Вместе

Разговор не клеился, раз за разом тормозясь о деланное равнодушие, выбранное Олесей как форма защиты. Часы показывали глубокую полночь. Птица ушел спать еще час назад, предоставив бывших возлюбленных друг другу. Они сидели у камина — Олеся, потому что мерзла даже в теплом итальянском климате, а Олег не упускал возможности побыть с ней вдвоем без присутствия напрягающего своим покровительским отношением приятеля. Разумовский словно знал, какие думы у него на уме, не давая возможности поговорить с девушкой. А необходимость разговора чувствовалась все четче, оправившаяся от всех своих травм, Олеся все равно сгорала на глазах, становясь все бледнее и худее. Она почти ничего не ела, хотя парень старался готовить для нее то, что ей нравится, но порция всегда оставалась нетронутой. Наемники из числа тех, с кем Мартынова проводила свободное время, стреляя по найденным случайным мишеням или слушая их армейские истории, понимали в чем дело, молчаливыми переглядками давая понять свое отношение. Для них тоже было очевидно шаткое положение девушки. У Олега на полном серьёзе начала проявляться боязнь того, что однажды утром найдёт её мертвой. Такого исхода не хотелось совершенно. — Давно ты сигареты сменила? — спрашивает, когда девушка, дотянувшись до пачки, берет одну сигарету. — Около года назад. — Олеся раскуривается, делая пару коротких затяжек. — А что? — Просто интересно. — парень берет пачку в руки, вертя перед глазами. — Не видел таких. — Я тоже. — выдыхает густой белесый дым носом, кивая. — Сережа где-то заказывает специально для меня. Олег догадывается, где берется "спецзаказ". В России не так много дельцов, поставляющих подобное. Потому, что девушка не спешит вырывать картонную упаковку из его рук, милостиво давая рассмотреть и изучить, становится ясно, что она не в курсе, чем её травит лучший друг. Состав ожидаемо не указан, что довольно разумно, знай Мартынова составляющие, добровольно бы не прикоснулась. — Твои парни, кстати, весьма интересные. — на бледном девичьем лице проскальзывает сухая улыбка. — И кажется в курсе, кто мы друг другу. — Служили вместе. — брюнет возвращает пачку на место. — Понятно. И снова тишина. Сухие поленья в камине трескуче догорают, Волков кочергой ворошит их, подкидывая несколько новых. Теплый оранжево-желтый свет красит Олесю невероятно, делая более живой, более знакомой. Сощуренные усталым недосыпом серые глаза отливают серебром, пламя в расширенных зрачках отражается ясно, занимая все её внимание. Она выглядит расслабленно, что редкость в последнее время. — Прекращай уже. — хмурится вдруг девушка, стряхивая пепел и на не понимающий взгляд добавляет. — Смотреть на меня так прекращай. — Как так? — наемник озадачен еще больше, сводя густые чёрные брови у переносицы. — Словно все ещё любишь меня. — раздражение вспышкой проходиться по всему телу, она ломает недокуренную сигарету, сильно сжав ту нервно подрагивающими пальцами. — Да твою ж мать! Едва слышно продолжает ругаться, доставая новую, которая, впрочем, остается нетронутой. — Всё ещё? — брюнет кривит губы в пренебрежительной ухмылке. —Считаешь, что я мог тебя разлюбить? — Столько времени прошло, Олег. Мы изменились. — на него и не смотрит, обращая взгляд в пустоту перед собой. — Ты не можешь что-то ко мне испытывать. Мартынова звучит без убежденности, словно говорит давно заученную фразу. Кто-то другой, не знающий её так хорошо, может быть и купился, позволил бы себя убедить. Кто-то другой, но не Волков, прошедший с ней рука об руку не один год. Он поднимается на ноги, услышав последнее, двигается быстрее девушки, успевая поймать её тонкие холодные руки своими. Олеся дергается, отклоняясь назад. — Давай я буду решать, что могу, а что нет. — его низкий с хрипотцой голос вызывает мурашки внизу живота. — Откуда у тебя это в голове? Кто внушает такое? — Никто ничего не внушает. — реакция незамедлительная, девушка начинает сердиться. — Я убила четверых, еще на троих покушалась. Я убийца, не лучше тех, кого порицала. — Олеся безрадостно хмыкает, голова её опускается. — Я убила, и не жалею. Совсем. Что думаешь теперь? — Думаю, что ты дура. — Олег издает полувздох, вопреки ожиданиям девушки не чувствуя разочарования и отвращения. — В мире нет причины, что заставит меня от тебя отказаться. Мартынова замирает, широко раскрывая глаза. Эти слова она сама говорила Олегу, когда вернувшись с войны, он начинал сомневаться в себе, пропадая в своих окрашенных в серый цвет, воспоминаниях. И сейчас, услышав их от него, она резко подрывается, вскидывая голову, наконец-то давая тот зрительный контакт, на который брюнет хотел выйти. — Почему то, что применимо ко мне, ты не применяешь к себе? — парень говорит вкладчиво, медленно освобождая девичьи запястья, скользя широкими ладонями выше, к плечам. — Что происходит с тобой? Скажи мне. — Я не могу. — звучит жалобно. — Можешь. — обхватив её лицо, не дает отвести взгляд. — Вспомни кто я. Вспомни кто мы друг другу. — Олег... — серые глаза наполняются слезами, Волков нежно стирает соленую влагу подушечками больших пальцев. — Пожалуйста, родная. — говорит низким шепотом, гипнотизируя темнотой своих глаз. — Доверься мне. Рыдания действительно душат, груз, взваленный девушкой на плечи, слишком