которую тот мог накрутить у себя в голове.
— Стой!
Сынмин тут же останавливается, оглянувшись на Джисона.
— Э-э… Я тоже наверх! Проведу тебя.
Сынмин склоняет голову набок, но вопросов не задаёт. Вместо этого просто наблюдает, как Джисон прячет моющие средства и задаёт один вопрос.
— Помнится, ты говорил, что был музыкантом, не так ли?
— Да, — вздыхает Джисон, закрывая шкафчик с принадлежностями, а потом смотрит на Сынмина. — Это так. Я просто… начинающий.
— Типа рэпер на саундклауде, или как? — хмыкает тот.
— Я намного лучше, чем просто рэпер на саундклауде, — дуется Джисон в ответ.
Сынмин не отвечает.
— Ну да, — вздыхает Джисон наконец, — у меня есть саундклауд, но честно, у меня там больше тысячи подписчиков!
— Вау, да ты сама популярность, — усмехается Сынмин.
Так грубо. Джисон хмурится. Наверное, первое впечатление оказалось обманчивым, и Сынмин не настолько миленький, каким казался в вагоне метро.
— Давай уже подниматься, — уныло бормочет он.
Они вместе проходят к подсобкам, пока Джисон с колотящимся от тревоги сердцем смотрит на свою худи. Кошелёк всё ещё лежит в кармане. Вот бы сейчас признаться во всём, чтобы спастись от… всего, что может произойти наверху, избежать необходимости говорить с Чаном.
Но слова застревают в горле, пока сердце стучит всё быстрее с каждой ступенечкой наверх. Сынмин сворачивает в гостиную, где скорее всего сидят сейчас родители Чана. Джисон из последних сил сдерживается, чтобы не рвануть в комнату раньше времени.
И снова не стучится.
К счастью, сейчас Чан с Чанбином лежат в гораздо менее компрометирующей позе, просто прижимаясь друг к дружке пока смотрят что-то на ноутбуке.
— Чувак, в конце концов…
— Парни, я в жопе размером с дирижабль! — перебивает Джисон.
Наверное, на его лице сейчас творится настолько невообразимая паника, что видимое раздражение Чанбина мгновенно тает до удивления, пока Чан приподнимает спину и усаживается прямо.
— Да ладно, всё в порядке, нам правда пофиг на дверь…
— Нет, я не из-за этого! — вопит Джисон, — Чан, ты же помнишь, что я делаю кое-что? Что ты не одобряешь, но я всё равно этим занимаюсь?
Чан хмурится, явно пытаясь вспомнить, о чём идёт речь, пока Чанбин выглядит ещё более растерянно. Через пару мгновений глаза Чана круглеют.
— Ты в порядке? Что произошло?
Джисон уже раскрывает рот, но в этот же момент дверь открывается, и на пороге показывается Сынмин. Сейчас, уже немного подготовившись морально его снова увидеть, Джисон с удивлением отмечает, насколько тот выглядит уставшим. Глаза, что светились от восторга и удивления теперь словно потускнели и скисли. Даже волосы каким-то образом больше не торчат так жизнерадостно как раньше.
— Я просто шмотки возьму в душ, — бормочет он, когда приходит в себя увидев такое количество народу в комнате.
В неловкой тишине Сынмин проходит к спортивной сумке в противоположном углу комнаты. Вытаскивает пару бутылочек и выходит. Молчание длится ещё несколько мгновений, пока Джисон не машет в сторону двери.
— Его! — восклицает он драматичным шёпотом.
Чан выглядит ещё более шокированным, хотя казалось, куда уж больше, а ещё почему-то оскорблённым.
— Ты… Ты обокрал моего брательника?!
— Случайно!
— Ну, теперь тебе нужно всё вернуть! — шипит Чан, пока Чанбин, кажется, теряет последние крохи понимания ситуации.
— Чувак, он меня невзлюбит!
— Тебе ли не пофиг?
— Так, мне кто-нибудь объяснит, какого хрена здесь происходит? — трясёт головой Чанбин.
— Я позже объясню, детка, — успокаивает его Чан, прежде чем снова вернуть своё внимание на Джисона, — я серьёзно, тебе нужно всё ему вернуть, дебил. Все его кредитки, удостоверения и студаки, всё.
— А ты не можешь типа… Притвориться, что случайно его нашёл?
Глаз Чана дёргается.
— Хан Джисон.
— О-оу, ты в заднице, — моргает Чанбин.
— Что ты от меня хочешь? — ноет Джисон. — Я же не думал, что снова с ним когда-нибудь пересекусь.
— А вы вот взяли и пересеклись, — шумно выдыхает воздух через нос Чан, запуская руку в волосы. — Кошелёк здесь?
— Внизу, — бормочет Джисон. В комнате повисает тишина, и приходится наступить на горло своей гордости. — Чан, умоляю, я очень не хочу, чтобы он узнал.
