Paint me the sun, the moon, and the stars

[Йоэль]       — Это Алекс, я рассказывал о нём. Он поможет мне с продюсированием. Хоть немного профессионализма здесь появится, — с усмешкой сказал Джонни, вводя в студию мужчину, приобняв его за плечи. Хотя мужчина — это слишком громко сказано, он больше похож на старшеклассника. Юные черты прятались за светлыми, находящимися в полном беспорядке волосами, да ещё и кепка козырьком назад.       Йоэль беззастенчиво разглядывал его: не каждый день они впускали в свою студию посторонних людей.       Вообще-то они никогда никого не впускали сюда. Джонни был исключением, неплохим, но всё же исключением. Новичок сперва должен показать себя. И даже так Йоэль всё равно будет с ним строг. В конце концов здесь они делали их музыку, а не какой-то группы новичков, только вышедших из колледжа.       Алекс выглядел таким милым и наивным. Йоэль не мог поверить, что паренёк смог выжить в суровой среде музыкальной индустрии. Либо ему несказанно везло всё это время, либо шкура у парня была толще, чем могла показаться на первый взгляд. Джонни рассказывал им, какой этот Алекс крутой, о своей работе с ним, о том, что он может помочь им с новым альбомом. И в конце концов он уговорил их попробовать поработать с ним. Но Йоэль не поверит в это, пока не увидит собственными глазами. Этот мальчишка и есть тот самый гений? Он ещё не купился на это.       Йоонас ткнул его локтем, окатил предупреждающим взглядом и встал с дивана, на котором сидели почти все они, пока шёл перерыв. Широко раскинув руки, он подошёл к Алексу и заключил его в крепкие объятия. Джонни убрал руку с плеча парня, занимая своё место за рабочим столом.       Алекс, совсем не ожидавший такого приёма, сначала растерялся, а потом опомнился и, приобняв Йоонаса, коротко похлопал того по спине.       — Можешь чувствовать себя как дома, — сказал Йоонас перед тем как выпустить парня из рук, чтобы и другие могли поздороваться с ним. Те ограничились рукопожатиями. Йоэля устраивала собственная сдержанность, у него не было нужды заводить близкие контакты с каждым, кого встретит, как это было у Йоонаса, который готов был перейти сразу на уровень лучших друзей с первым встречным.       — Так, значит, ты и есть тот самый Алекс, да? — завёл разговор Нико, как только тот встал рядом с Джонни, оперевшись на стол за собой. — С кем обычно работаешь?       — Кто-то предлагал мне написать текст вместе, кто-то — всю песню. Обычно это был поп или ЭТМ, мой собственный жанр. Так что да, я и пишу, и продюсирую песни. Хотя и с роком опыт у меня был, так что с вами не должно возникнуть проблем и, держу пари…       — Вайлент поп.       — А? — Алекс непонимающе оглянул их, ища лицо Йоэля, так грубо перебившего его только что.       — Мы делаем не рок, а вайлент поп, — процедил Йоэль, напуская на себя сердитый вид, чтобы его посыл точно дошёл до адресата.       — Ах, да, конечно, — смущённая улыбка появилась на лице Алекса, а руки, которыми он держался за края стола, сжались сильнее. — Джонни рассказывал мне об этом. Извините.       — Да не о чем переживать, — сказал Нико и точно так же, как и Йоонас ранее, осадил Йоэля взглядом, который тот намеренно проигнорировал, напуская на себя скучающий вид. Почему его должна интересовать карьера какого-то рандомного чувака, только потому что тот, якобы, был невероятным продюсером в своём юном возрасте?       Йоэль никогда особо не сходился с людьми, но этот Алекс как-то по-особенному его бесил. Он сам не мог сказать почему, но пока они не решили, что этот Алекс будет работать с ними на постоянной основе, Йоэлю не надо было быть слишком вежливым с ним. Он не собирается заводить себе нового друга. Друзей у него было предостаточно, и они все были прямо тут, а Алекс этот в конечном счёте покинет их.       Пока Йоэль не успел выдать ещё один колкий комментарий, Йоонас заговорил:       — Некоторые песни ещё в процессе, но было бы хорошо, если б ты начал работать с уже записанными, пока Джонни ведёт запись. Вообще нам дико не хватает времени, так что лучше начать уже сейчас. Олли с Томми покажут, как далеко мы продвинулись. А если у тебя появятся какие-то вопросы, можешь подходить к любому из нас, хорошо?       — Отлично, спасибо. Я уже бывал здесь, так что знаю аппаратуру, но вам надо разъяснить мне, какое звучание вы хотите, чтобы я знал, что мне делать.       Почувствовав, что снова настало время работать, парни начали расходиться все по своим углам. Томми уже прошёл через дверь и сел за барабаны, а Джонни развернулся в кресле лицом к компьютеру, открывая свои программы.       — Можешь послушать сначала, если хочешь, — сказал Алексу Олли и принёс ему стул, чтобы тот смог сесть рядом с Джонни. — Томми просто зверь, скажу я тебе, — блеск в его глазах отражал его веру в своё утверждение.       — Всё, я весь обратился в слух, — сказал Алекс, после чего Джонни дал Томми отмашку начинать и нажал на кнопку записи.       Всё шло гладко. Всего парочка доработок то тут, то там. Алекс и Джонни разговаривали между собой, то и дело указывая на те или иные участки волны, пока Йоэль поглядывал на них. Было заметно, что они уже привыкли к совместной работе, и, казалось, они уже знали, что другой хочет сказать ещё даже до того, как тот закончит говорить.       По крайней мере, Алекс не пытался толкнуть им свои собственные предпочтения, а слушал внимательно, что ему говорили другие. Ему проигрывали парочку из сохранённых отрывков, чтобы дать ему общую картину того, как должен звучать альбом до тех пор, пока Алекс не сказал, что теперь полностью вник и с нетерпением ждёт работы с ними.       Он любезничал сверх меры, по мнению Йоэля. Вежливая улыбка на губах, постоянно говорил «спасибо», будто он тут проходил собеседование на работу. Ну… ладно, он реально здесь, только чтобы сделать свою работу и получить за это деньги. Но Йоэлю заниматься музыкой всегда нравилось тем, что это не какой-то депрессивный сраный офис, где все поголовно притворяются кем-то другим, отпахивают свои положенные «девять на пять» смены с десятком стаканчиков кофе и с улыбками, так и застывшими на лицах.       А ещё, как ему казалось, за милой мордашкой Алекса скрывалось что-то ещё, а Йоэль ненавидел, когда люди вели себя скрытно. Вот он был полной противоположностью. У него всегда что на уме, то и на языке, и он вообще не парился, как это воспримется. Всегда был абсолютно искренним и открытым, показывая все эмоции и переживания в каждом своём проявлении.       Но остальные, судя по тому, что он видел, были в восторге от этого Алекса. Так и крутились вокруг него, будто в класс перевели нового ученика, и всем хотелось узнать его поближе. Похуй. Пусть развлекаются, как хотят, главное, чтобы они не приставали с этим к Йоэлю.       Его доверие не так легко заслужить, но если парням так неймётся суетиться над пареньком в удобном зелёном свитере и ерошить его песчано-блондинистые волосы, то какое ему дело? Он же просто сидел в одиночестве и наблюдал за происходящим из своего угла. Раз вся работа за сегодня была сделана, Йоэля всё устраивало. И вроде как заслуга Алекса тоже была немаленькой, хоть парни и отвлекали его, то и дело показывая материалы группы и объясняя разные песни.       Несмотря на довольно продуктивный день в студии, настроение Йоэля по-прежнему было ниже плинтуса, и он сам не смог бы объяснить почему. Он чувствовал себя не очень и, когда все ушли, остался в студии. Поставив гитару на колени, он поиграл пару-тройку мотивов, пришедших на ум.       Он услышал, как открылась дверь в уборную, но не стал оборачиваться, продолжая играть, пока шаги приближались. Потом рядом сели, молча слушая его игру. И Йоэль был неимоверно признателен за это.       Когда мелодия закончилась, руки Йоэля остались бездвижно лежать на грифе и струнах гитары, его дыхание тяжелело от напряжения. Волосы, спавшие ему на лицо, загораживали вид на студию, но он точно знал, кто сидел рядом с ним настолько близко, что он мог чувствовать тепло кожей.       Йоонас осторожно положил одну руку на корпус гитары, другой мягко скользнул в ладонь Йоэля и, забрав инструмент, аккуратно поставил рядом. Но, не считая этого, Йоонас больше не прикасался к нему.       — Что с твоим настроением сегодня? — спросил Йоонас. Он сидел, всем телом повернувшись к Йоэлю, но тот по-прежнему смотрел вперёд, будто здесь никого, кроме него, нет.       — Йоонас, отвали, — сказал Йоэль, но не зло. Усталость, скопившаяся за день, сейчас вдруг навалилась на него, и не хотелось ничего обсуждать. Он даже сам не понимал, что именно так тревожит его, не считая этой ситуации с Алексом. Временами в голове у него крутилось слишком много всего. Трудно было сказать, что из этого цепляло его больше всего и почему его настроение переходило из довольного до крайне раздражённого за считанные секунды.       — Ну, малыш, ну скажи, что стряслось?       — Не малышкай мне, — в тайне обожая, когда Йоонас нежничает с ним, в чём он никогда не признается, Йоэль, всё же, бросил на него сердитый взгляд. Но его напускная сердитость не могла одурачить Йоонаса.       — Йоэль, — он вложил в голос максимум бодрости, давая этим понять, что ничуть не задет поведением Йоэля. — Что происходит?       Вздыхая, Йоэль откинулся на спинку дивана, устроив руки на коленях.       — Я не знаю. Я просто… У меня просто плохое предчувствие насчёт этого Алекса, — признался он, ощущая себя глупо из-за собственных переживаний и чувств. Возможно, это было слишком, и он просто взял да и преувеличил всё. В конце концов, эмоции у него всё время хлестали через край. А ещё, может быть, флюиды, исходящие от Алекса, он воспринял неверно из-за своей чрезмерной тревожности.       — Да, мы видели, что ты не в восторге от него. Только надеюсь, что сам Алекс ничего не заметил. Он реально очень крут, нам бы он точно не помешал.       Йоэль, злясь на то, что Йоонас в очередной раз был прав, раздражённо простонал и спрятал лицо в сгибе локтя.       — Я не знаю, что со мной, — пожаловался он. — Я не могу объяснить этого, он… он просто не подходит нам.       Йоонас склонил голову вбок, и Йоэль почувствовал исходящие от него волны недовольства.       — Ты говорил так и про меня. И Олли. И, блин, даже Нико. Только Томми был для тебя достаточно хорош, — резонно сказал Йоонас и был недалёк от истины. Каждый раз, когда они принимали в группу нового участника, у Йоэля всегда находилось, к чему придраться. Его негативность всегда перевешивала всякий восторг за их пополняющуюся группу.       — Знаю, не напоминай.       — Ты тогда сказал, что я не выгляжу круто. Сам-то хоть смотрелся в зеркало в то время? — Йоонас захохотал. Как будто бы хоть кто-то из них выглядел круто тогда.       — Йоонас, пожалуйста. Вспоминать даже не хочется, — Йоэль тоже посмеялся над своей тогдашней дурацкой причёской. Хотя он готов был поспорить, что никто из них не обладал нормальным чувством стиля в том возрасте. Если кто-то сейчас покажет ему фотографии, он от души постебётся над длинной чёлкой Йоонаса или над собственными волосами, зачёсанными на лицо, будто он вдохновлялся Джастином Бибером, просто с примесью поп-панка.       Наконец, Йоонас отсмеялся, но веселье не сошло с его лица, а его ладонь уже покоилась на коленке Йоэля.       — Окей, но не придирайся к Алексу. Он ведь знает своё дело. Просто поверь в него чуть-чуть, и ты к нему привыкнешь. Вот увидишь, ты ещё полюбишь его.       — Эй, не так скоро, окей? — сказал Йоэля. — К тому же… я люблю тебя.       Йоонас таял каждый раз, когда он говорил это, а всё потому что о своих чувствах говорил он нечасто. Несмотря на то, что он был певцом и помогал с написанием текстов, Йоэль не смог бы сказать, что слова были его сильной стороной, так что он редко объяснялся в любви своему парню открыто, предпочитая показывать её другими способами.       — Я тоже тебя люблю! — сказал Йоонас, чмокая его в щёку. Его кудряшки щекотали Йоэлю кожу, но ему нравилось это. Просто ощущать Йоонаса.       Несмотря на заверения своего парня, у Йоэля на сердце всё ещё было тяжело. В лучшие дни он мог просто сбросить эту тяжесть, но сегодня она отказывалась так просто уйти. Зуд на руке становился всё нестерпимее. Йоэль поймал себя на том, что трёт кожу под браслетами на правом запястье. Тоска по тому, чего у него никогда не было, накрыла его с головой.       — Ты когда-нибудь задумывался… — он сделал паузу, сглотнул, — мы найдём его?       Он знал, что Йоонас прекрасно понял, о чём он, хоть тот и ответил с заминкой:       — Иногда да. Я уверен, — Йоонас кивнул и погладил его щёку, затем скользнул к затылку большим пальцем, — придёт день, и мы наконец найдём нашего третьего. А до тех пор мы есть друг у друга. Я тебя очень люблю, и этого мне достаточно.       «Пока что», — подумал Йоэль.       — С тобой не так тяжело было. Даже когда мы ещё не дружили, мы постоянно были где-то рядом, мы общались, пусть и только подъёбами, но ты был в моей жизни. Но он… мы даже не знаем, где он, — и это понимание причиняло ему столько боли. Когда он лежал ночью без сна или когда его мысли просто сворачивали в эту сторону днём, во время работы.       Йоонас провёл рукой по волосам Йоэля, который прикрыл на пару секунд глаза, наслаждаясь ощущением.       — Я всё понимаю, Йоэль, ты знаешь. Но мы не можем сдаваться. Придёт время, когда всё встанет на свои места, а пока мы должны стараться делать всё, что в наших силах с тем, что у нас уже есть, хорошо?       Как всегда Йоонас был прав, глас разума в голове Йоэля. Он повернулся к Йоонасу и слабо улыбнулся, давая понять, что он всё понял, насколько смог выруливая из кромешной темноты в своей голове, смотря на это светлое существо перед собой, коим являлся его парень.       — А теперь мы идём домой? — спросил Йоонас, чуть задержавшись на диване. Йоэль согласился, уже готовясь нежиться в тёплых объятиях в постели, пусть и одна её сторона была невыносимо пустой.