тяжел, чтобы нести его в одиночестве. Она жмется к Олегу, пряча лицо на его груди, позволяя обнимать себя, впервые с момента встречи в квартире. Наемник падает на колени, чтобы быть на одном уровне, гладит по волосам, разделяя тот эмоциональный фейерверк, исходящий от нее. — Я... Я так устала. — рваный шепот, тонкие руки касаются Волкова, нервно сминая ткань футболки, в которую он одет. — Я правда пыталась справиться. Честно-честно. — Справиться с чем? — он не перестает успокаивающе поглаживать. — Расскажи мне. — Я просто хотела, что бы вы были в безопасности. Ты и Сережа. — усталая безысходность в голосе, Олеся решается озвучить причины, побудившие её во все это влезть. — Если бы я была чуточку сильнее... Говорит она сумбурно быстро, но неохотно, своим проблемами Мартынова делиться не любила, всегда приходилось вытягивать всё как клещами. И сейчас чувствуется, как тяжело ей дается каждое слово. Олеся шепчет горячо в область шеи о своей усталости и бесполезности, Волков раздражен и заслуженно злиться на Разумовского, втянувшего в свои игры подругу путем надавливаний на слабое и уязвимое место — привязанность к ним. Кто как не Сергей знал, насколько сильно она дорожит обоими молодыми людьми? — Не говори так, ты очень сильная. — он говорит не громко, что бы не спугнуть момент откровенности. — Сильная, но такая уставшая. Когда ты спала последний раз? Она не помнит. В пятницу? Или в субботу? Бессонница так прочно насела, что Олеся просто перестала замечать течение времени, пребывания в полусонном состоянии, изредка впадая в гиперактивность, хлопоча вокруг Птицы или в саду. — Значит так. — Волков понимает её смятение правильно. — Ты пойдешь спать, а я разберусь с пернатым другом. — Нет-нет-нет, это опасно. — девушка протестует, вызывая у Олега смешок. — Послушай, я через столько прошел, столько раз был на волосок от смерти, — по взгляду олесиному понимает, что последнее было лишним, она сжимает его плечи сильнее. — что разобраться с одним более чем в состоянии. — Но Серёжа... — последняя попытка не приносит успеха. Брюнет обхватывает её лицо ладонями. — Ничего с ним не будет. Сама подумай, как Птица без него существовать будет? — до Мартыновой доходит не сразу, выражение лица меняется с беспокойного на смущенное. — И я обещаю, что просто поговорю с ним, хорошо? Ты веришь мне? Олеся кивает, всё еще досадуя на свой промах. Почему-то она даже не подумала о том, что физический вред Птица использовать не будет. — Пойдем. — Олег же поднимается на ноги, протягивая девушке руки. — Куда? — Укладывать тебя спать, естественно. — с сомнением окидывает девичью фигурку и без слов подхватывает на руки. — Сама ты, очевидно, не справишься. — Вообще-то справляюсь. Раньше справлялась. — бормочет, но без недовольства. Оно исчезло, когда тепло мужского тела перекинулось на нее, согревая. Олеся хватается за шею крепче. — Я заметил. — несет в сторону комнаты, отведенной девушке Разумовским. Комната рыжеволосого была немногим дальше. Отпускать Мартынову не хотелось, парень шел медленно, не желая лишаться контакта меж ними. Его тело реагирует все так же быстро и горячо, и Олег бы соврал, если бы сказал, что мысли его не ходили вокруг постели. Только понимает, что Олеся бы порыв не оценила, она слаба слишком. — Олеж... — у самой двери девушка вдруг заговаривает, лбом прижимаясь к его виску. — Посиди со мной? Пожалуйста. Тон обезоруживает полностью. Только парень не думал упираться, сам бы предложил, лишь бы побыть рядом. — Конечно. — коротко кивает, ногой открывая дверь в спальню. — Спасибо. Кровать большая, застелена светлым кремовым постельным бельем. Олеся стягивает джинсы, на несколько секунд показывая молодому человеку огромные зелено-желтые синяки на коленях и залезает под одеяло. Волков мнется мгновение и садится рядом, беря её за руку. — Сюда. — девушка хлопает свободной рукой по месту рядом. — Ты сам сказал, что будешь укладывать. Сказал, значит уложит. Стянув ботинки, Волков ложится рядом поверх одеяла, убирая с лица девушки прядь русых волос. Его взгляд задерживается на губах, обветренных и сильно покусанных. Сколько времени прошло с тех пор как он целовал их последний раз? Олеся видит все, она сонная и уставшая, но не слепая. С Птицей, возможно, интуиции и знаний не хватает, но с Олегом все проще. Она двигает голову навстречу сама, прижимаясь к его губам своими и с удовольствием чувствует короткий вдох, прежде чем Волков притянул её к себе вместе с одеялом, делая поцелуй глубже и ярче. Это было знакомо, это было родным, любимым. Но одновременно ново, остро и беспокойно. Она зарывается пальцами в густые чёрные волосы, с дрожью понимая, что ничего не забыто, все внутри и снаружи оживает и трепещет от присутствия парня рядом. Олег старается держаться, не напирая, но понятно, что еще немного, и контроль будет потерян. Потому поцелуй обрывается, давая обоим вдохнуть полноценно. — Береги себя. — просто говорит Олеся. Никаких объяснений своим действиям она не дает. Да и нужны ли они? — Обещаю. — у Олега сердце бешено заходиться, но он ничего не говорит. Только прижимает девушку к себе, перебирая волосы и слушая мерное сопение, надеясь что сегодня принесет в её сны покой. Воинское чутье подсказывало, что настоящий кошмар ждет впереди.