Несколько секунд он молчит, прежде чем выдать свой конечный вердикт.
— Ладно. Просто… Ладно, я всё сделаю, оставь кошелёк внизу под прилавком.
Мгновенно Джисон катапультируется на кровать, заставляя Чанбина недовольно застонать и выбивая удивленный звук из лёгких Чана, пока он давит рёбра в сильном объятии. — Спасибо! Бля буду, ты лучший друг на земле!
— Эй, — обиженно сопит Чанбин.
— Ты будешь моим лучшим другом тогда когда спасёшь мою задницу, — глухо отвечает Джисон, упёршись в плечо Чана.
— Просто… — раздражённо вздыхает тот. — Пожалуйста, подумай о том, чтобы прекратить это твоё хобби, Джисон.
— Чувак, не так сильно ты и хотел титул лучшего друга, — хмурится он, вставая обратно.
Чан трясёт головой.
— Я серьёзно, Джисон. Однажды у тебя будут проблемы ещё хуже, когда на месте моего брательника окажется кто-то другой. Кто-то, кто очень сильно испортит тебе жизнь.
Он задумчиво жуёт нижнюю губу, представляя продукты, которые мог бы купить на деньги Сынмина. Представляя закрытую аренду квартиры за прошлый месяц, потому что он мог бы стащить другой кошелёк с двумястами долларами внутри.
— Я об этом подумаю, — отвечает он наконец. Чан хмурится ещё сильнее.
— Я всё ещё ни черта не понимаю, — влезает Чанбин в разговор. — Но Чан прав. Джисон, если тебе нужна помощь…
— Чанбин, — перебивает его Джисон твёрдым голосом и посылает предупредительный взгляд.
— Ладно, ладно, — тут же поднимает он руки. — Просто… Мы о тебе волнуемся, Джисон.
От этих слов его оборона немного сдувается. Он знает, просто…
— Мне не нужны ваши подачки. Просто… Мне проще взять деньги у незнакомца, ему же они нужны меньше, чем вам.
— Просто задумайся, — бормочет Чан, хотя все понимают, что Джисон совершенно точно не остановится.
Сложно не заметить ту боль от разочарования Чана, которую тот шлёт прямо в сердце. Джисон встаёт и проходит ближе к шкафу, чтобы переодеться из униформы в обычные шмотки. Уже практически заканчивает и направляется домой, как дверь комнаты открывается и в проёме показывается Сынмин.
Тело Джисона напрягается само по себе.
Чан машет рукой Сынмину и говорит:
— Чанбин уже тоже уходит.
И в этот момент Джисон мысленно шлёпает себя по лицу. Точно. За своими переживаниями он совсем позабыл о такой крохотной деталечке.
— А, да, мы встречались с Чанбином сегодня в метро, — поворачивается Сынмин к Джисону.
Тот неловко морщится, буквально представляя перед собой как крутятся шестерёнки в голове Чанбина.
— Мы… не встречались.
Сынмин явно не ожидал услышать голос Чанбина и хмурится.
— Ой, мне очень жаль, я…
— Нет, Сынмин, ты не… — начинает Чан, но Чанбин его перебивает.
— Джисон, ты засранец, ты назвался моим именем?!
— Бинни, солнце, я всё объясню, — поднимает руки Джисон, словив на себе удивлённый взгляд Сынмина. Тут же он разворачивается и пулей вылетает из комнаты.
Джисон не может даже представить, как бы разгребал всю ту кашу, что успел заварить. Лучшим выходом было убежать. Чанбин с Чаном что-то придумают… Наверное.
Чёрт.
Чёрт.
Он слетает по лестнице вниз в рекордно короткие сроки, накидывает на себя худи и мчится к прилавку. Кошелёк Сынмина всё ещё в кармане, где и лежал раньше, так что он осторожно его вытаскивает. Смотрит на блестящую кожу так злобно, словно она во всём виновата. Джисон снова засовывает все украденные деньги и прячет кошелёк под стойкой, где ему и приказал Чан. Он всё ещё надеется, что их потенциальные отношения с Сынмином можно спасти.
Теперь, когда Джисон знает, что будет с ним больше видеться, он действительно хочет подружиться. Но… если Сынмин узнает, кто украл его кошелёк, то всем планам придёт крышка. Не говоря о том, что родители Чана наверняка об этом узнают.
Джисон пытается об этом не думать по тёмной дороге домой, но ничего не получается.
Что, если его уволят? Как вообще тогда платить за аренду? Нет, в жопу аренду, что он будет кушать?
Джисон бежит практически трусцой к себе в квартиру, сжимаясь от тревожности. Трясущимися руками пытается достать ключи, а когда ему это наконец удаётся, роняет их дважды прежде, чем наконец попасть в замочную скважину. Буквально вваливается в квартиру и выдыхает только когда слышит звук захлопывающейся двери.
Он прижимается к ней спиной, задирает голову, закрыв глаза, и тяжело дышит. Придя в себя, он осматривается по сторонам и видит тёмное место, которое уже год зовёт домом. Обои отклеиваются, вокруг бардак и незастеленная кровать. На столе на кухне всё так же стоит тарелка, которую он забыл убрать перед выходом.
Джисон вздыхает, усиленно пытаясь не думать о Сынмине. Или о Чане. Или о Чанбине в конце концов.
В кармане жужжит телефон, и это выглядит, словно вселенная активно пытается его подставить.
Оттолкнувшись наконец от двери, Джисон всё же продвигается вглубь квартиры. Щёлкает по дороге по выключателю, не посчитав нужным включить остальное и тянется к тарелке на столе. На завтрак были хлопья и… его сердце останавливается на секунду, понимая, что он забыл свиную грудинку на работе.
Ладно… придётся опять кушать хлопья.
Джисон старается игнорировать китовьи звуки желудка, пока готовит нехитрый ужин. Не позволяет себе закончить коробку, даже если очень хочется. Завтра снова на работу, но нужно снова выйти на охоту, раз сегодняшний улов пришлось отдать.
Ему просто нужно собрать достаточно на аренду к следующей неделе. Вот и всё.
Когда Джисон наконец заползает под одеяло, в голове снова бушуют мысли.
Возможно он снова завтра увидится с Сынмином. Прикрыл ли Чан его задницу? Или Сынмин раскусил его враки? Что, если отношения с Сынмином не заладятся?
Джисон шумно выдыхает, переворачиваясь в постели. А чего его это вообще волнует? Ну и что, что Сынмин его возненавидит. Не то чтобы Джисону прямо чесалось ещё раз искренне с ним поболтать. Не то чтобы Джисон пожалел, что не спросил, в каком универе учится Сынмин, и тем более, не то чтобы он хотел предложить ему сходить как-нибудь в клуб вдвоём.
Нет. Всё совсем не так.
Джисон утыкается лицом в подушку.
Чёрт.
•
Завтра наступает слишком быстро. Джисон просыпается под град сообщений от Чана и Чанбина. Чан звучит скорее обеспокоенно, но всё ещё пытается уговорить поменять своё мнение относительно некоторых вещей. Джисон снова это игнорирует и только пишет, что вчера добрался домой нормально. Чанбин настроен менее дружелюбно. Он явно всё ещё не отошёл от того факта, что Джисон представился его именем, когда воровал кошелёк. «Он реально что-то подозревает, так что удачи». Это последнее сообщение от Чанбина. Что… замечательно. Просто замечательно. Сегодня Джисон избегает подземку. Частично из-за нависшего над ним духа Чана с просьбами передумать. Он не думает, что смог бы посмотреть ему в глаза если бы сразу же проигнорировал всё сказанное после инцидента. Джисон подождёт, пока проблема с Сынмином разрешится, прежде, чем вернуться к ремеслу. Вместо того, всё утро он работает над новыми треками в свой микстейп. Технически, это одна работа на троих с Чаном и Чанбином, но они не обязаны писать все песни только вместе. К тому же, Джисону сейчас необходимо выпустить пар, а написание музыки всегда помогало успокоиться. Его ноутбук старенький, но работает всё так же хорошо. На день рождения Чан подарил ему отличные наушники с шумоподавлением, которые отлично сидят на голове. Джисон их обожает. Джисон теряется в музыке на несколько часов, творчество вытесняет мысли о красивых кошельках и пушистых волосах. Нет, нет. Ни в коем случае он не позволит Сынмину захватить его зону комфорта. Но рано или поздно приходится остановиться — его смена скоро начнётся и нужно мысленно подготовиться ко всему, что может произойти сегодня. Он сохраняет новый трек, который практически закончил и высылает на строгий суд Чану с Чанбином. В спешке он одевается, прежде чем наконец выйти на улицу. С трудом тянет себя на работу. Просто… Он не готов к тому, что его там ждёт. Гнев Чанбина, разочарование Чана. Что-то Сынмина. Джисон подходит к ресторану на деревянных ногах, ждёт, что на него набросятся едва он откроет дверь. Но на самом деле ничего такого не происходит. Чета Бан как обычно с ним здороваются, пока Джисон колеблется несколько секунд и здоровается в ответ. Ничего? Джисон снимает свою худи и бросает на вешалку. Да, он уже продвинулся далеко, но это всё ещё не значит, что он в безопасности. Ему всё ещё предстоит подъём в комнату Чана. И кто знает, что попадётся ему на пути. Но он поднимается по лестнице к Чану и ничего не происходит. Не слышно даже голосов или каких-то движений. Может, они просто куда-то вышли. Вот почему нет? Сынмин только прилетел в Нью-Йорк и Чан потащил его гулять по городу например. Джисон открывает дверь в комнату Чана с ощущением, что наверное, возможно, вселенная решила его пощадить на сегодня. Возможно. С горечью Джисон думает, что уже давно ждёт эту передышку. — Тебя стучать не учили? От неожиданности Джисон подпрыгивает на месте так сильно, что прикладывается о дверной косяк и громко материт пульсирующую боль в руке. Поглаживая локоть, Джисон посылает тяжелый взгляд на человека, который стоял в комнате только потом понимая, с кем он говорит, и что он сейчас делает. Сынмин стоит посреди комнаты без верха, в одних только облегающих джинсах и держит в руках белую кофту. Безуспешно пытается прикрыть голую грудь пока Джисон замирает в воздухе. Бледность Сынмина, его мягко-невинная аура только подчёркивает нежные линии тела. Он худой, видно только небольшой намёк на мышцы под светлой кожей. Небольшой розовый налёт румянца начинает потихоньку распространяться по груди, когда Джисон поднимает голову и видит краснющее лицо Сынмина. — Ой, — внезапно вырывается из Джисона, пока руки взмывают чтобы на всякий случай прикрыть лицо. Одна из ладоней задевает дверную ручку, и он вскрикивает от боли. — Боже, будь осторожнее! — восклицает Сынмин, пока сердце Джисона сжимается от бесконечного беспокойства в его голосе. Он не поворачивается и всё так же закрывает руками лицо. — Да, да, прости! А потом случайно цепляется ногой за что-то на полу, брошенную пару штанов, наверное, и отправляется в полёт. Мысленно готовится к неизбежному падению, но вместо этого чувствует на себе только пару тонких и мягких рук. Он посылает взволнованный взгляд на Сынмина и тут же вспоминает их первую встречу в метро. — Как в дораме, не так ли? — бормочет Сынмин на этот раз. Его лицо всё ещё горит от смущения, пока Джисон удивлённо моргает. — Д-да. Сынмин помогает вернуть равновесие, а потом торопливо натягивает кофту через голову. Его щёки потрясающе красные. — Спасибо, — неловко кашляет Джисон. — Это мелочи по сравнению с тем, что было в метро. Мысленно Джисон морщится. Значит, Сынмин ещё ничего не понял. Ну, по крайней мере, уже хорошо. — Кстати о метро, — начинает он, пока Джисон ругает себя за преждевременные выводы. — Зачем ты назвался чужим именем? Ой. Ну. Это было не так уж плохо. Джисон выжимает из себя смешок, нервно потерев себя за шею. — А… Да. Мы просто не знали друг друга, так что я запаниковал. Меня зовут Джисон на самом деле. — Правда? — приподнимает Сынмин одну бровь. — Это странно. — Ну, Нью-Йорк — вообще странное место, — сглатывает Джисон, поворачиваясь к шкафу Чана. Сынмин хмыкает в ответ, но особо не настаивает. Вместо этого он идёт к двери. — Я иду сейчас поесть с Чаном. Ты сегодня будешь здесь до закрытия? — Ага, я почти всегда закрываю смены, — отвечает Джисон, вытягивая униформу. — Ладно, хорошо, — хмыкает Сынмин, кивая сам себе. А потом уходит, оставляя Джисона наедине со своими мыслями. Почему Сынмин спрашивал? Он что, хочет снова с ним увидеться? Нет, Джисон слишком много хочет. Скорее всего, Сынмин просто спросил это из вежливости, типа того. Да, это звучит более правдоподобно. Или нет? Джисон тихонько вздыхает, переодеваясь в униформу, чтобы наконец приступить к работе. Из глаз долой из сердца вон, хотя бы на одну смену. И чего это он так прикипел душой к Сынмину? Не то, чтобы он хорошо его знал… но очень бы этого хотел. Как бы он ни пытался убедить себя в обратном, Джисон постоянно ловит себя на том, что постоянно посматривает на часы за работой, беспокойно ожидая закрытия. Время от времени он украдкой поглядывает и на дверь, чтобы не пропустить случайно Сынмина. Так тупо. Он такой тупой. Он тянет время после закрытия, тщательно вытирая столики и не спеша дважды подметая пол, и это не уходит от внимания мамы Чана. — Ах, Джисони, ты так много работаешь! Я заверну тебе булочки домой, — воркует она над ним. Джисон слабо улыбается. Сынмин всё ещё не вернулся домой и похоже, что сегодня они больше не пересекутся. Что замечательно. Абсолютно замечательно. Джисону совсем не грустно. По крайней мере, сегодня на ужин булочки. Закончив с уборкой, Джисон наконец поднимается на второй этаж. Медленно переодевается и не спеша натягивает на голову худи. Получает свои булочки, заботливо упакованные в пластиковый контейнер. Сегодняшний вечер на самом деле был не так уж и плох. Джисон уже практически выходит из служебного выхода, как практически впечатывается во входящего человека. Сердце пропускает удар, узнав ту самую белую кофту. Наконец он пришёл. — Ты всё ещё здесь, — выдыхает Сынмин. Джисон практически убеждает свой мозг в том, что расслышал нотку облегчения в его голове. — А, да, — отвечает Джисон. — Но я уже ухожу. — О, — едва слышно вздыхает Сынмин. — Но… эм… Если что, я могу посидеть ещё немножко, — выпаливает Джисон, отвешивая себе внутренний подзатыльник. — Правда? — удивлённо поднимает голову Сынмин. — Да. Конечно. Эм… — сглатывает Джисон, кивая. — Чан сегодня ночует у Чанбина. Глаза Джисона расширяются. Ему не показалось, или Сынмин… — Я просто типа хотел… поболтать? Может, посмотреть дораму? — Да! — нервно хихикает Джисон. — Да, это… Я с удовольствием! Лицо Сынмина светлеет так, что сердечко Джисона не выдерживает — настолько милый у него взгляд. Он закрывает дверь за собой, широко улыбаясь. — Тогда пройдём? Кожа Джисона сейчас горит немного слишком сильно. Это… Не может быть, чтобы всё было настолько просто? Сынмин хотел провести с ним вечер? Какого чёрта? Но вслух он решает не задавать лишних вопросов. В конце концов, он сам бы этого хотел. Зачем себе отказывать? Сынмин заводит его в комнату Чана, где Джисон был уже тысячу миллионов раз, но на этот раз всё ощущается иначе. Он встревожен, взволнован и так полон надежд. Вчера в этот же час Джисон думал, что встреча с Сынмином в том вагоне метро было проклятьем. Но сейчас? Хм, наверное, он ошибался. Сынмин закрывает дверь за его спиной, пока Джисон стоит как вкопанный. Раньше он никогда не чувствовал себя настолько неловко в этой комнате. Он смотрит, как Сымнин наклоняется к рюкзаку у стола, как вытаскивает ноутбук. Как садится на краешке кровати Чана и что-то печатает. Джисон в это время едва пошевелился с того момента, как переступил порог комнаты. — Ты разве не хотел что-то посмотреть? — поднимает бровь Сынмин, глядя на него. — А, точно, — колеблется на секунду Джисон, — эм… Его мысль перебивает громкое урчание живота. Унижение буквально ползёт по его шее вместе с удивлённым выражением лица Сынмина. — Ты не ужинал? Джисон доел последние хлопья сегодня утром. А булочки в рюкзаке пахнут просто роскошно. — Ещё нет… — Тогда, нападай! Обещаю, я не расскажу Чану, что ты ел на его кровати. Это глупое обещание немного расслабляет Джисона. И после становится намного легче. Он провёл бесконечное количество ночей свернувшись калачиком на этой кровати будь то с Чаном или после долгой смены, когда он слишком устал идти домой. Но сейчас он рядом с Сынмином, который немного пахнет лимоном и чистым бельём. Джисон предлагает ему булочку и счастливо улыбается, когда её принимают. Он не слишком следит за сюжетом дорамы, которую включил Сынмин, но суть же не в этом. Кровать Чана не слишком годится для двоих людей, так что приходится немного потесниться. Их бёдра соприкасаются, но Джисон совсем не против. А ещё Сынмин не отодвинулся, так что это уже можно считать победой. Между двумя сериями Сынмин встаёт и откладывает ноутбук в сторону. Джисон доел все булочки ещё в прошлой серии, пустая коробочка валяется на прикроватной тумбочке Чана. Он резко выпрямляется, когда Сынмин поворачивается в его сторону. — Я так рад, что встретил тебя, Джисон, — внезапно произносит он. — Эм, ага, я тоже очень рад, что мы встретились, — моргает от неожиданности и выпаливает в ответ Джисон. В ответ Сынмин мягко и мило улыбается. Джисону немного сильно хочется целоваться. — Когда я решил поступать здесь в университет, то очень волновался. — Волновался? — хмурится Джисон. — Но почему? Университет Нью-Йорка офигенный. Если тебя зачислили, то уверен, что дальше всё пойдёт как по маслу. Улыбка Сынмина становится шире. Он склоняет голову набок. — Дома мне все говорили, что меня ограбят сразу же как только я приеду сюда. Из последних сил Джисон старается не показывать свою реакцию на эти слова. Вместо этого он немного дуется. — Не всем в Нью-Йорке есть до тебя дело. — Вполне возможно. Я ещё не уверен. Мозги Джисона немного клинит. Что это значит? — Знаешь, Джисон, в тебе есть что-то подозрительное, — хмыкает Сынмин, наклоняясь чуть-чуть ближе к его лицу. — Ч-что ты имеешь в виду? — глупо улыбается Джисон, сдерживая своё тело чтобы не отодвинуться. — Откуда ты знал, в какой университет меня приняли? Джисон нервно сглатывает, опуская глаза. — Возможно, Чан сказал? — Ты так складно врал раньше, — смеётся Сынмин. — Что изменилось? — Что… Что вообще происходит? — растерянно моргает Джисон. — Расскажи, откуда ты на самом деле знаешь, в каком университете я учусь, — говорит Сынмин вместо ответа на вопрос. Двигается ближе, пока Джисон подсознательно задерживает дыхание. — Ты видел мой студенческий, не так ли? После того, как украл кошелёк. Мозг Джисона умирает. Между тем, как Сынмин наклоняется близко, так близко-близко, и головокружительным осознанием, что он как-то догадался. — К-как… — Ты так складно врал в поезде, здесь мне добавить нечего, — ухмыляется Сынмин, — но ты же знаешь, что Чан не способен на ложь. Мысленно Джисон точит ножи и идёт на Чана. — Он рассказал? — Пришлось немного надавить, — признаёт Сынмин, пока у Джисона не хватает силы воли, чтобы расшифровать эту фразу. Он всё ещё не пришёл в себя от того, что Сынмин знает. Он знает и даже вроде… не злится? Какого чёрта? Куда делся тот очаровательный невинный Сынмин? Ноги Джисона становятся ватными. — Скажешь что-нибудь в свою защиту? — приподнимает бровь Сынмин. — Мне жаль? — с третьей попытки выдаёт тихое извинение Джисон. — И всё? — Что… Чего ты хочешь? — ошеломлённо трясёт головой он. Лицо Сынмина так близко, но Джисон всё ещё успевает рассмотреть, как высовывается его язык и облизывает нижнюю губу. Глаза Сынмина скользят по губам Джисона. — У меня есть пара предложений, — шепчет тот. Джисон моргает. — Ты… Боже, мы что, сейчас будем трахаться в постели Чана? Сынмин молча закрывает глаза. Тяжело вздыхает через нос и садится ровно. — Чан говорил, что ты идиот, но чтобы настолько? — Мы… — сглатывает Джисон, — мы сейчас не будем трахаться в постели Чана? — Если ты сию секунду не заткнёшься и не поцелуешь меня, то мы вообще никогда не потрахаемся, — отвечает Сынмин. У Джисона в голове всё ещё ни одной приличной мысли, но хотя бы одна из них сияет ярко словно неоновая вывеска перед глазами. Сынмин его хочет. И кто он такой, чтобы отказать настолько роскошному мужчине? Без дальнейших расшаркиваний Джисон сокращает расстояние между их губами. Сынмин на ощупь очень мягкий, это была первая ясная мысль на сегодня. Вторая мысль убивает его осознанием, что Сынмин не собирается просто сидеть и отдать ему всю инициативу — тот вкладывает в поцелуй весь напор, лезет к Джисону на колени, чтобы нависнуть в поцелуе. Руки Джисона неуверенно скользят по бёдрам Сынмина прежде чем осторожно подняться выше. Тот громко дышит в его рот, целуя глубже и опускаясь на колени Джисона. Приходится разорвать поцелуй, чтобы выпустить задыхающийся, сдавленный стон от ощущения веса на своей промежности. — Я… Я вообще не думал, что тебе такое нравится, — выдыхает Джисон, прокрадываясь пальцами под кофту Сынмина, чтобы прикоснуться к тому прекрасному телу, что уже видел сегодня до смены. — Ты меня совсем не знаешь, — мурлыкает Сынмин, вцепившись в плечи Джисона для лучшего равновесия, а потом снова проезжается бёдрами между ног. — Я хочу, — отвечает Джисон, пока Сынмин над ним замирает. Смотрит в его глаза, закусывает губу и повторяет. — Я хочу тебя узнать… Если ты позволишь. Сынмин молча рассматривает его лицо несколько секунд, а потом черты лица смягчаются, и он снова тянется к губам Джисона. — Тогда лучше тебе больше не врать, — говорит он наконец, но не успевает Джисон пообещать, что больше никогда, они снова затягивают друг друга в глубокий поцелуй. Джисон позволяет языку Сынмина скользнуть в его рот, чувствуя необычайный восторг от ощущения его кожи под кончиками пальцев. Через джинсы легко можно прощупать, что Сынмин уже сам прилично возбудился, и теперь Джисону интересно, он один здесь такой нетерпеливый? Он цепляется пальцами за петли пояса Сынмина, тянет на себя, пока поцелуй не прерывается. — Мы оба слишком одеты, — объясняет Джисон. Сынмин пропускает несколько шумных вдохов и выдохов прежде, чем кивнуть. Худи и футболка слетают с Джисона за одну секунду разом и вместе, пока Сынмин возится со своей кофтой. Приходится на несколько секунд встать из удобной позиции, чтобы выскользнуть из джинсов. Но как только на них двоих остаётся лишь по паре нижнего белья, они снова быстро находят друг друга. На этот раз Сынмин позволяет своим рукам гулять более смело по телу Джисона. Оглаживает его грудь, спускается ниже, по животу к бёдрам. Джисон задыхается, когда ладонь ложится на член. На этом моменте он впервые улавливает во взгляде Сынмина неуверенность. — Можно же? — Да. Чёрт. Да, Сынмин, — выдыхает Джисон, не в силах уже сдержаться, чтобы не податься бёдрами навстречу его руке. В ответ Сынмин широко улыбается, потянув резинку его трусов ниже, к коленям, а потом и вовсе снимает их. Джисон резко вдыхает, почувствовав, как холодный воздух касается члена, но это длится недолго. Нет, потому что Сынмин сразу же тянется вперёд и обхватывает головку губами. Джисону едва хватает сил, чтобы поднять руку и заткнуть рот, прежде, чем он бы заорал от неожиданного влажного наслаждения, которое проходит сквозь него словно электрический ток. Сынмин хмыкает снизу, очевидно находя эту реакцию забавной. Интересно, будет ли ему так же забавно, если в комнату сейчас войдут родители Чана, например. Однако подколоть его времени не хватает, потому что Сынмин начинает ритмично сосать, ровно покачивая головой. Джисон в невероятном восторге — Сынмин в этой позе выглядит так чертовски хорошо. Его глаза мягкие и влажные, щёки окрашены в нежный румянец, а волосы выглядят так очаровательно мило. Удержаться невозможно, поэтому Джисон зарывается в них пальцами, нежно поглаживая с каждым стоном. — Чёрт, мне так хорошо, Сынмин. Кажется, это оказывает на него впечатление — он стонет прямо в член Джисона, глаза немного расширяются, а потом и вовсе закрываются. Джисон облизывается. — Ты такой хороший мальчик, делаешь мне так сладко, — мурлычет он, пока Сынмин опускает руки на член и начинает водить по стволу туда-сюда. Тот отклоняется немного, оставляя влажные поцелуи на внутренней стороне бедра. — Я сейчас кончу, если ты будешь продолжать в том же духе, — хрипит он. Горячо. Так чертовски горячо. — Разве не в этом суть? Сынмин проводит кончиком языка влажную линию от основания до кончика члена, снова захватывая его внутрь губами. — Я хочу кончить тогда, когда ты кончишь в меня, — отвечает он. Кончик члена Джисона дёргается. — О. Сынмин фыркает, потянувшись к прикроватной тумбочке Чана. И конечно же, находит там то, что искал: маленькую бутылочку и презерватив. Джисон садится на кровати, отбирая смазку. Сынмин провожает его взглядом, приподняв бровь. — Позволь, — улыбается Джисон. Сынмин прикусывает губу, но покорно всё ему передаёт. Джисон откладывает презерватив в сторону, а потом наклоняется ближе так, чтобы Сынмин улёгся на спину. Тот подчиняется, высвобождаясь на ходу от трусов. Джисон щёлкает крышкой бутылочки, щедро выдавливая смазку себе на пальцы. Опускает руку, массажируя мышцы, относительно легко проскальзывает внутрь на фалангу. Сынмин под ним вздыхает от удовольствия и раздвигает ноги ещё шире для более удобного доступа. — Ты очень чертовски красив, — бормочет Джисон, нажимая пальцем внутри, рисует маленькие кружочки, размазывает смазку. В ответ Сынмин краснеет и посылает агрессивный взгляд. — Заткнись. Джисон улыбается, не спеша массажируя внутреннее кольцо мышц. — Я серьёзно. Чёрт. Уверен, ты будешь такой мягкий и влажный внутри. Сынмин стонет, часто моргая на каждое сказанное слово. Правда в том, что Джисон уже был внутри, когда тот сосал. Член его немного толще и больше, чем, наверное, мог предположить Сынмин с учётом его роста. Тело сковывает в горячий плен от одной только мысли, что член Джисона сейчас окажется внутри него. — Давай быстрее, я уже готов, — требует Сынмин под тихий смешок. — Посмотрите на этого начальника, ха. — Джисон. — Ладно, хорошо! Он вытаскивает пальцы наружу и лезет за презервативом. Отрывает пакетик фольги и раскатывает на члене, поливая себя смазкой. Сынмин останавливается, когда Джисон уже готов протолкнуть головку внутрь. — Всё хорошо? — спрашивает он. Может быть, Сынмин передумал и всё кончено? Тот качает головой. — Я просто хочу быть сверху. В голове Джисона происходит короткое замыкание. — А, да, хорошо. Господи, да. Сынмин отталкивает Джисона так, чтобы тот сел на краю кровати, а потом лезет на колени. Отклоняется назад, берёт член в руку, аккуратно направляет в себя, прежде чем плавно опуститься ниже. Они оба стонут от нахлынувших ощущений. От того, как здорово обхватывает его Сынмин кружится голова. Вообще это всё кажется сейчас какой-то сказкой. Как он вообще может быть настоящим? Чёрт, кто бы мог подумать, что можно украсть у кого-то кошелёк так, чтобы они хотели тебя трахнуть? Это не укладывается в голове Джисона, но в то же время он понимает, что не сильно и хотелось. Сейчас он гораздо более рад тому факту, что у него на коленях сидит Сынмин. Руки снова гуляют по его бёдрам, но на этот раз Джисон сжимает крепко. В ответ получает протяжный стон. Сынмин крепко вжимается его плечи, а потом начинает плавно двигаться. Джисон думает, что от него очень легко подхватить зависимость. Думает, что мог бы любоваться им вечно. Кожа Сынмина нежно-розового цвета, рот приоткрыт, пока издаёт приглушённые стоны. Волосы его развеваются с каждым толчком, пока Джисон не может сопротивляться желанию сжать в кулак и потянуть немного вниз. Сынмин сбивчиво выдыхает под стон Джисона. — Чёрт, ты такой офигенный, — произносит тот, пока Сынмин хныкает от удовольствия. Потом тянется за ещё одним поцелуем, и Джисон поддаётся, раскрывая рот. Он снова показывает свою властную сторону, толкается всё глубже и глубже, словно хочет сожрать его изнутри. Это сводит с ума. Если бы Джисон мог думать хотя бы немного ясно, то смутился от того, насколько ему нужно мало времени, чтобы достичь оргазма. Но сейчас ему кажется, что никто не сможет противостоять чарам Сынмина. Он хватает его бёдра крепче, стараясь ускорить и ужесточить ритм всё сильнее и сильнее. Сынмин разрывает поцелуй, уткнувшись головой в плечо Джисону. Ноги подрагивают от напряжения, но никто и не думает останавливаться. — Почти, — выдыхает Джисон в его ухо и получает короткий кивок в плечо. — Я тоже. Он поворачивает голову всего на пару сантиметров и кусает так сильно, что Джисон вздрагивает от боли. Но именно отдаёт сигнал всему телу, и Джисон заполняет презерватив с глухим стоном. Сынмин тоже где-то рядом, заглушая громкие звуки удовольствия в его плечо. Ещё пару раз они покачиваются в одном оргазменном ритме, а потом падают на кровать. Джисон не убирает рук от бёдер Сынмина, пока тот всё ещё лежит на его груди. — Это было… — начинает Джисон, но быстро замолкает, заканчивая свою фразу маленькой дорожкой поцелуев по голому плечу Сынмина. Кожа на вкус немного солёная, но чёрт возьми. Даже сейчас он всё ещё ощутимо пахнет собой. — Идеально, — сонно бормочет Сынмин. Джисон осмеливается наклонить голову, где тот уже немного клюёт носом. Сердце разрывается от нахлынувших чувств. И как это Джисону могло настолько повезти? — И ты на меня не злишься? — Злюсь? — открывает один глаз Сынмин. — Ну, из-за кошелька, — жуёт губу Джисон. — А… — на лице проскальзывает озарение. — Да, я злюсь. Но ты же отработал. Ну типа. Хотя, если тебе правда очень стыдно, то можешь ещё немного покаяться с утра. И как Джисон может отказаться от такой перспективы?•
На следующее утро Джисон просыпается первым от солнечных лучей, что пробиваются через окно у кровати. Сынмин всё ещё спит, обнимая его за живот и ровно дышит. Джисон слепо тянется к телефону на прикроватной тумбочке, набирая пароль, чтобы проверить входящие сообщения за ночь. И Чан и Чанбин оба беснуются в общем чате. Джисон резко вспоминает, что он же прислал им черновик песни вчера перед работой на прослушать. Чан отвечает первым. «Это так не похоже на твои предыдущие песни. Мне очень нравится ^.^» Потом Чанбин. «Такое ощущение, что она кому-то особенному посвящена, ага» И Чан как венец этому балагану. «Ага, кому-то, кого ты хочешь «узнать получше» >.> интересно, кто бы это мог быть, ха-ха» Джисон краснеет, перечитывая чат. Он не думал, что песня окажется настолько очевидной, но… Он снова опускает глаза на мирно спящего рядышком Сынмина. Всё, что написано в той песне — правда. Ему правда очень, очень хотелось узнать его получше. За милым, невинно-мягким образом Сынмина скрывается намного, намного больше. Он остроумный, хитрый и особенный. Интересно, сколько ещё скрывается за этим фасадом. И если Сынмин позволит, Джисон узнает каждую его сторону.
